Жестоко и прекрасно (ЛП)

— Ты лучшая будущая жена, на которую только может рассчитывать мужчина.
— И я люблю тебя больше, чем мороженое, Дрю.
— Хм. Это сильно, не так ли?
— Ты знаешь, что это так. Теперь пусть эти болеутоляющие сделают свое дело, и ты поспишь немного.
На следующее утро он чувствует себя лучше. Во всяком случае, физически. Но что-то его беспокоит, только он не говорит что. Я пристаю к нему, но он говорит мне, что с ним все в порядке.
Примерно три недели спустя, когда Дрю занимается жимом лежа в спортзале, боль в поврежденной стороне вспыхивает. Это настолько серьезно, что ему приходится убирать штангу и звонить мне.
— Кейт, ты можешь прийти в спортзал?
Я забираю его и отвожу в травмпункт. Ему делают рентген и говорят, что у него плеврит, воспаление слизистой оболочки легких. Дрю допрашивает доктора, а я, как невежественный обыватель, понятия не имею, что происходит на самом деле. Они дают ему антибиотики, в которых Дрю настаивает, что они ему не нужны, и спорят с лечащим врачом, но в конце концов они убеждают его принять их.
По дороге домой Дрю ведет себя тихо, и когда я задаю ему вопросы, он отвечает односложно.
— Ты скажешь мне, что сейчас у тебя в голове?
— Разочарование, вот и все.
— Все в порядке. Ты примешь лекарство, и будешь в порядке.
Это не так. Боль не проходит. Он идет к одному из своих лечащих в больнице, и они предлагают дополнительные анализы. Он говорит мне об этом только несколько недель спустя.
***
Лето подходит к концу, и через неделю начнется мой последний год в Пердью. Я не могу в это поверить. Я готова начать это шоу, чтобы мы с Дрю могли жить дальше. Я возвращаюсь в Уэст-Лафайет через несколько дней, так как моя стажировка закончилась, и большая часть моих вещей собрана. Дрю и я проведем эти последние несколько дней вместе, потому что по какой-то причине ему не нужно работать.
Я только что пришла из магазина, а Дрю сидит на диване. Мои руки нагружены пакетами с продуктами, и обычно он вскакивал, чтобы помочь мне. На этот раз он просто сидит там.
— Эй, — говорю я.
— Кейт. Не могла бы ты сесть здесь со мной, пожалуйста?
— Дай мне минуту. Мои руки заняты.
Меня немного бесит, что он игнорирует мои усилия. Когда все убрано, я иду в гостиную и замечаю, какой он бледный. Его обычно загорелое лицо имеет слегка сероватый оттенок, и он выглядит… напряженным. Обычно счастливый Дрю отсутствует.
— В чем дело? — спрашиваю я, сажусь и беру его за руку.
Он чешет затылок и говорит:
— Я должен быть достаточно хорош в этом, но это не так. Так что я скажу тебе прямо и, пожалуйста, прости мою резкость.
— Дрю, ты меня пугаешь.
— Кейт, со мной все это происходит, мои ребра, плеврит. Это не то. У меня рак. Рак кости. Саркома Юинга, если быть точным.
Мои руки немеют, когда наступает шок.
— Ч-что? Что ты говоришь? Рак?
Мой живот скручивает, и я хочу лишиться всего, что съела сегодня. Рак! Дрю! Мой мозг отказывается принимать его слова.
— Да, рак. Меня не устроили их диагнозы, поэтому я все обсудил с одним из сопровождающих по моей программе, и он предложил сканирование костей. Вот что оно показало. Ну, это показало образование размером с ноготь большого пальца, а затем мне сделали биопсию иглы под контролем КТ и последующее сканирование ПЭТ.
— И ты мне ничего из этого не говорил?
Я даже не знала большую часть из того, что он сказал.
— Я не хотел беспокоить тебя, если ничего не выяснится.
— Дрю, — я обнимаю его. — Я бы хотела, чтобы ты сказал мне. Я была бы там с тобой.
— Думаю, сейчас это не имеет значения, — говорит он, обнимая меня в ответ.
— Боже мой. Как ты скрыл это от меня?
Он не отвечает, только качает головой.
— Ну что теперь?
— Думаю, мой выбор ординатуры был пророческим. Онколог сам заболевает раком.
— О, Дрю.
Я сжимаю его крепче.
— Полегче, Кейт.
— О, — говорю я, отпуская его.
— Не отпускай меня, только не так сильно. Мне нужны твои руки прямо сейчас. Я боюсь. Один из первых разов в жизни.
Теперь я знаю, что это по-настоящему. Я знаю, что не могу выпустить слезы, которые пытаются прорваться сквозь меня. Я должна быть сильной ради него.
  
— Поговори со мной, детка. Расскажи мне, каков план, — говорю я, прижавшись лицом к его шее. Пожалуйста, Боже, позволь мне быть сильной ради этого прекрасного мужчины.
— Химия. Потом операция. Вот что странно. У меня детский рак. Это редкость для взрослого человека. Но они могут немного изменить мою химиотерапию, так как я не пациент педиатра. Я встречаюсь с командой онкологов в понедельник. Сегодня у меня был телефонный разговор с одним из них. Сначала они могут захотеть сделать хирургическое иссечение. В пятницу у них комиссия по опухолям.
— Комиссия по опухолям?
— Да, это место, где группа онкологов собирается и обсуждает каждый случай. Я буду у них в эту пятницу. Затем мы встретимся в понедельник, чтобы назначить мой курс терапии.
— Ты хорошо разбираешься в этом? Нам нужно пойти куда-нибудь еще?
— Неа. Они связаны со всеми крупными центрами, поэтому протоколы лечения практически одинаковы».
— Твои родители? Они знают?
— Еще нет. Я позвоню им завтра.
— Дрю, посмотри на меня. — Печаль заставляет потускнеть его обычно ярко-голубые глаза. — Мы собираемся надрать этому раку задницу, детка. Ты меня слышишь? Я буду с тобой на каждом шагу, и мы выбьем из тебя эту штуку. Я хочу, чтобы ты понял это.
— Я знаю. Я с тобой, Катя. Мы выиграем эту войну. Это то, что я хочу делать со своей жизнью… с нашими жизнями.
Я хватаю его за лицо и целую.
— Поклянись, что мы сможем.
— Есть еще кое-что. С химиотерапией есть большая вероятность, что она уничтожит любую возможность иметь детей.
— Дрю, мне все равно…
— Дай мне закончить, Кейт. Я хочу заморозить свою сперму. В том случае, если это произойдет, и я действительно смогу победить это…
— Не если. Ты победишь это.
— Я знаю. Так что, когда придет время, и мы захотим детей, мы все равно сможем это сделать.
— Хорошо.
И я обнимаю его, потому что если будет выбор, я всегда выберу Дрю.
***
У Дрю запланирована встреча с его онкологической командой на понедельник, в этот же день начинаются занятия у меня. Я хочу пропустить, чтобы быть с ним. Он уверяет меня, что с ним все хорошо.
— Реально, детка, что ты можешь сделать? Со мной едет один из моих помощников, и мама с папой тоже будут здесь. Не то чтобы я не хотел, чтобы ты была там, но ты должна быть в классе. Это твой последний год.
— Я знаю, но это твоя жизнь. Я часть ее. Я хочу быть с тобой, держать тебя за руку.
— И ты будешь. Мысленно.
Я хожу по гостиной. Я задержала свой отъезд на два дня. У меня пока нет ни книг, ни чего-либо необходимого. Он прав, и я это знаю. Для меня этот семестр тоже будет тяжелым. Я жду удара по яйцам восемнадцать часов.
— Иди сюда. — Он зовет меня к дивану, где сидит. Затем он тянет меня к себе на колени. Я задерживаю дыхание и пытаюсь встать. — Я не хрупкий, Кейт. Не обращайся со мной так, как будто я такой. Теперь слушай. У нас обоих есть жизнь, и я хочу, чтобы мы были настолько нормальными, насколько это возможно. Рак отстой, как ни посмотри. Будут моменты, когда я буду отчаянно нуждаться в тебе. Прямо сейчас не один из них. У меня огромная команда поддержки, и ты мой номер один. Я знаю это. Как только закончу, позвоню. Но у тебя есть работа. Когда мы поженимся в июне, ты должна быть готова, с дипломом в руках, с дипломом с отличием за твоим именем. Ты не сможешь этого сделать, если будешь пропускать уроки.
— Я люблю тебя, Дрю.
— Хорошо. А теперь раздевайся, потому что пройдет несколько дней, прежде чем я снова увижу тебя.
На этот раз, когда мы занимаемся любовью, это происходит медленно и осторожно. Кажется, глаза Дрю не отрываются от моих. Как будто он запоминает обо мне все, что может. И насколько это красиво, настолько же и пугающе. Его яркость, то, насколько он полон жизни, заставляет меня поверить, что они, должно быть, совершили ошибку. Должно быть, они все неправильно поняли. Это была чужая биопсия, которую перепутали с его. Тогда правда затрагивает фантазии, и я знаю, что это реально. Необходимость захватывает меня, и я, кажется, не могу насытиться им. Я хочу впитать его, наполниться Дрю, пока я не смогу больше терпеть. Он чувствует это; Я знаю это. Я не умею скрывать свои эмоции. Его губы захватывают мои в жгучем поцелуе, и когда он отпускает меня, он говорит: