Сгусток Отроков (СИ)

Отец, отец, что ты наделал, почему не задушил идею в зачатке? Какого лысого не пошел против массы? Пусть они агрессивнее, сильнее и верят в фикс-идею. Но должен же быть некий предел! Так нет, отправляем на горящих плотах молодняк в «новый мир», где всем якобы живется прекрасно. Причем самых умных, особенных, тех, кто мог бы перестроить весь строй здесь, в поселении. А не там, в и без того «чудесном и лучшем» воображаемом «мире счастья».
Благо, у меня есть Кристина… Без нее б уже в этом гадюшнике рехнулся.
О. Вот и она. Как лань гарцует и светится среди грубых мужланов и дряхлых баб. Хвостик черных волос, вся в черной коже… Как ей не жарко в такую духоту под плюс тридцать? Прихорошилась, припудрила носик, щеки в румянах, губки в красной помаде… Забавно. У женщин свои секреты и хитрости. За последние пять лет вместе я это понял. Пусть смерч, пусть град, пусть неудобства. Но будет выглядеть на все сто. И иначе никак.
— Нэл. Вкусно?
— Да, вполне сносно. Угощайся.
— Ням-ням…
— Парнишка, что приготовил — отменный кадр. Позвал к нам.
— Не устал?
— Вербовать и искать просветленных? Устал бы, не нашел бы тебя.
— Так это давно. А сейчас?
— Честно… Вот поперек горла уже этот устой Отца и его выдумки. «Сгусток Отроков»… «Поколение Света»… Что он там еще про нас напридумывал?
— «Те кто выживет…», «Одаренные…», «Умные…»
— Ага… Я эти сказки слышу с тех пор, как себя помню. И с тех пор же ищу. Конечно, задрало!
— Но не нашел бы меня…
— Вот, да… Короче, всему свои плюсы и минусы. Нужно что-то менять…
— Как?
— У меня есть идея. По поводу Ритуала…
— Ты знаешь. Нельзя. Нарушать традицию строя — равно смерти.
— Да послушай…
— Дурные, хоть и не Одичалые… Все равно. Крайне опасны. Сложно. Нельзя. Агрессия. Ярость. Насилие… Я, я…
Кристина начала заикаться.
— Твою ж…
Опять забылся, что она с «правленными» мозгами, а не от рождения «не Дурная».
— Держи, выпей. Энергетик, припас отборную банку.
— Я…
— Пей. Пофиг на ресурсы. Ты мне важнее.
— Я… Я…
— Так, успокойся Кристина. Пей. Нормализуется состояние, стресс отойдет, станешь внятнее.
Вот так. Пару глотков артефактного пойла, которое с годами, на удивление, лишь стало полезнее, чем прежде, и она успокоится… Слова вернутся в стройный порядок. Насколько это возможно. С каждым годом Кристине все лучше, голова просветленнее, чище. Мысли бродят менее разрозненно и куда как структурнее. Жаль, слова в сложные предложения до сих пор сводит с трудом. Но я ее понимаю. И без слов. Это главное.
— Спасибо. Я… Я…
— Ты? Давай, не торопись. У нас все время мира впереди.
— Не все. Пара дней до «собрания». А там…
— Да, там и наши с тобой имена. Я знаю. Если выпадешь ты, я с тобой, если я — ты со мной… Но что, если…
— Никаких «что». Сбежать — не вариант. За ущельем — сплошное безумие. Одичалые выродки. Смерть. Насилие. Боль. Похоть. Безостановочное совокупление и…
— Знаю, знаю. Не начинай.
— Я спокойна. Все хорошо.
— Тогда послушай, что я предлагаю.
— Что?
— Я с Отцом поговорю. Предложу «изменить» традицию. Не отменить вовсе, но…
— Это тоже самое, что нарушать…
— Нет. Мы не нарушим. Слегка «изменим» ее. Строй не заметит. Дурным ведь главное отправление на горящих плотах кучки отроков, верно?
— Да…
— Мы и отправим. Отправим в этот раз весь наш «Сгусток».
— Ты что⁈
— Дослушай. Я решил пойти от обратного.
— Хочешь истребить всю надежду на светлое будущее?
— Хочу забрать эту надежду с тобой и со мной, на «остров мечты». Чем бы он ни был. И что бы там нас не ждало, сможем устроить свое поселение. Умное, трезвое. Без единой Дурной единицы…
— Так, а поселение? Мы оставим его лишь с Дурными? Как они…
— Никак. Ты же сама сказала: нельзя. Нарушать традицию строя — равно смерти. Дурные — Крайне опасны. Сложно.
  
— Агрессия. И насилие.
— Верно. Потому этот строй — обречен. Нам его не исправить. Нам с ним не ужиться. Нашего Сгустка — крупицы за годы. Сегодня, что нашел еще одного — считай повезло.
— Ты имеешь ввиду…
— Да. Рад, что ты понимаешь меня так, как и я тебя. Ты моя умница.
— Десятка не хватит, чтобы изменить все против сотен. Невозможно.
— Абсолютно. Сколько бы мы не старались — это строй не изменишь. Жить среди них — лишь нам в тягость, и бесполезно.
— Твой отец…
— Он поймет. Согласится. Я объясню. Первоначальный план и идея, что он надумал — уже провалились! Его даже никто не считает за главного. Лишь Старейшина из Замка на Высокой Горе. Почитаем, но никто уж не помнит, почему и зачем.
— Он Основатель…
— А еще? Ты хоть знаешь?
— Он… Он нас здесь всех собрал, расселил, приютил…
— И?
— Обучил, натаскал Сгусток Отроков. Строит общину, указал путь…
— А в чем именно отец — Основатель?
— Строя, поселения…
— Как?
— Собрал всех тут и…
— Откуда? Если весь мир обезумел в момент?
— Это мне не известно… Не рассказывал. Никто…
— Что ж, я расскажу. Догадываешься, почему он старец, а мне лишь девятнадцать?
— Поздно заделал тебя, встретил партнершу…
— Супругу, милая. Супругу. Запомни — партнерши у Одичалых и Дурных. И их может быть много. Хоть десятки, хоть сотни. Где сошлись, там и поснеслись. Трахаться — все, что у тех на уме, для продолжения рода. У нас — супруги. Партнеры навечно.
— Один на всю жизнь. Верно. Я слово забыла…
— Не забывай. Скоро и мы ими станем…
— Что?
— Ты станешь моею супругой?
Кристина открыла рот от удивления. Видимо о таком исходе нашей свиданки догадок в голове не возникало.
— Я… Я…
— Не спеши. Я люблю тебя. И не хочу никого больше видеть рядом с собой. Партнерши пойдут лесом. Ты — мой вечный партнер.
— Я… Согласна.
Губы Кристины сомкнулись с моими в теплом замке. Как же я счастлив, что нашел ее тогда, прежде, чем стало слишком поздно. Многих молоденьких девочек в прислугах салуна «У Джорджи» после подметания пола и мытья окон ждет одна участь — стать вечной гейшей в борделе или сношательной дамой. Кристина не стала. Кристина была чуть «умнее» всех остальных. Достаточно просветленной, чтобы я смог заметить. И как же мне повезло… Как же повезло нам обоим.
Сладкие губы с клубничным привкусом спустя минуты страстного поцелуя разорвались из единого целого.
— Сегодня под ночь, Отец скрепит клятвы.
— Хорошо… Так что там, с отцом? Почему Посейдон так поздно…
— Женился. Обручился, если сложнее.
— Обручился… Красивое слово. Почему?
— Отец лично полжизни бродил по Долинам в поисках Выживших. Среди куч голых тел в комке оргий и стонов искал хоть немного «не одичалых».
— Прям… Среди них?
— Да. Среди них. Смотрел им в глаза. У кого, хоть немного, душа отдавалась искрой в зрачках. Кому все это отвратно. Кто не желал такой жизни. Кто хотел сбежать, уйти… Но не мог. Не знал куда. Как. Другой жизни.
— Все поселение собранно… из таких?
— Не все. Встречались отшельники, живущие в одиночестве. Такие же, как и отец. На кого не подействовал смрад Мутагена. У кого не поехала крыша. Некоторые с унынием наблюдали за комками тел, предавшихся животным инстинктам. Не все они были… Нормальными. Кто-то извращенцем. Кто-то садистом. Кто-то с иным отклонением. Всех звал с собой. Начать новую жизнь.
— Зачем? Они же опасны…
— Выбора не было. Отчасти — из-за того, что таких он встречал единицы… Отчасти — из-за брата.
— У тебя есть дядя⁈ Почему я не знала…
— Он давно не с нами. Я и сам узнал только недавно… Одна из причин, почему решил поступить так с Ритуалом и Сгустком. Мы не первые…
— Как?
— В смысле, поколение не первое. И пара соседних поселений, отсылающих отроков — его рук дело. И приглашать всех подряд, и традиция с горящим плотом, «Остров мечты» — вроде как все — идеи дяди. Это все он. Потому в какой-то момент и отделились от нашего строя. Дядя считал, что даже конченой мрази, будь та разумна, место в новом мире найдется. Отчасти, конечно, и прав. Такие, склонные к насилию и извращенцы, у нас нынче в строе охотники, стража, художники, строители, мясники…