Сгусток Отроков (СИ)

Бахчисарайская долина раскинулась перед нами во всей своей красе и многообразии. Даже без искорок цивилизации, в освещении лишь луны да звезд, некогда густонаселенный центр Крыма — прямо услада для глаз.
Простираются бескрайние поля с золотистыми колосьями пшеницы, пахнущие свежими травами и цветами. В ночи — запах особенно ярко освежает и заметен. Вдалеке виднеются горные вершины, увитые пышной зеленью лесов и кустарников.
— Лето… Как же хорошо здесь летом.
— Да, Крис. И зимой неплохо…
— Это последнее наше лето здесь?
— Скорее всего.
— То есть…
— Последнее, Кристи. Последнее. Я не передумал.
— А как оно… Там?
— Знать бы, где это «там» для начала. Думаю, не сильно отлично. Все-таки, вроде, не море переплывать, а всего-навсего озеро.
Кристина, тяжело дыша после длительной пробежки в гору, мечтательно уткнулась головой мне в грудь.
— В последний раз, значит.
— Да.
— Давай насладимся моментом.
Что ж… Девушка плохого не посоветует. Сколько бы я ни зачерствел, она всегда умеет абстрагировать меня от грубой реальности.
По дорогам долины неторопливо шествуют стада овец и коров, создавая живописные картинки пасторальной жизни. В воздухе слышен щебет птиц.
Чистейший воздух. Сейчас в полной мере, наконец, прочувствовал аромат трав и цветов, наполняющий ноздри.
Скоро мы попрощаемся, уютная долина… Совсем скоро. Извини, но я больше так не могу. Дурий народ вскоре в край одичает… Я это вижу. Предчувствую и вижу…
Вдоль речек и ручьев раскинулись уютные фермы и деревушки Дурней, где жители занимаются земледелием и животноводством.
На большее-то они и не способны. Да оно им — и не надо. И все меньше и меньше людей занимаются чем-то полезным. С годами они тупеют все сильнее, деградируют больше… Отец не учел замедленный постэффект мутагена, считая, что все они умные, и их пронесло.
Богатая история этой местности вскоре будет в конец позабыта. Да уже… Ее помнят лишь единицы. На холмах виднеются старинные замки и крепости. Наподобие нашего, только не заселенные. Заброшенные, кинутые и нежилые.
После апокалипсиса ( дурацкое слово, но что это, если не он?) старый Бахчисарай выглядит, как заброшенный город на утесе. Разрушенные здания, обвалившиеся стены и разбросанные обломки. Мрачная и пустынная атмосфера. Прежде живописные сады и дворцы теперь покрыты пылью и руинами.
Я родился уже в этих руинах. Сколько бы не испытывал рвения к «прежней» жизни, которую видал лишь в симуляциях, именно это — моя родина, мой отчий дом. Руины.
Тьфу…
На улицах царит тишина, лишь время от времени слышен скрип ветра, который гонит песок. Величественные прежде арки и колонны — теперь сломанные и обветшалые. Вода в фонтанах давно иссякла, оставив лишь высохшие, покрытые мхом камни.
Некоторые из оставшихся людей стремятся выжить в этом безжизненном месте, борясь за каждый кусочек еды и глоточек воды.
По-своему считая, что все хорошо… Но по факту, уже как безнадежные пещерные люди. Дикари. Они скрываются в подземельях или разрушенных строениях, постройках былого величия, заброшенных трейлерах. Живут, как могут. Приспосабливаются. Все дальше и дальше по наклонной скатываясь в бездонную пропасть Дурости и невозврата. Стараясь избежать опасностей, которые поджидают их в случае выхода из зоны комфорта, малейшего прогресса или попытке что-либо изменить в этой жизни.
Избегая полной Одичалости и беспросветных оргий и Дурости, что царят вне поселения.
— Бахчисарай на утесе ныне лишь символ утраты и разрушения.
— Нэл, но это наш дом.
— И?
— И люди вполне довольны жизнью. Радуются, смеются. Гуляют, играют…
— Дурнеют. Ты тоже это видишь. Не можешь не видеть.
— Да…
— И если все скатится к тому, от чего отец вместе с предками и бежали сюда — то в чем смысл?
— Я согласно, но… это… оно…
  
— Это произойдет еще вовсе не скоро, хочешь сказать?
— Угу.
— Нескоро. Возможно, уже не на нашем веку. Но произойдет. И как ты сможешь жить и затем в старости ожидать кончины, зная, что нашим детям, внукам или правнукам суждено быть обреченными? На ту… Жесть. Хрень которую мы видели в симуляции.
— Никак не смогу. Поэтому согласна с тобой. Следует бежать и пробовать все изменить.
— Вот-вот.
— Отец согласится?
— Уверен. Как по-твоему, Бахчисарай не напоминает отцу о том, что даже самые красивые места могут быть поглощены апокалипсисом? Неужели он не видит, к чему все неуклонно идет…
— Не может не видеть.
— Именно.
— Но не хочет признавать, отпускать…
— Меня. Единственного сына.
— Да.
— Я с ним поговорю. Не волнуйся. Поймет.
Кристина приобняла меня.
— Давай еще немного отдохнем.
— Недолго. У нас сегодня еще насыщенный график.
Кристина сильнее прижалась ко мне своим теплым телом и грудью.
Отдых. Отдых и покой нам лишь только снятся, Кристин… Но — да. Ты права, надо сделать передышку. Иначе так можно свихнуться и самому, не дай бог, подурнеть.
Среди долины тянутся извилистые тропы, ведущие к живописным водопадам, горным озерам и пещерам, полным таинственных украшений природы.
По одной из этих троп скоро отправимся и мы к Широкому Яру. Путь не близкий…
Иная тропа, по которой нам сейчас еще переть и переть на возвышение — ведет в нашу Крепость. Замок. Бахчисарай, как его назвал отец в память о разрушенном городе. Хоть где-то же имя должно сохраниться? Пускай в головах немногих… Зато есть. Остальные Дурные когда-то помнили название города, теперь позабыли и называют просто «Поселение». А кто еще помнит… Ну и что? Помнят и помнят. Все равно — никому вокруг уже не интересно. «Поселение» куда проще. Все им хочется проще и проще. Забыть свои корни. Точнее, не так. Вернуться к «Самым Корням». К пещерным макакам и неандертальцам. Что ж, это ваш путь, а мой и Сгустка лежит в иную степь. Или лес… Куда горящие плоты деваются за видимой мглой?
Неважно.
— Пойдем.
— Может, еще минуток десять, Нэл?
— Нет времени. Сегодня еще обучение новых. Разговор с отцом…
— Венчание.
— Верно. Рад, что запомнила.
— Я смышленая!
Поцелуй. Какой он сладостно-страстный, медовый и нежный. Как же я тебя люблю, Кристина.
Что ж. Еще немного, и мы дома. Вот он, уже возвышается, Бахчисарай, на вершине одного из холмов, давая возможность обывателям наблюдать за всей долиной и окружающими горами.
Обывателям, которых мы с таким трудом отыскали и приютили.
Стены Крепости выстроены из массивных каменных блоков, укрепленных башнями и сторожевыми вышками. Фортификации, модифицированные еще во времена Великой Братской Войны. Которой по счету… С кем именно они тогда воевали — друг с другом, с Прибрежниками, с Заморянами? А, черт ногу сломит. Неважно. Замок-Крепость постоянно обновляли, напичкивая солнечными панелями, автономными источниками питания, принтерами еды, робототехникой… Бункер-трофей, переходивший от стороны к стороне. Каждый привнес в него нечто новое. Нерушимое. Вечное. Оставившее след на века. В котором нынче поселились и мы.
После апокалипсиса Бахчисарай на утесе стал последним убежищем общества. Крупицей истории, законсервированной для потомков. С симуляцией, первой помощью… Сооружение сохранилось почти идеально благодаря уникальной внутренней инфраструктуре замкнутого «города в городе» и его техническим ресурсам. Группа выживших людей сумела превратить разрушенный город в оазис современных технологий и комфорта.
Вход в крепость охраняется массивными воротами, за которыми расположены внутренние дворы и жилые здания.
Ворота эти не откроются без волшебной фразы…
— Идентифицировать. Нелей — сын Посейдона.