Спящие секреты

– Может быть, правильнее будет побеседовать с самим Глебом Викторовичем, – предложила Мезенцева. – Вы можете пригласить его сюда или отвести нас к нему в кабинет.
– Нет, – покачал головой безопасник. – Я счёл правильным изолировать его дома. Это не домашний арест, но и сеять панику в лаборатории я тоже никому не позволю.
– Тогда поехали, – буквально подпрыгнула на месте Женька. – В любом случае без его рассказа дело с места не сдвинется.
– Зачем ехать? – удивился Дорохов. – Мы с ним вполне можем по видеосвязи переговорить. Тем более что у него дома установлен комплекс защищенной коммуникации. Сами понимаете, человек в возрасте, может и приболеть, а контроль за делами требуется постоянный.
– До чего техника дошла, – завистливо протянула Женька. – Это не мы с тобой, Коля, которые вынуждены чуть что сразу ножками топать. Вот это прогресс, вот это уровень.
Дорохов посмотрел на девушку с подозрением, видимо, подозревая в её словах сарказм или издёвку, но комментировать не стал, а молча достал из сейфа ноутбук и принялся настраивать подключение. Арсеньев на вызов отозвался практически сразу, как будто бы сидел у включённого компьютера и ждал, пока кто-нибудь захочет с ним поговорить.
– Сергей Михайлович! – чуть ли не закричал он, увидев на экране безопасника. – Как дела? Вы уже разобрались с тем полтергейстом, что мешает нам работать? Знаете, я тут подумал, а ведь он подсказал весьма здравую идею! Мне срочно необходимо на рабочее место, чтобы проверить её на стенде.
– Добрый день! – неторопливо ответил Дорохов, разворачивая ноутбук так, чтобы в поле зрения камеры попали оперативники отдела-15К. – С проверкой теорий надо будет ещё немного обождать, а что по поводу полтергейста, так вот… Познакомьтесь, Глеб Викторович! Это специалисты из Москвы, они хотят задать вам несколько вопросов как раз таки по поводу произошедшего. Капитан Нифонтов и старший лейтенант Мезенцева.
– Да сколько можно, – сразу как-то сник инженер. Его круглое лицо сморщилось, будто бы Арсеньев решил вот-вот заплакать. – Я же уже и вам, и доктору все не один раз рассказывал. В конце концов, это… явление… Оно же не несло ровно никакой угрозы. Оно просто желало быть услышанным.
– Как это не несло, – побагровел Дорохов. – А проект квартального отчёта? Там не осталось ни одной целой страницы! Всё изорвано или заляпано неведомой грязью!
– Вы не понимаете, Сергей Михайлович! – Арсеньев тоже раскраснелся и начал говорить ещё быстрее, буквально выплёвывая слова со скоростью пулемёта. – Оно просто хотело обратить на себя внимание. Предложенный им принцип сохранения тепловой энергии…
– Извините, что прерываю, Глеб Викторович, – вмешался в перепалку Николай, понимая, что учёного сейчас унесёт в дебри теоретических изысканий. – Но даже если встреченный вами призрак и правда прекрасно разбирается в конструировании ракет, то это не значит, что он абсолютно безопасен. Подобная публика отличается крайней непредсказуемостью в поступках и никогда не задумывается о последствиях. Сегодня он вам отчёт испортил, а завтра и придушить может, если решит, что вы слушаете его недостаточно внимательно.
– В смысле придушить? – недоуменно поднял брови инженер. – За что?
– За науку! – вставила свои пять копеек Мезенцева. – Призраки не всегда ведут научные дискуссии по общепринятым правилам. Ваш новый знакомый… Он что-нибудь говорил о себе? Может быть, рассказал, кто он такой или почему появился в вашем кабинете?
– Он представился, – теперь голос Арсеньева стал тихим и каким-то осипшим. – Я не запомнил фамилию, только имя-отчество. Геннадий Степанович. Понимаете, я вообще очень удивился, когда он возник в моем кабинете. У меня магнитный замок, который открывается с кнопки, и без звонка в кабинет посторонние войти не могут. Я пришёл на работу, решил ещё раз перечитать квартальный отчёт о проведённых исследованиях и обнаружил, что он безнадёжно испорчен. А когда я решил, что это чья-то злая шутка, то вот тут и появился этот человек.
– Как он выглядел? – спросил Нифонтов, едва уловив паузу в рассказе инженера.
 
– Да обыкновенно, – пожал плечами Арсеньев. – Мужчина средних лет, лицо обычное, рост тоже. Я только удивился, что он был в халате. Знаете, когда-то давно существовало такое правило, что научные сотрудники в лабораториях должны облачаться непременно в халаты. Так уже давно никто не ходит, а этот мужчина был в нем.
– Хорошо, – кивнул Нифонтов. – И о чем вы с ним говорили?
– Он сказал, что в нашем отчёте сплошной антинаучный бред, – потускнел инженер. – Говорил про какую-то шарашку, что меня даже туда бы не взяли с таким узким и негибким подходом к решению научных проблем. А потом начал рассказывать свою гипотезу сохранения тепловой энергии. И знаете, очень небезынтересную теорию. Многие положения, конечно, требуют проверки, но вместе с тем… Вместе с тем… Знаете…
– Глеб Викторович, – поднял перед собой руки Нифонтов. – Я не силен в науке, всё, о чем вы сейчас пытаетесь мне рассказать, для меня тёмный лес, если не сказать больше. Меня интересует только призрак.
– Ну а что вы тогда хотите от меня услышать? – внезапно рассердился инженер. – Призрак как призрак. Я, если честно, материалист и обычно с подобными сущностями не общаюсь. Тут как-то всё достаточно необычно вышло, спонтанно, что ли… Тем более что Геннадий Степанович затронул проблему, над которой лаборатория безуспешно бьётся уже очень долгое время. Видите ли, молодой человек…
– Стоп, – снова поднял перед собой ладони Нифонтов. – Я понял, что проблема крайне важная и актуальная, но поверьте, лично для меня этого знания вполне достаточно.
– Глеб Викторович, – не выдержал научного энтузиазма инженера Дорохов. – Хватит нам мозги пудрить государственными секретами. Сколько раз можно предупреждать, что разглашение посторонним любых нюансов деятельности вашей лаборатории – подсудное дело. Вы опять за своё?
– Вообще-то, Сергей Михайлович, этих людей рекомендовали лично вы! – обиделся Арсеньев. – Так что надо было предупредить, что со мной беседуют не сотрудники государственных структур, а посторонние с улицы! Тогда бы я и вёл себя в соответствии с вашими установками. Изображал дебила и отвечал междометиями! Так, по-моему, вы нас инструктировали себя вести на последнем инструктаже?
Дорохов смущённо покраснел и кинул быстрый взгляд на оперативников, но всё равно и не подумал идти на попятную.
– Я вызвал вас на разговор по поводу происшествия в лаборатории, а не на научный диспут по работе лаборатории, – строго ответил он инженеру. – Так что не надо ёрничать и обижаться на меня за то, что я просто делаю свою работу. И про инструктаж вспоминать не надо! Я же не виноват, что ваши подчинённые – как дети малые. Стоит кому-нибудь восхититься их научными достижениями, так у них сразу же словесный водопад начинается. Или вам конкретные случаи напомнить?
На эту отповедь чекиста Арсеньеву, видимо, ответить оказалось нечем. Люди науки, как правило, тщеславны по определению и легко поддаются даже грубой лести, если она связана не с ними лично, а с результатами их работы. Буквально парочка в нужную минуту сказанных фраз – и заслуженный доктор наук уже, как ребёнок, взахлёб рассказывает о результатах последних экспериментов.
Так что, по большому счету, Дорохов прав, и инженер был вынужден признать это. Когда имеешь дело с государственными секретами, лучше как можно больше молчать. Знающие люди могут сделать далеко идущие выводы даже по случайным обмолвкам.
– Глеб Викторович, – снова вступил в беседу Нифонтов. – Спасибо вам огромное за помощь. Если вам нечего добавить, то мы, пожалуй, попробуем познакомиться с вашим призраком лично.
– Он не мой, – сварливо отозвался Арсеньев. – Хотя признаюсь честно, я не отказался бы от такого сотрудника в лаборатории. Всего хорошего, молодые люди. Рад был познакомиться.
– Подождите, – внезапно встрепенулась Мезенцева, стоявшая весь разговор за плечом Нифонтова и не произнёсшая до сих пор не звука. – Глеб Викторович, один вопрос.