Встреча у водопада (СИ)

— Мне Иришка написала, пока вы работали, — вдруг спохватился Фома.
— Что сообщила? — полюбопытствовал я.
— Пишет, что дом очень красивый, что Софья Яковлевна приветлива. Что еду подают чудно, а еще она успела выспросить несколько рецептов у повара княгини.
— Он обычно никому ничего не рассказывает, — удивился я.
— Наверняка ей помогла разузнать все ваша Арина Родионовна, — предположил Фома и осторожно покосился на меня.
  
— Да, она у меня такая, — отозвался я, и на душе стало тепло.
Мы довольно быстро добрались до дома. Машина въехала в арку и остановилась у крыльца, на ступенях которого уже дежурил Козырев:
— Мастер-некромант, за ваше отсутствие никаких происшествий на территории не возникало, — отрапортовал он, едва я вышел из авто. — Особо подозрительных личностей рядом с домом замечено не было. Обычные зеваки не в счет. Каждый из них был проверен и напуган.
— И каким же образом? — уточнил я.
— Кому-то хватило пенделя, а паре пришлось отвесить подзатыльники.
— И много было тех, кого вы воспитали подобным образом?
— Человек десять, — махнул рукой Василий. — Обычный день у дома некроманта. Вы у нас личность знаменитая. Ротозеев хватает. На другой стороне улицы прогуливаются несколько подозрительных парней в темных костюмах. Не удивлюсь, если они из числа «Сынов».
— С чего вы сделали такие выводы?
— Взгляды у них оценивающие. И когда мимо проезжала машина жандармерии, то они сразу же приняли совсем уж расслабленный вид. Чтобы ни у кого не возникло сомнений, что они тут просто так гуляют.
— Умно, — оценил я.
— К тому же они семечки лузгают и в шелуху в карманы складывают, — подал голос Борис Николаевич. — Никакой приличный человек не станет такого делать.
— На тротуар что ли бросать надо? — фыркнул Козырев. — Ничего дурного нет, что в карман мусор складывают.
— Потому что не привыкли носить дорогие костюмы, — упрямо продолжил библиотекарь.
— Это здесь при чем? — возмущенно засопел Козырев.
— При том, что от шелухи мусор и масло. Ткань потом придется застирывать, — пронудел Борис Николаевич, и на губах его появилась едва заметная ехидная усмешка.
Я понял, что призрак наслаждается перепалкой.
— И куда надо бросать мусор? — не унимался Василий.
— В специальный кулек можно. Хотя приличные люди и вовсе не лузгают семечки.
— Что это значит? — Козырев помрачнел и стал чуточку выше. — В каком это смысле? Кто в таком случае семечки лузгает?
— Всяческий сброд обычно, который костюмы не носит…
Фома Ведович проигнорировал эту реплику и прошел мимо призраков. Я тоже решил не вмешиваться и просто направился к дверям.
— Какие-то еще новости есть? — бросил я через плечо с напускным раздражением.
Козырев враз потерял интерес к собеседнику и прошел сквозь стену.
— Вам звонили из адвокатской палаты. Уточняли, когда вы сможете выйти на дежурство, — деловито продолжил Василий. — Но ответить мы, увы, не сумели. Хотя едва голоса не сорвали, так кричали.
— Зачем?
— Стоило попробовать, — усмехнулся Борис Николаевич, и стало ясно, что инициатором этого эксперимента был он.
Я тяжело вздохнул. А Козырев продолжил:
— Но после того как секретарь палаты положила трубку, мы посовещались и решили перезвонить Арине Родионовне. Она вроде бы поняла нас и обещала поговорить завтра с мастером Васильевым.
— Зачем вы вообще брали трубку? — лениво осведомился Фома.
— Телефон надрывался так, что никакого терпения не хватило, — просто ответил Василий. — Мы устроились тут сыграть партию в картишки. А он звонил и звонил. Аж зубы сводило от этого звука.
— У вас нет зубов, — напомнил я.
— Мы поначалу хотели провод выдернуть, — охотно добавил Борис Николаевич, — да розетка оказалась хитро спрятана. Так что потом обратно приладить сложно было. Мы уж и этого вашего помощника, который котам прислуживает…
— Евсеев, — напомнил я, и призрак невозмутимо продолжил:
— Евсеева просили помочь. Но он нас не заметил.
Василий оттеснил нового приятеля и предложил:
— Павел Филиппович, может быть замените его на того, кто умеет общаться с призраками? Всем было бы удобно. А то как-то неприлично держать в доме некроманта такого бесполезного человека.
Я не ответил. Поднялся в гостиную и поежился. Комната встретила меня тишиной. И это было… непривычно.
Я включил свет и сел за стол. Взглянул в окно, рассматривая прогуливающихся по набережной людей. Среди них и впрямь заметил несколько парней, которые стояли напротив нашего дома и неспешно вкушали ту странную еду, которую Гордеев называл шавермой. При виде этой трапезы я решил, что нужно было встать и пойти на кухню. И уже там поискать что-нибудь из еды, но за сегодня я сильно устал. Ноги налились свинцом, в голове шумело, а желудок недовольно заурчал.
— Павел Филиппович, так что по поводу Евсеева? — послышался за спиной голос Козырева.
— Я думал, тебе уже самому надоела эта шутка, — не оборачиваясь, произнес я.
— Да как она надоела, когда я ее даже развить не успел? — с притворным возмущением ответил Василий. — Эх, не ценят мой тонкий юмор. Не понимают.
— Поставь лучше чаю, — попросил я.
— Сейчас принесу ужин.
— Ужин? — я мгновенно оживился.
— Ну да, — казалось, Козырева удивил мой вопрос. — Люди иногда едят, Павел Филиппович. Даже мертвые. Что уж говорить про живых. Некоторые больше одного раза за день.
— А кто готовил ужин? — настороженно уточнил я.
— Так никто. Доставщик привез все из ресторана. Мы убрали еду в термический шкаф, чтобы он не остыл.
Я покачал головой, и все же спросил:
— То есть кто-то из ресторана принес еду на дом?
— Ну да, — с готовностью подтвердил Козырев. — Мы сперва хотели сами покашеварить, да плита у вас больно чудная. Наш Ярослав едва дом не взорвал. Но тут все виноваты, а не только этот мальчик. Мы просто не почуяли запаха газа от приоткрытой конфорки. А вот кот полосатый сразу понял, что случилось нехорошее, и решил сбежать. И когда я попытался вернуть его в кресло, то зверек начал рычать и вырываться. А коты, между прочим, меня любят.
— Я бы не был в этом так уверен, — негромко вставил Борис Николаевич.
Я покачал головой, пропустив тот факт, что едва не лишился жилья. И уточнил:
— А как вы вызвали доставщика?
Козырев хитро усмехнулся:
— Тут понадобилось выдумывать мудреную схему, Павел Филиппович. Для начала нам пришлось стащить мобильный аппарат у одного гимназиста, который пришел поглазеть на дом некроманта. Мы коварно заманили его приоткрытой калиткой и мелкой купюрой, которую Борис Николаевич медленно тащил по дорожке, словно ее несло сквозняком. Затем, когда любопытный гимназист уже вошел на территорию, Ярослав эту калитку быстро захлопнул. Вот школяр и дал деру, подвывая от страха. Но купюру все же сграбастал.
— До чего же жадные встречаются люди, — посетовал Борис.
Я нахмурился и хотел было отчитать призрака, что брать чужое без спроса грешно, но тот поспешно произнес:
— Да вернули мы телефон. Он так быстро улепетывал, что сам его и выронил. А потом приперся обратно и забрал.
— Жадный, — повторил библиотекарь.
— Смелый малый.
В последней фразе Козырева мне послышалось уважение.
— А с аппаратом вы что сделали? — с любопытством уточнил я.
— Мы заранее нашли адрес ресторана в одном из журналов Яблоковой, в котором принимают заказы с мобильного аппарата и написали сообщение. Попросили блюда дня на адрес Павла Филипповича. И добавили, что слуга немой, говорить не может. Ну, в общем, через полчаса доставщик привез заказ, который уже встретил Евсеев. Он тоже, кстати, был удивлен, что еду привезли.
— То есть, Евсеев оплатил ужин? — уточнил я.
— Не совсем, — уклончиво ответил Козырев. — Дело было так. У Людмилы Федоровны есть касса на случай расходов. Мы взяли оттуда нужную сумму и передали доставщику. Даже на чай добавили.
— Вот оно что, — протянул я, представив лицо работника, когда тот увидел купюры, которые плывут по воздуху сами по себе. — Интересно вы все это провернули.