Извращенная Гордость (ЛП)

 — Твой отец и дядя разговаривают с Данило в офисе. София скоро будет здесь. Она будет так рада увидеть тебя снова.
 Я улыбнулась, но мои мысли вернулись к Данило. Мой жених. Мой взгляд упал на обручальное кольцо на пальце, и я вздрогнула, вспомнив взгляд Римо, когда он надел его.
 — Мне нужно поговорить с Данило, — тихо сказала я.
 Мама поставила тарелки, изучая мое лицо. Она не спросила почему. Может быть, она знала и видела это по моему лицу.
  
 — Сделай это, милая.
 Я кивнула и направилась в папин кабинет. Сэмюэль последовал за мной.
 — Ты не выйдешь за него замуж, да?
 Я остановилась в коридоре и посмотрела на своего близнеца. В его голосе не было осуждения, но было облегчение.
 — Я не могу.
 Он тронул меня за плечо.
 — Я здесь ради тебя.
 — Разве тебе не придется отправиться в Чикаго, чтобы работать с Данте?
 Он покачал головой, сжав губы.
 — Мы решили не отсылать меня. Я нужен папе здесь. Мы должны защищать нашу территорию.
 Меня. Они должны были защищать меня ... и Софию.
 — Я хочу поговорить с Данило наедине, Сэм. — он нахмурился, в его глазах вспыхнула защита. — Сэм, — твердо сказала я. — Я справлюсь.
 Я держала Римо в руках несколько месяцев. Ничто больше не могло меня напугать. Возможно, та же мысль пришла в голову Сэмюэлю, потому что он кивнул с гримасой.
 — Я подожду в коридоре, — сказал он, прислоняясь к стене рядом с деревянной дверью.
 Я дважды постучала и вошла, не дожидаясь ответа. Мое дыхание застряло у меня в горле. Кто-то перевернул два книжных шкафа. Рваные книги и разбитые очки. Папина любимая коллекция стаканов с виски рассыпалась по полу. Кожаный диван был изрезан, наполнитель торчал повсюду. Данило сделал это, и никто не потрудился убраться после.
 Мои глаза нашли моего жениха. Он контролировал себя, настолько похожий на Данте, что, вероятно, не мог больше выносить сравнения с ним. Я не могла представить, что он это сделает. Его карие глаза впились в мои, полные сожаления и гнева.
 — Голубка? — спросил папа.
 Я откашлялась, понимая, что он и Данте тоже смотрят на меня.
 — Простите, что побеспокоила вас, — сказала я. — Но мне нужно поговорить с Данило.
 Папа колебался, переводя взгляд с меня на жениха. Данте положил руку ему на плечо, и в конце концов они оба ушли. Данило стоял лицом к окну, прижав руки к стене с обеих сторон.
 Дверь с тихим щелчком закрылась, и в комнате воцарилась тишина.
 Плечи Данило вздрогнули. Он был высоким и мускулистым, но не таким, как Римо.
 — Я ... — начала я, но не знала, как продолжить, как объяснить, что я потеряна для него.
 Данило медленно обернулся с затравленным выражением лица. Он улыбнулся, но улыбка была напряженной, усталой, а за ней скрывалось что-то темное и сломанное.
 — Серафина, — пробормотал он. Он сделал шаг ближе, но остановился, когда я напряглась. — Я все еще хочу жениться на тебе. Если ты хочешь меня.
 Я посмотрела на красивое лицо Данило. Он лучше Римо умел скрывать свою жестокость. Он был элегантно красив, но не так привлекателен, как Римо. Римо. Всегда Римо. Я владею тобой.
 — Я больше не та девушка, которую тебе обещали, — прошептала я. — Я ... потеряна.
 Он покачал головой и подошел ближе, но еще недостаточно близко, чтобы коснуться.
 — Он заплатит. Последние два месяца я каждую минуту думал о тебе, сходя с ума от беспокойства и ярости. Твоя семья и я ... мы хотели вернуть тебя ... мы не …
 — Все в порядке, — тихо сказала я.
 — И меня не волнует, что он ... что ты не ... — его лицо исказилось от вины и ярости. — Я все еще хочу жениться на тебе, и ты не должна бояться, Серафина. Я не прикоснусь к тебе, пока ты не исцелишься, пока ты не захочешь, клянусь.
 Я подошла к Данило. Мы могли бы быть счастливы. Он был бы добр ко мне, такой хороший муж, каким только может быть настоящий мужчина. Я не обманывала себя, думая, что он не монстр, но он был сдержанным.
 Я коснулась ладонями его груди и посмотрела ему в глаза. Что-то в них изменилось с нашей последней встречи два месяца назад. Они были жестче, темнее. Мой плен тоже оставил на нем свой след.
 — Не могу. Прости, — прошептала я. — Ты заслуживаешь кого-то другого.Пожалуйста, найди ту, которая заслуживает тебя.
 Он посмотрел на меня, сжав челюсти.
 — С того момента, как я увидел тебя в первый раз, я хотел только тебя.
 Я опустил глаза, потому что с того момента, как Римо увидел меня, я принадлежал ему.
 — Прости, — повторила я.
 Он медленно кивнул. Я убрала руки с его груди и отступила назад.
 — Фальконе получил, что хотел, не так ли?— хрипло сказал он.
 — Но твоя семья и я приведем его сюда. Мы уничтожим его.
 Я вздрогнула. Я сняла с пальца обручальное кольцо и протянула его Данило.
 — Не трать время на месть, Данило. Двигайся дальше. Найди кого-нибудь другого. Будь счастлив.
 Он покачал головой, явно пытаясь взять себя в руки.
 — Месть это все, чего я хочу, и я не остановлюсь, пока не получу ее. Римо проклянет тот день, когда забрал тебя у меня.
 Римо уже знал, но не по той причине, по которой этого хотел Данило.
 Он ушел, не сказав больше ни слова. С трудом сглотнув, я прислонилась к подоконнику. Вот оно. Я больше не была помолвлена ... я была никем. Я была ... разрушена. В наших кругах я был разрушена. Если бы я вышла замуж за Данило, все могло бы быть по-другому, но сейчас.…
 Раздался тихий стук в дверь, и вошла мама. Я слегка улыбнулась ей, желая убрать жесткую линию между ее бровями.
 — Данило сказал мне, что ты не хочешь выходить за него замуж.
 Как будто это было так просто. Желание не имело к этому никакого отношения. Я не могла, потому что в глубине души знала, что мне нужно ослабить хватку Римо на моем глупом сердце, прежде чем я смогу двигаться дальше.
 Я знала правила нашего мира, даже сейчас они все еще связывали меня, связывали мою семью. Мы обещали племянницу Данте - Манчини, а теперь они не получат того, чего хотели, чего ожидали как правящая семья Индианаполиса. Возможно, Данило принял мое решение, но его отец был все еще жив, болен и прикован к постели, но жив. Он дергал за ниточки на заднем плане. Манчини не согласились бы на кого угодно в качестве моей замены.
 — Не могу, — тихо сказала я. — Я никогда не смогу выйти замуж, мама. Не заставляй меня.
 Мама бросилась ко мне и обняла.
 — Не буду. Ни я, ни твой отец, ни Данте. Мы все тебя ужасно подвели. Тебе никогда не придется выходить замуж, милая, ты можешь жить со своим отцом и со мной столько, сколько захочешь.
 — Спасибо, мама, — сказала я, и даже когда я это сказала, я знала, что это не то, чего я хотела.
 Она отстранилась, нахмурившись.
 — Твой дядя хотел бы поговорить с тобой. Я сказала ему, что еще слишком рано, но он настаивает, что это необходимо. Тем не менее, если ты не готова, я буду противостоять ему.
 Меня охватил ужас, но я покачала головой.
 — Все в порядке. Я поговорю с ним.
 Она коротко кивнула.
 — Я позову его. Он должен вернуться в Чикаго завтра утром. Он слишком долго отсутствовал последние два месяца.
 Перед уходом она поцеловала меня в щеку.
 Данте вошел мгновение спустя, высокий и сдержанный, как всегда. Он закрыл дверь, затем остановился, его холодные голубые глаза скользнули к моему горлу, где были следы Римо — больше не видимые, покрытые слоями консилера, точно так же, как мои предательские чувства к нему были покрыты грудами лжи. Я покраснела и прикоснулась к коже от стыда.
 — Не надо, — твердо сказал он.
 Я нахмурилась. Он двинулся ко мне медленно, осторожно, как будто боялся, что я могу убежать. Я убрала руку от горла, когда он остановился передо мной.
 — Не стыдись того, что тебе навязали, — тихо сказал Данте, но его голос звучал глухо. В нем была нота, которую я никогда раньше не слышала. Я заглянула дяде в глаза, но прочитать его мысли было трудно. Он излучал контроль и силу. Но в его взгляде мелькнули сожаление и печаль.