Извращенная Гордость (ЛП)

 Его темные глаза блуждали по моему телу, нож все еще был зажат в его руке, и мое сердце сжалось от желания.
 Он схватил меня за бедро и притянул к себе, его губы прижались к моим. Я ахнула, когда его язык захватил мой рот, лязгая зубами. Он прижимал меня к кровати, пока я не упала. Он разрезал мои трусики своим ножом, и близость лезвия заставила дрожь пробежать по моему позвоночнику.
  
 Римо навис надо мной и освободил свою эрекцию, его глаза были яростными, голодными и ужасающими.
 Выдержав его взгляд, я раздвинула ноги, потому что была потеряна, потеряна с того момента, как Римо увидел меня, и когда я посмотрела на него, я без сомнения знала, что он тоже потерян.
 Уголки его рта приподнялись, когда он опустил взгляд к моему центру. Он опустился на колени, раздвигая мои ноги еще шире. Римо уткнулся лицом в меня.
 Я выгнулась дугой, мои ногти впились в простыни, мой взгляд нашел мое порванное свадебное платье.
 Рот Римо безжалостно требовал меня языком и губами, покусывая и облизывая. Бежать было некуда. Он мне не позволил. Он заставил меня сдаться, не силой, не насилием ... он нырнул, кружась, пока я не стала рабыней ощущений, которые он создал.
 Мой оргазм обрушился на меня лавиной, но мои глаза оставались прикованными к запятнанной белой ткани моего платья —знак моей чести, моей чистоты.
 Оба проиграли.
 Оба взятые ... нет. Отданные.
 Губы Римо скользнули вверх по моему животу, облизывая и покусывая, языком пощекотав сосок. Он легонько прикусил губу, затем успокоил ее поцелуем с открытым ртом. Его тело накрыло мое, его ладони прижались к кровати рядом с моей головой, нож все еще был зажат в его руке. На мгновение наши взгляды встретились, и я возненавидела его, возненавидела себя, возненавидела нас обоих, потому что с каждым днем, проведенным с ним, ненависть становилась все сильнее.
 Мы оба нуждались в нашей ненависти, и все же она ускользала от нас, как песок. Не было никакого способа сдержать ее. Потерянные. Его темные глаза отражали мое внутреннее смятение. Потерять себя друг для друга.
 Мой взгляд вернулся к платью, когда Римо вонзился в меня одним всепоглощающим безжалостным толчком. Его рот прижался к моему уху, когда он сердито вошёл в меня.
 — Когда я увидел тебя в этом платье, я понял, что должен быть тем, кто лишит тебя невинности. Я знал, что должен быть тем, кто заставит тебя истекать кровью. Кто знал, что ты заставишь меня истекать кровью в ответ?
 Я вздрогнула, мое горло сжалось, в то время как мое тело пульсировало от предательского удовольствия. Наконец я оторвала взгляд от платья и посмотрела на Римо — моего похитителя, моего врага, мою погибель ... и все же, несмотря на то, что он отнял у меня, ненависть была не единственным чувством моего слабого, идиотского сердца. Но эту истину я унесу с собой в могилу.
 — Я ненавижу тебя, — прошептала я, как будто произнесла эти слова вслух.
 Римо смотрел мне прямо в глаза, переполненный эмоциями, его губы изогнулись в мрачной улыбке, потому что он знал. Он придвинулся ближе, скользя языком по складке моих губ.
 — Нет ничего слаще твоих губ, даже когда они извергают ложь, Ангел.
 Его следующий толчок пришелся глубоко, и я не смогла сдержаться. Ослепляющее наслаждение пронеслось по моему телу. Мои губы приоткрылись, но я проглотила крик. Я бы не отдала его Римо. Не сегодня. Он укусил меня за горло, и сила моего оргазма удвоилась. Стон вырвался из моего горла. Он не мог позволить мне даже этой маленькой победы. Его собственное лицо исказилось от напряжения, когда он продолжал толкаться, сгибая плечи.
 Он нежно поцеловал меня в губы, потом в ухо, и я знала, что он произнесет слова, предназначенные для того, чтобы сломать, слова, худшие, чем любая пытка. Я знала это с того момента, как увидела его холодное лицо этим утром.
 — Ты хотела знать, почему мне нужно, чтобы ты надела свадебное платье, — прохрипел он, когда его толчки стали менее контролируемыми.
 Моя грудь сжалась от ужаса. Римо снова поцеловал меня в ухо.
 — Видишь ли, я договорился о встрече с Данте сегодня вечером и обещал вернуть тебя. Данило тоже будет там, и я подумал, что он будет рад наконец увидеть тебя в свадебном платье. Даже если я украду то, что ты ему обещала.
 Шок и ярость обрушились на меня, и я сильно ударила Римо. Он схватил мое запястье и вдавил его в матрас над моей головой, когда он снова вошел в меня, глаза снова и снова заявляли на меня права, принимая больше с каждым толчком. Но он больше не мог отгораживаться от меня, потому что я тоже претендовала на часть его.
 Его тело напряглось, извиваясь от удовольствия, и, как всегда, мое собственное предательское тело снова подчинилось ему. Я вскрикнула.
 Римо переплел наши пальцы, вдавливая их глубже в матрас, когда его рот нашел мой для поцелуя, полного гнева и доминирования. Когда он, наконец, затих на мне, мои глаза переместились на платье.
 — Ты моя, Ангел. Телом и душой, — прохрипел он. И да поможет мне Бог, он говорил правду.
• ── ✾ ── •
 Когда я снова надела платье, мне показалось кощунством носить что-то такое чистое и белое. Мурашки пробежали по моей коже, когда тяжелая ткань опустилась на мои ноги. Я уставилась на слои тюля, пятна крови и дырки. Я действительно выбрала это платье? Чувствовала ли я себя в нем комфортно?
 Римо сурово посмотрел на меня.
 — Я до сих пор помню, как впервые увидел тебя в нем.
 Я ничего не сказала.
 Римо потянулся к моему обручальному кольцу на тумбочке, и волоски у меня на шее встали дыбом. Он остановился прямо передо мной и взял мою руку, затем надел кольцо с кривой улыбкой.
 — Это означает, что ты принадлежишь Данило, не так ли?
 Я смотрела на него яростно, непреклонно, потому что он знал, что метка, которую он оставил, была глубже, чем дорогое кольцо. Что-то промелькнуло в глазах Римо, промелькнуло в его суровой маске, но он все еще держал меня за руку. Он резко отпустил меня и отступил назад.
 — Данило будет рад вернуть тебя.
 — Я уже не та девушка, какой была раньше.
 Взгляд Римо ударил меня, как кувалда, но он ничего не сказал, хотя я хотела ... нуждалась.
• ── ✾ ── •
 До самого конца я была уверена, что Римо меня не отдаст. Я продолжала отрицать правду, пока не столкнулась с результатом своих грехов: измученными лицами моей семьи и жениха.
 Они ждали на заброшенной стоянке. Папа, Данте, Данило. Сэмюэля там не было, и я знала, что он был не в состоянии. Позади них на земле лежал связанный человек, вероятно, отец Фабиано. Он лежал ко мне спиной, так что я не была уверена.
 Их взгляды были прикованы к одному из зданий, и когда Римо вытащил меня из машины, я поняла, почему. Нино сидел на крыше в качестве снайпера. Фабиано тоже вышел из машины, держа пистолет наготове.
 Римо отвел меня на несколько шагов от машины. Потом остановился.
 — Ты поступил очень опрометчиво, напав на нашу территорию, Данте, — сказал он любезно, крепко сжимая мое бедро и прижимая меня к своему телу.
 Мой взгляд задержался на земле, потому что чувство вины лежало на моих плечах так тяжело, что я не могла найти в себе мужества встретиться взглядом с людьми, которые пришли спасти меня. Белая ткань моего платья, казалось, издевалась надо мной, и я сосредоточилась на пятнах крови.
 Собравшись с духом, я наконец подняла голову и пожалела об этом. Ничто не причиняло такой боли, как выражение папиного лица. Он окинул взглядом мое окровавленное платье, засосы на горле, где Римо снова и снова отмечал меня. Римо сделал свои притязания на меня настолько очевидными, насколько это было возможно, выставил их напоказ перед всеми, и это возымело желаемый эффект. Дядя Данте, мой жених Данило и отец смотрели на меня так, словно их выпотрошили. Окончательный триумф Римо.
 Мне хотелось закричать на них, что я не страдала так, как они думали, что я, хотела, чтобы они ненавидели меня, но я не была достаточно храброй для правды.