Чертова пляска (СИ)

— Мысль, — согласился я. — Только тогда выходить уже надо, чтоб подготовиться успеть.
— Так пошли, чего сидеть!
— Тут кого-то оставить надо. Блин… И десяток опять не получается.
— Чего это? — удивился Аврос. — Я вроде ногу потерял, а не голову, считать пока умею. Одиннадцать охотников!
— То да. Но если мы одного здесь оставим…
— И что? В десяток объединяй бойцов — да пошли. Там разницы нет, какое меж нами расстояние, можем хоть в потусторонний мир уйти. Десяток есть десяток. И никаких соколов не надо, если что не так — все сей момент всё узнают.
— Погоди… «Объединяй»?
— Хочешь сказать, объединять не умеешь, что ли⁈
— Хочешь сказать, ты под моим началом пойдёшь? Глава Ордена⁈
  
Глава 25
 
Аврос развёл руками.
— Дак, отчего б не пойти? Ты фартовый. Добрый охотник. И дело это твоё, на тебя чёрт рога навострил. Стало быть, тебе и руководить. А я вообще в отставке, мне всё это — так, повеселиться сходить, кости размять. Так что стрелять и Знаками лупить я буду. Мечом помашу. А вот думать — извиняй, это не ко мне. Сам думай, Витязь.
Предъява… Нет, ну так-то мне пофиг, конечно, кем командовать — хоть президентом Аргентины, лишь бы оружие в руках держать умел. Но неожиданно. Я был уверен, что Аврос захочет сам вести десяток. В принципе, под этаким лютым отморозком мне и самому было бы не обломно поработать. Но нет так нет, мне же лучше.
— Кто остаться готов? — спросил я и окинул взглядом свой будущий десяток.
Все молчали.
— Народ… Это — не позор и не трусость. Здесь простые люди остаются, которые могут быть в опасности. У того, кто останется, будет настой чертополоха, будут пуговицы для стрельбы. И обязательно будет доля — костей и родий. По справедливости.
Некоторые задумались. Но всё ещё никто не хотел оставаться в тылу.
— Если чёрт нас перехитрит и нападёт не из оврага, а на дом — тому, кто останется, придётся тяжелее всех. Надо будет держать оборону до тех пор, пока мы не вернёмся.
Наверное, я всё-таки был нехреновым командиром. Знал, на что давить. Передо мной стояли не какие-то детишки, а, в основном, опалённые адским огнём бойцы. И каждый из них искал не тихого местечка отсидеться, а жаркой битвы, о которой потом можно будет рассказывать в кабаках. На то я и давил. Додавил успешно: у Якова загорелись глаза, и он сказал:
— Я останусь!
— Молодец, — похвалил я.
Немедленно отлили Якову в кружку приготовленного тёткой Натальей настоя, отсыпали в кисет немного чертополоха и дали пригоршню пуговиц подходящего калибра. После чего быстро снарядились в дорогу все остальные.
— Знак-то там оставили? Возле оврага? — спросил Аврос.
Я кивнул.
— Оставили. Не возле самого оврага — там слишком опасно. Поодаль. Минут десять пошагать придётся.
— Правильно. Вот куда ни ткни — всё у тебя правильно, Владимир. Аж бесит. Так бы топором по голове и дал!
— Давай потом, сперва дело сделаем. Ну что, все готовы?
— Готовы, — ответил нестройный хор.
Где-то вдалеке пророкотал гром.
Сука… Вот дождь сейчас был бы совершенно не в тему. У нас основная ставка — на огнестрел. А если порох намокнет — всё, болт. Остались ни с чем. Но погоде хрен прикажешь.
— Тогда погнали, — кивнул я. — Переход на мой Знак. Кому ранг не позволяет — ищите напарников. Ориентир — овраг. Захар, давай со мной.
— Ты объединяй, — вмешался Аврос. — А там мы уже всё, что надо, сами поймём.
И то верно.
Я вычертил кончиком меча на полу Знак. Царапать пол не пришлось. Можно было и вовсе не использовать меч, а обойтись, как обычно, воображением. Но мне хотелось больше торжественности.
Знак вспыхнул красным. Всех присутствующих окружило «полиэтиленом», который быстро покраснел. Всё, что находилось внутри него, вспыхнуло тем же красным, а потом пропало. Вместе со Знаком.
И я вновь ощутил то самое. Невероятную мощь, мне подвластную. Казалось, что мне тот чёрт! Развалю пополам с одного удара, было бы о чём говорить вообще!
Но это нужно сразу обуздать. Необходимо жёстко держать себя в руках. Расплескать силу за пару минут — это вовсе не так трудно, как может показаться. А обосраться в последующие минуты — ещё проще.
 
Я посмотрел на Захара, ни слова не сказав, и тот приблизился.
Мы с Захаром первые вошли в будку. Полыхнуло зелёным, и в следующий миг мы оказались в кустах.
«Давай, выходи, — толкнул я Захара мыслью. — Остальные сейчас перенесутся».
Мы с треском выломились из кустов на тропу. Я огляделся.
Н-да, здесь гроза уже вот-вот разразится. Небо обложило так, что хоть глаз коли. Где там то лунное затмение, кто б его вообще разглядел. Сильный тёплый ветер дул не переставая — причём, по ощущениям, со стороны оврага и дул.
Сверкнуло так, что на мгновение сделалось светло, будто днём. Тут же громыхнуло прямо над головой. Захар подпрыгнул на месте.
— Не ссы, — прокричал я, превозмогая ветер. — Сие — капризы природы.
— Да я не ссу!
— Вот и не ссы.
Захар для уверенности поднял пистолет — один из двух, которые приволок Фока, — и сунул в дуло пуговицу.
В десятке страх одного передавался многим. Это минус. Но и отвага многих воздействовала на испугавшегося — это плюс. Вот и Захар, струхнувший поначалу, быстро взял себя в руки. Без десятка так быстро у него бы это не получилось.
Охотники один за другим выходили на тропу и наделяли погоду яркими эпитетами, не предназначенными для ушей женщин и детей. Впрочем, когда из кустов вышла Земляна, она выдала тираду ничуть не хуже коллег мужского пола.
— Ну, анчутка! — весело проорал Аврос. — Ну, выбрал себе ночку, чтобы сдохнуть!
Вторя ему, расхохотался в грозовое небо Захар. Так, будто всю жизнь только и делал, что с огромным кайфом охотился на чертей, и вот опять.
Я пошёл по тропе вперёд, ощущая, как вместе со мной идёт моя непобедимая армия. Одновременно я чувствовал, как где-то в моей башенке слоняется в полной боеготовности Яков. Вот он подошёл к окну, посмотрел в том направлении, в котором находимся мы.
Я поднял руку и помахал ему. Зная, что он нас не видит. И зная, что он чувствует этот жест.
Жест повторили все. Яков, улыбнувшись, помахал нам в ответ.
По тропе надо было идти ещё минуты три. Потом — свернуть в чащобу и углубиться. Днём мы с Земляной прошли путь по лесу минут за семь-восемь. В темноте, наверное, будет сложнее. Впрочем, вспыхивающие то и дело молнии пока скрашивали атмосферу.
Я запустил по кругу мысль: как лучше поступить? Всем идти к оврагу и сыпать чертополох или разделиться? Мысль полетала по десятку и вернулась ко мне с твёрдым вердиктом: не надо разделяться. Шансов, что чёрт уже выскочил из оврага и разминется с теми, кто идёт к оврагу, не так много. А шансов одному или двум охотникам напороться на чёрта и погибнуть — гораздо больше.
Значит, идём все. Во вспышке молнии я увидел впереди приметное дерево, от которого надо было повернуть. Метров двадцать до него, даже меньше. И тут случилось нечто вовсе уж неожиданное.
— Дяденьки! Дяденьки, спасите!
Отчаянный вопль донёсся сзади. Мы одновременно обернулись. Земляна запустила пару Светляков. Они пролетели над тропой. К нам бежал босоногий деревенский мальчишка лет девяти, в рубахе на пару размеров больше — видать, от старшего брата осталась. Рубаху надувало ветром, как парус.
— Ты откуда, парень? — крикнул Фока и выдвинулся навстречу пацану.
— Помогите, спасите, я грозы боюсь!
Переполнившееся сочувствием сердце Фоки мы все ощутили одновременно. Похоже, что-то у него было личное. И это общее чувство нас всех и подвело.
Пацан остановился в шаге от Фоки, тяжело дыша, и крикнул:
— Пустишь?
— Куда пущу? Ну заходи, — усмехнулся Фока. — Иди сюда, чего дрожишь!
Пацан бросился на Фоку, обнял его.
И исчез.
Фока остался, а пацана не было.
И десяток развалился моментально. Не стало ощущения всеобщности. Как будто из цепи, замкнутой на саму себя, исчезло одно звено.