Чертова пляска (СИ)

Въехал во двор, задрал голову и предъявил сидящему на балконе мне:
— Опять ты про меня забыл!
— Нет. Не забыл. Просто охота — это одно, а личное удобство — другое. Если я тебя так и буду всю дорогу на себе таскать, ты до Мастера никогда не прокачаешься.
Захар понурился.
— Вот и Егор так сказал. В Поречье меня знаком перенёс, а сюда — обойдёшься, говорит. Ишь, разбаловался…
— Правильно говорит.
Захар вздохнул и потопал ставить лошадь в гараж. Где взял-то её, интересно?.. Ладно, его дело.
Я зевнул и отправился спать.
Утром за завтраком объявил:
— Вот что, дорогие мои домочадцы. Я сейчас, как поем, убываю в Петербург. Там у меня образовался один важный нерешённый вопрос. Вернусь с гостинцами, не скучайте. Ты, Тихоныч, с новым поместьем разберись пока.
— Приказать, чтоб карету закладывали? — встрепенулась тётка Наталья.
— Не. Надеюсь обойтись без кареты. Очень уж неохота две недели на дорогу тратить.
Собирался я недолго. Охотничий костюм — на себя, выходной — на всякий случай, мало ли какие они бывают — в заплечный мешок. Перед уходом открыл сейф, окинул взглядом свои сокровища.
Пластину с непонятными знаками, беспроводную зарядку для амулетов, шапку-невидимку, заформалиненные руку и голову. Отдельно лежали неучтенные кости, добытые из покойного супруга княгини Апраксиной и его коллег-упырей. Это пока не трогаем, это — на Новый год. В смысле, на амулет, который будет разгонять паровую машину. Пока пусть лежат. Вернусь с машиной, тогда и отправлюсь к мастеру Сергию, чтобы уже предметно вести диалог. Может, согласится оплату надвое разбить. Пока того, что есть — маловато будет.
Я взял меч, нацепил кинжал и шагнул в транспортировочную кабину.
Вышел из фонтана в Смоленске и отправился искать друзей охотников. В достопамятном кабаке обнаружил празднующего похмелье Харисима.
— А чего Знаком здоровье не поправляешь? — завёл светскую беседу я.
— Скучно, — коротко ответил Харисим. — Фр-р — и всё. — И снова приложился к пивной кружке.
Не, ну так-то у каждого свои развлечения. Личное пространство, всё такое. Я — ничего, я со всем уважением.
Узнав, что мне нужно, Харисим покачал головой:
— Не. В сам Петербург — вряд ли выйдет. Это ж огромный город, народу — тьмища. Там ещё место, где Знак можно оставить, поди найди. А недавно, мужики рассказывали, штрафы брать за это начали. Ежели выскочишь Знаком где не положено, а тебя заметят и донесут, то по башке прилетит непременно.
— Бардак, — посочувствовал я. — Что за жизнь пошла — всё камерами утыкано! Ну, в больших городах парковки — известная беда. С этим делом и через триста лет лучше не станет… Ладно, понял. Значит, придётся карету искать. Пойду, — я поднялся.
— А тебе непременно в сам Петербург надо? — остановил меня голос Харисима. — Деревня неподалеку, в двух верстах — не?
— Да мне какая разница? Деревня так деревня. Что я, двух вёрст не пройду?
— Вот и я удивился, — задумчиво глядя в кружку, кивнул Харисим. — Какая тебе разница? Ладно. Ежели так, то давай. Перенесу хоть сейчас.
— Ну вот, другое дело! Только погоди маленько. Мне кое-что узнать надо, через час вернусь. Ты ж никуда не уйдёшь?
Харисим помотал головой:
— Не-е. — И гаркнул: — Митроха! Налей!
Н-да. Пожалуй, надо поспешить. А то ведь и правда уйдёт — в такую даль, из которой до утра не вернётся.
Адрес купца первой гильдии я помнил. Поймал извозчика и скоро уже стучал в двери добротного двухэтажного особняка.
— Собрались, стало быть, паровую машину приобрести, — потирая руки, спросил Сазонов. — Дело доброе! Помогу, само собой. Вы обождите, мне собраться недолго.
— Собраться? — удивился я. — Я думал, вы мне просто адрес скажете.
— Э-э, нет, — купец покачал головой. — Хозяин мастерской — немец, по-нашему плохо понимает. Я-то уж с ним насобачился кое-как. Смогу объяснить, что вам нужно. Толмачом побуду, так сказать, а заодно кое-какие свои делишки улажу. Местечко-то в карете найдётся у вас?
Вот жук! На халяву метнуться в Петербург и обратно, порешать свои дела в мастерской, а заодно наверняка процентик с хозяина поиметь — за то, что клиента привёл… Молодец, чё. Ну да ладно. Мне оно, в целом, по барабану. Да и пригодиться такой хитрожопый спутник может не только в мастерской.
 
— Найдётся, как не найтись. Правда, не совсем в карете…
— Ничего, я не привередливый. Обождите буквально полчаса, прикажу, чтобы вещи уложили.
Через полчаса купец появился в гостиной в дорожном костюме. Рядом с ним стоял слуга, одетый также по-дорожному, с объёмистым саквояжем подмышкой.
Я покачал головой:
— Вот лакей уже вряд ли поместится. Сорян.
— Ничего-ничего, Гришка у меня тощий. Влезет как-нибудь.
Я ухмыльнулся и пошёл к двери. Купец с лакеем поспешили за мной.
Когда я вместо ожидаемой кареты привёл их к кабаку «Золотой мешок», в глазах купца появилось недоумение.
— Вот, — подходя к Харисиму, сказал я. — Это со мной, — кивнул на купца. — Сможешь нас обоих забрать? Если нет, то перенеси меня одного, я Знак изображу и сам вернусь.
— Смогу, — поднимаясь во весь свой гигантский рост, объявил Харисим.
И покачнулся. Помимо кружки с пивом, я заметил на столе перед ним опустевший где-то на треть штоф. Н-да, не зря спешил.
— Ч-что? — осторожно спросил Сазонов. Лакей вовсе растворился где-то за спиной хозяина.
— Всё! Иди сюда!
Харисим мощной дланью цапнул Сазонова за плечо. А другой рукой ухватил меня. Миг — и мы стоим на околице какой-то деревни.
Ух! До сих перемещаться Знаком на такие расстояния мне не доводилось. И как-то не задумывался о том, что пятьсот с гаком вёрст — расстояние вполне достаточное для того, чтобы резко изменилась погода. Секунду назад, в Смоленске, было тепло и солнечно, а здесь на нас обрушился проливной дождь. По небу бежали тучи, над лесом за деревней сверкнула молния. Загрохотал гром.
— Ух, и крепко хлещет, — порадовал нас Харисим.
— Есть такое, — не стал спорить я. — Как Знак-то твой не смыло?
Харисим хитро подмигнул.
— После расскажу.
Ну да, понятно. У охотников между собой-то секретами делиться не сказать, чтобы принято. А тут рядом с нами посторонний стоит. К слову, настолько офонаревший, что вряд ли запомнит что-то из сказанного. Но береженного, как известно, бог бережёт.
— Пошли, — скомандовал Харисим, — покуда насквозь не вымокли, — и уверенно, широким шагом направился к ближайшей избе.
Явно не лучшей в деревне — стоящей на отшибе, покосившейся набок, с крышей, вопиющей о ремонте.
Сазонов, всё ещё находящийся в офигении, посмотрел на меня.
— Мы недалеко от Петербурга, — объяснил я. — Харисим перенёс нас Знаком.
— Но вы сказали, место в карете…
— Нет. Это вы спросили, найдётся ли для вас место. И оно, как видите, нашлось. Только не в карете — о чём я вас с самого начала предупреждал. И про лакея, между прочим, тоже говорил, что он не влезет. У Харисима две руки… Идёмте, а то правда насквозь вымокнем, — и пошёл догонять Харисима.
  
Глава 3
 
Сазонову ничего не оставалось делать, кроме как рвануть вслед за мной.
Дверь в избу Харисим открыл с ноги. Хозяев внутри не обнаружилось. Помещение вообще не выглядело жилым — ни половиков, ни занавесок, ни скатерти. Редкая разрозненная посуда сбилась в стайку на столе. В углу капала в подставленный горшок вода с протёкшей крыши.
Харисим перекрестился на икону, прошёл к столу и по-хозяйски плюхнулся на лавку. Жестом предложил нам с Сазоновым тоже присаживаться.
— Чей это дом? — спросил я.
— Мой, — мрачно буркнул Харисим. Он как-то быстро и скучно протрезвел.
— Э-э-э…
— Что?
— Да не. Ничего.
— Я тут когда-то с мамкой жил, — пояснил Харисим. — Покуда охотники к себе не забрали. Отца у меня не было, мамка в подоле принесла. А я рос не по дням, а по часам. Так на деревне болтать начали, что с великаном согрешила. — Харисим мрачно кивнул на кровать, стоящую у стены. По её размерам было ясно, что и в подростковом возрасте на габариты он не жаловался. — До того мамку затравили, что сбежала в соседнюю деревню. На самом краю поселилась, людям не показывалась. Когда я в силу охотничью вошёл, задал тут жару, конечно, больше уж мамку никто обижать не смел. Но жить она так и осталась на околице. А вскоре вовсе померла.