Чертова пляска (СИ)

— Так, проведать. Мало ли, может, тут уже всё плохо, а я не в курсе. К слову сказать, а ты, часом, Ивана Ивановича Ползунова не знавал?
— Инженера-то? Конечно! Лет десять назад нас знакомили, если не больше… Да больше! Я в Санкт-Петербурге тогда жил. Ох и увлечённый был парень! Кажется, дай ему бумагу, карандаш, да железа всякого побольше — он и про кусок хлеба не вспомнит. Работал, себя не щадя. А что?
— Да ничего, — усмехнулся я. — Просто понятно теперь, откуда на него чёрт напрыгнул. Если он сам его не призывал.
Обломов попросил объяснений. Я объяснения предоставил.
— Какой кошмар! — Обломов рухнул на стул и схватился за голову. — Какой ужас!
— Да ладно, разобрались там уже…
— Там — разобрались! А скольких людей я, не ведая, сгубил за эти годы? Всё бы отдал, чтобы в тот день вернуться и не призывать дрянь эту…
— Так, ну вот насчёт «всё бы отдал» — это ты завязывай! — прикрикнул я. — Хватит уже сомнительных сделок. То, что есть, разгрести бы.
— Прав ты, Владимир. Кругом прав.
Обломова я оставил в растрёпанных чувствах, но не прям в депрессии. Вышел, изыскал уютный уголок и начертил Знак. В этот раз переместился в Оплот.
— Открывай, сова, медведь пришёл! — постучал я в дверь.
Открыл заспанный Прохор. Хотел я спросить, чего это он осел тут на постоянку стены караулить, а потом посмотрел на него ещё раз — и не стал. Ясно, стареет мужик. Не вывозит уже по лесам да полям шнырять, с тварями сражаться. Интересно, охотникам пенсия положена? Графу Давыдову-то платили. Но где аристократ, а где охотники… Надо бы провентилировать этот вопрос.
Да и то сказать — на тихой кабинетной работе тоже люди нужны, иногда даже очень. Такие, кому можно без обиняков сказать:
— Здорово, Прохор. Дело есть.
— Заходи, чайник поставлю.
— Да я домой сейчас. Пообедаю нормально, заодно посмотрю, как там чего. А ты подыскал бы мне пару бойцов, а? Таких, чтоб надёжных, с головами дружащих, ну и рангом не Ополченцев.
— Для каких целей?
— Как Петро с Григорием, телохранителями поработают. Пока вопрос один не решим.
— Слушай, Владимир, ну ты уж совсем этого, того! — Прохор даже зевать перестал и сердито зыркнул на меня одним глазом. — У нас орден не такой уж многочисленный, чтобы…
— Найди из других орденов — вообще пофигу, — пожал я плечами. — Клиент заплатит хорошо, не обидит. А ребята передохнут немного. Кому плохо?
Прохор пофыркал ещё для порядка, но пообещал что-нибудь придумать.
— Я заночую у себя нынче, а утром приду.
— Уж прям к утру тебе и найди двух бойцов!
— Не поверишь, Прохор — даже поздно будет. По уму бы сегодня уже, да вижу, ты один…
Тут из глубины оплота послышался заспанный женский голос:
— Прош, ну ты где?
Прохор неожиданно смутился, забормотал:
— Это у меня, там… Знакомая заглянула…
— Понял, принял. Знакомые — дело такое, не отвлекаю. А насчёт бойцов — ты покумекай всё ж, договорились?
— Да найду, найду! Заладил… Приходи утром, будут тебе бойцы.
Прохор закрыл дверь, а я, улыбнувшись, вернулся в будку. И перенёсся к себе.
Итого за день это было третье перемещение, из которых первое — с пассажиром. Истощила меня вся эта чехарда прилично, так что я искренне надеялся, что на пороге будки не дожидается армия головорезов или полчища тварей, которых нужно будет срочно убивать. Надеялся увидеть простую скучную обыденность.
— Мяу, — поприветствовала меня обыденность.
Я остановился в дверях нуль-Т кабины, глядя на кота. Кот сидел на полу перед кабиной и смотрел на меня.
— Эм… Привет, Бро.
— Мяу.
— Значит, всякая там защита, магическая и обычная, сокол в качестве сигнализации — это тебе по барабану, да? Вижу цель, не вижу преград?
— Мяу.
— Ясно, принято, понято. С чем пожаловал?
Кот демонстративно задрал лапу и принялся вылизывать себе стратегически важные места. Я с минуту наблюдал, пытаясь найти в происходящем некий высший смысл. Не нашёл.
— Жрать хочешь?
— Мяу!
— А. Ну, это вообще не вопрос. Пошли спросим, как там у нас дела обстоят.
Дела обстояли, как всегда, великолепно. Тётка Наталья хоть и удивилась, увидев огромного кота, но в грязь лицом не ударила. Накормила всех, как полагается — то есть, как на убой.
 
Тихоныч ещё не вернулся из командировки к озеру с ценными крапами. Захар, как выяснилось, отчалил в Поречье встречаться с Марфой. Дома было непривычно пусто и тихо. Детей, что ли, завести?.. Шучу! Отставить. Рано ещё.
Остаток дня я потратил в попытках разгадать загадку кота. Ну пришёл же он за каким-то хреном?
Однако кот спокойно сожрал на обед рыбный суп, потом выспался на коленях у Маруси, которая использовала это обстоятельство, чтобы не работать — нельзя, мол, кота будить, примета плохая.
За ужином кот также отпировал, как подобает. А когда я, плюнув, пошёл ночью к себе в башню — отправился за мной. Я лёг — и он улёгся на постель рядом. Свернулся клубочком и заурчал, как трактор — наверное, даже внизу в спальнях слышно было.
Ну и как это понимать? Кот решил завязать с бродячей жизнью и стать домашним? Прикольно, конечно, только как-то странно.
Утром после завтрака (кот опять от души налопался вместе со мной) я объявил, что отбываю на неопределённый срок. Предполагал обернуться сегодня же, но мало ли, как сложится.
Поднялся к себе, зашёл в кабину. И тут-то кот лёгким движением кота запрыгнул мне на плечо.
— Со мной, что ли, поедешь?
— Мяу.
— Окей, двинули.
Раз — и я переместился в другую кабину.
Рядом с оплотом развлекались на тренажёрах два охотника. Прохор нас представил, но я даже имён не запомнил. Если чем отметятся — там уж не забуду, а так — чего голову забивать. Народу кругом всегда полно.
— Ну что, готовы?
— Готовы, — отозвались мужики, озадаченно глядя на вцепившегося в моё плечо кота.
— Чего напряглись? Фамильяр это мой. Ясно?
— Ясно. Чего ж тут неясного…
Впрочем, по лицам было понятно, что ничего им не ясно, и слово такое слышат впервые в жизни.
Но ладно. Мы зашли в кабину — втроём было тесновато, но терпимо, — я обнял охотников за плечи. Сконцентрировался, и — бах! — оказался в знакомой комнате.
Как и обещал Ползунов, дверь была заперта, а ключ лежал на полу у двери. Я поднял его, отпер замок и вышел.
— Иван Иванович?
Мне никто не ответил, однако неподалёку раздавались какие-то голоса. Я зашёл в спальню Ползунова и остановился.
Ползунов лежал в кровати, бледный, как смерть. А рядом с ним стоял доктор и измерял пульс. Увидев меня, доктор горестно сказал:
— Эх, была ваша ремиссия, да вся вышла…
Тут меня заметил и Ползунов.
— А… Владимир Всеволодович… Вернулось. Всё вернулось, даже хуже. Думал, до утра не доживу.
— Опять кикимора? — не поверил я.
— Не знаю… Но так же на грудь давила. И душила, душила… Всю ночь.
Казалось, Ползунов готов хоть прям сейчас отдать богу душу.
И тут с плеча у меня спрыгнул кот.
— Мяу! — заявил он.
Долбанув меня хвостом по голени, рванул куда-то по коридору. Я кастанул Восстановление Сил на Ползунова и, убедившись, что взгляд у него прояснился, поспешил за котом.
— Вы за мной не ходите, — остановил телохранителей. — Ваш клиент — вот, в постели лежит. Головами за него отвечаете.
— Так он же сам сейчас…
— Отставить упаднические настроения! К выполнению служебных обязанностей — приступить!
Телохранители только плечами пожали.
А кот подвёл меня к лестнице, ведущей на чердак. Чердачный люк был заперт на замок. Легко запрыгнув по ступенькам на самый верх, кот лапой брякнул по замку и мяукнул, посмотрел на меня.
— Ключ от чердака у кого? — гаркнул я.
Никто отчего-то не поспешил нести мне ключ. Хотя я аж десять секунд подождал.
— Ну, значит, у меня.
Удар. Замок исчез — его вдавило внутрь, пробив дыру в крышке.
Я поднялся, откинул крышку, и кот первым запрыгнул в тёмное и пыльное помещение.