Самый яркий закат (ЛП)

  
Али Мартинес
 
Самый яркий закат
 
Серия: Самый мрачный рассвет - 2
 
Внимание!
Текст книги переведен исключительно с целью ознакомления, не для получения материальной выгоды. Любое коммерческое или иное использование кроме ознакомительного чтения запрещено.
Любое копирование без ссылки на переводчика и группу запрещено.
Создатели перевода не несут ответственности за распространение его в сети.
◈Переводчик: Катюша Д.
◈Редакторы: Ирина Д.
◈Обложка: Wolf A.
◈ Вычитка: Настёна К.
◈Специально для группы: Золочевская Ирина II Б. Б. Рейд
  
 ПРОЛОГ
 
Портер
- Кэтрин, подожди, - позвал я, засовывая бумажник в задний карман своих темно-синих брюк. Я посмотрела на Ханну, которая ворковала в своем детском автомобильном кресле и наслаждалась поездкой, пока я осторожно выбегал из кабинета кардиолога.
- Пристегнись, Трэвис! – огрызнулась Кэтрин, ее голос был высоким и взволнованным.
- Почему я не могу поехать с папой? – заскулил он, захлопывая дверь.
Повернувшись боком, я пролез между припаркованными машинами, добравшись до них, когда она включила передачу. Я быстро похлопал по капоту ее машины, прежде чем она успела выехать.
Она подпрыгнула, и ее шоколадно-карий взгляд метнулся ко мне.
Подняв Ханну в воздух, я постучал по лобовому стеклу. – Никого не забыла?
Ее глаза широко раскрылись, а потом она произнесла. – Дерьмо. – После того, как припарковала машину, она распахнула дверцу и выбралась наружу. – Я думала, она у тебя.
- Она была у меня. Но мне нужно вернуться на работу.
Она подошла и взяла из моих рук детскую коляску, прежде чем вернуться к машине, рывком открыла дверцу и погрузила ее внутрь.
- Папа! Можно я поеду домой с тобой? – крикнул Трэвис через открытую дверь.
Я низко наклонился, чтобы видеть его. – Извини, приятель. Мне нужно вернуться к работе.
Его лицо вытянулось, и укол вины ударил меня в живот.
Как насчет того, чтобы, когда я вернусь домой, поиграть в видеоигры? – предложил я в качестве замены.
Его лицо просияло. – Ладно!
Наш разговор был прерван, когда Кэтрин внезапно захлопнула дверь. Она потянулась к ручке со стороны водителя, но я поймал ее за руку.
- Ты собираешься злиться весь день?
Она откинула голову назад, чтобы посмотреть на меня, и на ее лице отразилось удивление. – Да, Портер. Можно с уверенностью предположить, что я буду злиться весь день.
Я застонал. – Господи, Кэтрин. Он не согласен с твоим планом. Я думаю, мы должны его выслушать. В конце концов, он же врач.
Ее взгляд стал убийственным. – Но он мой сын!
Никто не хотел слышать, что их ребенок нуждается в пересадке сердца, но мы знали, что этот день придет. Трэвису было четыре года, когда я все узнал, но ему уже поставили диагноз. Кэтрин сказала мне тогда, что с правильными лекарствами и лечением ему станет лучше. Но одна вылазка по доктору Гугл, и я понял, что она ошибалась. Дилатационная кардиомиопатия – это не то, что можно вылечить.
Лечили? Да. Удалось? Да. Закрепили результат? Только с трансплантацией.
Но за четыре года она убедила себя в обратном. Она провела бесчисленное количество часов, рыская по интернету в поисках информации о состоянии Трэвиса. Она зациклилась на историях успеха и неудачах детей с подобным состоянием до одержимости. Как раз в то утро она представила кардиологу предложенный план лечения, в комплекте с названиями лекарств и дозировками, которые, по ее мнению, вылечат нашего сына. Все пошло не очень хорошо, когда я не поддержал ее.
- Ты даже не представляешь, как больно будет потерять его. Я умру вместе с ним. Я не могу… - она замолчала, когда ее подбородок задрожал, и нервно оглянулась через плечо туда, где на заднем сиденье сидел Трэвис.
- Эй, - выдохнул я, обнимая ее. – Все будет в порядке.
 
- Неужели? – прохрипела она.
- Да. Будет, - солгал я.
- Я так не думаю. – Ее плечи затряслись, когда она сломалась в моих объятиях.
Кэтрин редко показывала эту сторону своих эмоций. Но, с другой стороны, она плохо спала с тех пор, как родилась Ханна. В то время как моя малышка была здорова как лошадь и очень хорошо спала, Кэтрин просыпалась много раз за ночь, чтобы проверить ее. Я потратил целое состояние, по крайней мере, на дюжину различных мониторов и бахил, из-за которых, предположительно, срабатывала сигнализация, если ребенок переставал дышать, но ничто не могло подавить страхи Кэтрин.
Поначалу я не придавал этому особого значения, но чем старше становилась Ханна, тем хуже становилась и Кэтрин. Каждый раз, когда я просыпался посреди ночи, Кэтрин всегда бодрствовала, уставившись в детскую кроватку, ее рука лежала на груди, как будто она ждала, когда грудная клетка перестанет двигаться. Жена улыбалась и притворялась, что ей нравится смотреть, как она спит, но я знал, что здесь все гораздо серьезнее. Хотя каждый раз, когда я пытался поговорить с ней об этом, она отмахивалась от меня и находила предлог сменить тему.
- А если он умрет до того, как они найдут донора? – прошептала она мне в шею.
Моя рука напряглась вокруг нее. – Кэтрин, дорогая. Ему даже трансплантация пока не нужна. У нас еще есть варианты.
У нее перехватило дыхание. – Я не могу потерять его снова, Портер.
- Никто его не потеряет, - непреклонно прошептала я. – Клянусь жизнью, Трэвис никуда не денется. Давай послушаем врачей и постараемся быть оптимистами, прежде чем беспокоиться о пересадке.
- Ты не понимаешь, - воскликнула она. – Если с ним что-нибудь случится…
Я наклонился, чтобы поймать ее взгляд. – С ним ничего не случится. Ты должна перестать вести себя так, будто пересадка – это смертный приговор. Это может спасти ему жизнь.
- Это также может убить его. И тогда, что останется мне?
Ей. Вот куда уходили все эти разговоры. Как его смерть повлияет на нее? Забудьте обо всех остальных. Черт, забудьте о том, что Трэвис действительно лишится своей жизни.
Это всегда касалось Кэтрин.
Расстроенный, я резко выдохнул и отпустил ее. – С нами все будет в порядке. – Оглянувшись через ее плечо, я обнаружил, что темный взгляд Трэвиса направлен на нас, поэтому я послал ему умиротворяющую улыбку и подмигнул. Тогда я прошептал Кэтрин. – Ты должна взять себя в руки. Он наблюдает за нами. Мы не можем ожидать, что он будет сильным, если мы сломаемся.
- О, не дай Бог, он узнает, что его мать неидеальна.
Стиснув зубы, я выпалил. – Это не то, что я имел в виду. Никто не говорит, что ты должна быть идеальной.
- Мне нужно ехать, - отрезала она, рывком открывая дверцу машины.
Черт. Теперь она снова разозлилась и расстроилась.
Я не осмелился сказать что-нибудь еще, когда она забралась внутрь. Я уже разозлил ее, не было смысла усугублять ситуацию.
Вытащив из кармана ключи, я направился к своей машине, чувствуя, как на меня наваливается тяжкий груз вины. Я ненавидел то, что ей было больно, но было практически невозможно иметь с ней дело, когда она становилась такой.
Наши отношения так резко изменились за эти годы. Я сказал себе, что этого следовало ожидать в браке. Особенно, когда тебе добавили стресса из-за больного ребенка, незапланированной беременности, а затем последовало истощение от рождения нового ребенка.
Но, если быть честным с самим собой, мы разваливались еще до этого.
Я любил свою жену, но все было не так, как раньше. Любовь теперь была скорее сознательным решением, чем чувством.
 
Я забрался в машину с болезненным чувством страха, урчащим в животе.
Мне нужно было вернуться на работу, но совесть не позволяла.
Моя семья нуждалась во мне.
Моя жена нуждалась во мне.