Давай, расплачивайся (СИ)

— Такая же ситуация и с электричеством. В большинстве комнат его нет. Проводка сгнила, — кончиком пальца почесав переносицу, я попыталась понять, куда лучше разместить Лонго. — Пока что займешь ту спальню, которая находится рядом с моей. Она нормальная.
Прошлым летом, я в своей комнате красила стены и временно жила там. Поэтому, эту комнату даже можно назвать жилой. Позже найду другую более-менее нормальную спальню, которая будет подальше от меня и отселю туда Матео.
  
Хотя, я все же надеялась, что этого «позже» не будет. Что уже скоро Гаспар одумается и его старший сын покинет мой дом.
Повернув голову, я увидела то, что Лонго безразличным взглядом смотрел на обветшалые, уже покосившиеся шкафчики.
— И почему же ты живешь на этой свалке?
Лишь один вопрос, а меня от него гневом прошибло. Как вспышка. Или даже удар.
— Не смей так назвать это место, — я с такой силой сжала ручку сковороды, что пальцы даже обдало болью. — Этот дом не свалка. Он — наследие и величие моей семьи. И, несмотря на то, что это наследие сейчас не в самом лучшем своем виде, придет время и я его, черт раздери, подниму.
Я еще много чего хотела сказать. Гневного. Даже несдержанного. И, возможно, по мне это даже было видно. Уж слишком сильно меня разозлили слова Лонго, но, в итоге, я прикусила кончик языка и отвернулась. Пусть он идет к черту.
Подождав, пока сковорода разогреется, я высыпала на нее морковку. Всячески старалась делать вид, что Матео не существует, но в итоге не выдержала. Обернулась к нему и спросила:
— Может, ты все-таки оденешься? Неприлично ходить практически голым перед девушкой.
По взгляду Лонго я поняла, что как таковой девушкой он меня не считает, но вслух он это не озвучил.
— Терпи мое неприличие, — он еле заметно наклонил голову набок. И почему мне показалось, что мое понимание неприличного ему показалось идиотским? — У меня нет одежды.
До меня только после этих слов дошло, что про что-то такое я читала в договоре. О том, что переходя ко мне, Матео лишается всего, что касалось его отца. Одежды тоже? А ведь он и правда приехал без ничего.
Отвернувшись к плите, я перемешала морковку. Некоторое время очень сильно сомневалась, но потом все же произнесла:
— Пошли. Я кое-что тебе покажу.
Убрав сковороду с огня, я пошла к выходу из кухни. Почему-то создавалось ощущение, что Матео не собирался идти за мной, но все же сделал это.
Молча мы поднялись на второй этаж и я открыла одну из дальних комнат. Там было много коробок, которые я обмотала пленкой, чтобы содержимое не трогала сырость. И сейчас, просмотрев их нумерацию, я открыла ту, на которой была цифра «два».
— Вот. Это одежда моего отца, — я очень бережно достала рубашку. — У меня папа был огромным, но ты тоже далеко не маленький. Думаю, тебе подойдет его одежда. И… Если честно, я не очень хочу ее тебе давать, но лучше так, чем ты сейчас заболеешь. Лечить тебя я точно не буду.
Так же бережно положив рубашку обратно в коробку, я пододвинула ее к Лонго. До сих пор меня изнутри жгло от нежелания давать ему эти вещи, но на улице глубокая осень, а отопления в доме не было. Лишь один обогреватель, который я уже притащила на кухню, но толка от него было мало.
— Ты так сильно любила своего отца? — Лонго скользнул взглядом по тому, с какой бережностью я относилась даже к коробке. К вещам в ней — тем более.
Я решила не отвечать на этот вопрос, но подумала о том, что наши с Матео отцы ведь когда-то дружили. Может, мы даже в детстве виделись. Правда, я все равно этого не помнила. Когда отец был жив, моя жизнь была слишком насыщенной и определенные моменты запоминались не особо явно. Хотя, когда я пробиралась в дом Гаспара Лонго, поняла, что отдаленно его помнила.
— Иди, оденься, — сказала, поднимаясь на ноги.
— Мне это не нужно, — Лонго отвел взгляд от коробки и посмотрел на меня. — Мне скоро привезут одежду.
— Но ты же сказал, что у тебя ее нет.
— Сейчас — нет. Но это не означает, что я вообще лишен ее.
— Так в договоре, кажется, было написано, что у тебя забирают все, что касалось твоей прежней жизни.
— Того, что шло от Ндрангеты и моего отца, — Лонго пустым взглядом окинул остальные коробки. — Эти счета заблокированы.
До сих пор для меня был непонятен тот договор. В какой-то степени даже неприемлем, но Матео с таким безразличием сказал про заблокированные счета, словно ему на них вообще было глубоко плевать. Больше, чем на что либо другое в этом мире.
— Но ты, оказывается, с придурью. Я тебя только что утопить пытался, а ты переживаешь, чтобы я не замерз.
— Насчет этого не переживай. Я ничего не забыла. Я вообще злопамятная, — закрыв коробку, я поставила ее на место. — Рано или поздно, но ты за это поплатишься.
* * *
Через полчаса Лонго и правда привезли одежду. Будучи на кухне, я этот момент упустила. Лишь заметила, что вернулся он уже одетый. В брюки и рубашку. Он и в университете всегда ходил лишь в строгой одежде. Не думала, что он этого будет придерживаться и дома. Хотя, не думаю, что Матео это место таковым считает.
— Еда готова, — я поставила на стол тарелку.
— Что это? — опираясь рукой о стол, он скользнул по ней медленным взглядом.
— То, что было. Рис с луком и морковкой. Не нравится? Не ешь. Омаров в моем холодильнике не имеется, — я пошла к плите и насыпала себе еды. Выглядело вкусно, а я жутко голодная, но, изначально поставив свою тарелку на стол, я с опозданием поняла, что на кухне поесть не смогу.
Для этого придется опускать горловину свитера, которую я обычно натягивала почти до очков, а сейчас тут Лонго. Значит, я этого сделать не могу.
— Я пошла в свою спальню. Твою комнату я уже показала. Думаю, с дальнейшим как-нибудь разберешься.
Забрав свою тарелку, я вместе с ней направилась прочь из кухни. И все же это так дико. То, что теперь я тут была не одна. То, что мне опять приходилось уходить. Но уже сейчас в своем собственном доме.
* * *
Ночь оказалась еще хуже, чем я предполагала. Я даже не могла уйти с третьего этажа. Только опустошала кое-какие тазики, как тут же наполнялись следующие.
Руки болели, тело ныло и мне казалось, что еще немного и я к чертям рухну. Кричать хотелось и просто взять и швырнуть эти чертовы тазики. Когда я в последний раз нормально спала? И когда все это уже закончится?
— Что ты делаешь? — в полном мраке я услышала голос Лонго. Он стоял радом с лестницей и туда свет с моего телефона не доходил.
— Развлекаюсь, — ответила с сарказмом, выливая воду из очередного тазика в ведро. — Но, если хочешь, можешь мне помочь. Это лишним не будет.
Он не помог. Подкурил сигарету и, облокотившись плечом о стену, сначала что-то посмотрел на телефоне, затем лениво убрав его в карман, наблюдал за тем, как я таскала ведра.
А мне хотелось взять и одним из них бросить в него. Чертов ублюдок.
— Знаешь, я в своей жизни повстречала много паршивых людей, но ты, однозначно на первом месте, — ставя пустое ведро на пол, я подняла на Лонго гневный взгляд. — Как же тебе, подонку такому живется?
— Отлично, — выдыхая дым, он сбил пепел на прямо на пол. А меня даже от этого передернуло.
— Настолько отлично, что даже твой собственный отец отказался от тебя, как от мусора? — слова сорвались с моих губ прежде, чем я поняла, что говорю, но о них совершенно не сожалела. Матео заслуживал куда худшего.
В полумраке я заметила то, что его глаза полоснуло чем-то настолько жутким, что меня незримо прошибло. Даже чувство самосохранения вспыхнуло жжением.
  
Возникло ощущение, что этими словами я подписала себе смертельный приговор.
Но Лонго ничего не сказал, ведь в этот момент на лестнице послышались тяжелые шаги. Я от этого дернулась. Кто еще может быть в моем доме?
Резко отойдя назад, я увидела, как со стороны лестницы в коридор вошло несколько мужчин. Высоких и крепких. Одетых в деловые костюмы и, смотря на них, я в жуткой панике вжалась в стену.