Дело жены оборотня (СИ)

Но если рассудить здраво, судье больше заняться нечем в ночное время, кроме как отслеживать выезд спецотрядов к её дому и дублировать работу полицейских?! В Атланте образовалась острая нехватка «золотых» девушек из древних кланов? Прекрасных и безупречно воспитанных, готовых скрасить вечерок высокопоставленному монстру? Идеально выглядящих в вечерних платьях, изящно вышагивающих на метровых шпильках, искрящих блеском фамильных драгоценностей? Так пусть поищет в соседних мегаполисах, Америка – страна большая! А ей хоть официальное прошение подавай, чтоб на её дела никогда не назначали судью Брэда Кэмпбелла! За последние сутки он измотал ей все нервы и страшно утомил своим обществом! Лишь железная выдержка, тренировавшаяся все последние пять лет, удерживала её от необдуманных высказываний и поступков. Впрочем, обдуманные высказывания сделать можно.
– Ты вправе заявить протест против вмешательства судьи в ход следственных действий, – подсказала она Вэнрайту, не пытаясь понизить громкость своего голоса. Да и толку шептать, если все вокруг одарены сверхчутким слухом?
Капитан глянул на неё как на сумасшедшую: он явно полагал, что помощь опытного монстра следствию как минимум не помешает. А Вэл полагала, что сгорит от смущения, если судья ещё на миг задержит взгляд на её личных вещах, разбросанных по полу. Ей было безразлично, что кружевные платочки, чулочки, маечки и прочее тонкое бельё тщательно осматривали полицейские, но взгляд Кэмпбелла... Скажем так: он опять её нервировал и сильно!
– Если не считать полицейских, оставивших повсюду свежие метки, магический след прослеживается действительно один, – подтвердил судья, наконец-то отворачиваясь от разноцветного кружевного вороха на полу. – В этой спальне очень давно не бывало никого, кроме хозяйки: ни женщин, ни мужчин; ни людей, ни Иных.
Тон судьи был абсолютно нейтральным, аж подчёркнуто равнодушным. Все полицейские мирно кивнули, а Вэл захотелось побиться головой о стену. Высшие силы специально долго-долго собирали всё худшее, что могло произойти в её убогой личной жизни, чтобы оно произошло сегодня и всё сразу?!
«Надо подружиться с инкубом и часто-часто звать его в спальню... хоть в шашки поиграть! – твёрдо решила Вэл. – И с вампиром каким-нибудь симпатичным познакомиться и приглашать на глоточек моей крови по вечерам. Кстати, чего группе оборотней собираться в сквере у конторы ради партии в домино? Пусть в моей гостиной хоть все выходные напролёт играют и по всему дому бродят! Интересно, Сью может сварить такое зелье, чтобы в моём доме устойчиво пахло мужчиной? Ну хоть каким-нибудь? Главное, чтоб не Брэдом Кэмпбеллом!»
Однако если вы желаете окончательно и навсегда похоронить призраков прошлого, преодолевайте свою слабость перед всеми людьми и событиями, хотя бы отдалённо напоминающими вам о нём. Не сбегайте от трудностей: они всё равно будут поджидать вас за каждым поворотом: истории измен и «золушек», неудачно вышедших замуж за «принцев». Те, кто похож на этих «принцев», и те, кто ведёт себя очень похоже на вас саму в далёкой юности, когда так охотно веришь в чудеса. Чудеса, разбивающиеся о неумолимый гранит реальности.
Расправив плечи, Вэл смело посмотрела в стальные глаза судьи. Куда она сунула шашки? Черт с ними, с инкубами, – Дон Шепард точно не откажется сыграть партейку! Может, даже в шахматы играть её научит – эльф давно предсказывал, что в ней кроется огромный талант к этой игре.
– Спасибо за помощь в расследовании произошедшего в моём доме неприятного инцидента, ваша часть, – произнесла Вэл, подавляя вспыхнувшее острейшее чувство неприязни к судье. Маскировать чувства ей было куда труднее, чем Кэмпбеллу, всё-таки уровень их способностей сильно различался. Однако Вэл старалась изо всех сил: среди Иных немало эмпатов, улавливающих отголоски сильных эмоций, а о её нелюбви к Кэмпбеллу и без того не сплетничает лишь самый ленивый. – Если ваши изыскания завершены, я бы с радостью немного поспала этой ночью.
– Не завершены, – опроверг судья. – Вы не заметили, что запах ведьмы несколько необычен? Я не такой специалист по запахам, как оборотни, но магический фон, оставленный визитёршей, не совсем стандартный.
 
– Запах несёт в себе не встречавшиеся мне ранее нотки, но те могут быть свидетельством какой-либо болезни или проявлением действия зелья, – ответила Вэл. – И то и другое могло повлиять и на магический след, верно?
– Да, но это не всё. Где лежали ваши носовые платочки перед тем, как их швырнули на пол?
– За тем, что теперь лежит под ними, – вспыхнула Вэл.
– Я так и подумал. Мне припомнился разговор с прокурором в перерыве заседания и захотелось спросить: куда вы дели тот платок, который «не унесли с места преступления»?
Все посторонние мысли относительно судьи мигом вылетели из головы Вэл и она подобралась, как гончая, почуявшая след. По-новому взглянула на бардак в комнате и признала, что судья прав: очень похоже, что искали тот самый платок – в ящике с бельём, в карманах джинс и рубашек. Тот, кто искал, знал, во что она была одета в поездке в Лос-Анджелес, поэтому платья, жилеты и брюки лежали нетронутыми.
– Он закрыт в герметичном пластиковом пакете и оставлен в сейфе в конторе, – выдохнула Вэл.
– Как замечательно, что вы в курсе правил хранения вещественных доказательств! И как хорошо, что соблюдаете их даже в тех случаях, когда упорно настаиваете на том, что вещдоки вовсе не являются таковыми, – с заметной иронией произнёс Кэмпбелл. – Не могу не отметить: если бы вы сразу сдали улику полицейским Лос-Анджелеса, ваш дом вряд ли подвергся бы такому нападению.
– Что за улика? Что за платок? – мигом взвился капитан Вэнрайт, укоризненно воззрившись на Вэл. – Почему сразу не сказала, что прячешь какие-то вещдоки?!
– Вот об этом и поговорите с адвокатом по пути к её конторе, – насмешливо посоветовал Кэмпбелл. – За вашим домом явно следили, мисс Мэнс, а вы, уйдя ночью погулять, дали преступнику прекрасную возможность забраться к вам в темноте, когда на улице тихо и крепко спят всевидящие соседи. Вы же свой шанс выспаться на сегодня упустили: процедура официального изъятия вещдоков довольно длительный процесс, как вам наверняка известно.
Под гневное сопение Вэнрайта, чувствующего, что его обманули и подставили перед начальством, Вэл собралась ехать в контору. В машине она кратко обрисовала капитану ситуацию, но полностью умилостивить его не удалось: Вэнрайт разделял мнение прокурора, что она поступила незаконно, умолчав о своей находке.
– Я сам передам платок коллегам из Лос-Анджелеса, – сухо сказал напоследок Вэнрайт. – И принесу им самые искренние извинения от твоего лица.
Если ночь с самого начала покатилась к дьяволу под хвост, то не стоит удивляться, что к утру она достигла места назначения.
.
Поток нравоучений капитана иссяк лишь к моменту его ухода из конторы – ровно к появлению первого клиента начавшегося рабочего дня. Пока Тони в поте лица обзванивал тех людей, что стояли в графике приёма во второй половине дня и во все последующие дни текущей недели, Вэл начала приём тех, кто был записан на утро и кого правила приличия уже не позволяли просить изменить время визита.
Первой в кабинет вошла эффектная пожилая дама, разодетая в красочный наряд ведуньи-прорицательницы. Запах намекал, что видимый возраст создан искусственно, и если напоить дамочку нейтрализатором магических зелий, то её личико будет выглядеть не старше, чем у Вэл. Тот же запах убеждал, что хоть прорицательница из дамочка выходит липовая, но ведьма она самая настоящая. Правда, совсем ещё юная, вряд ли успевшая окончить ведьминскую академию.
– Я к вам по жизненно важному вопросу, адвокат Мэнс! – экспрессивно взмахнула руками посетительница и ошеломлённо моргнула, услышав в ответ приветствие, произнесённое холодным тоном:
– Здравствуйте. Будьте добры, предъявите аттестат возрастной и магической зрелости. Не разыгрывайте оскорблённое недоумение – на взрослую опытную ведьму вы никак не тянете, а я не человек, чтоб судить о годах по внешности.