Релокант (СИ)

Спокойно прогуляться ему не удалось. Минут через пять он услышал рев мотора и хлопки выстрелов. Четыре разбитых машины и четыре трупа. Кого-то раздавили, не дав выйти, кого-то застрелили. Мишка пошел дальше, уточнив направление в одной из разбитых легковушек. Бортовой компьютер в ней все еще работал, хоть и сама машина была не на ходу. До цели было еще около двух километров и тридцать три минуты. Очень скоро его местонахождение будет известно всем участникам. Всем, кто еще остался в живых.
Мишка побежал. Человеческие силы тут, в Зазеркалье, были не бесконечны, и люди уставали точно так же, как на Земле. Скорее всего, это нужно было для того, чтобы вытягивать деньги из релокантов, заставляя покупать все новые и новые обновления для своей матрицы. Он бежал легкой трусцой туда, где расположился заветный финиш. Впереди маячил длинный коридор из морских контейнеров, сложенных в гигантские штабели, и Мишка задумался. Пройти этот коридор насквозь, значило существенно сократить путь. Есть ли риск? Безусловно! В нем он будет, как на ладони. Рискну! — решил Мишка. — Если пойти в обход, шанс добраться до финиша вовремя был исчезающе мал. Там более, он и не знал, что будет там, где он попытается пойти.
На середине пути случилось то, что и должно было случиться. Сзади зарычал двигатель дорожного грейдера, который выбросил клуб черного дыма и, набирая скорость, помчал прямо на Мишку, опуская огромный нож. Это была винтажная модель. На Земле-1 дизеля были давно запрещены. Впрочем, на его смертоносности это не сказалось никак, и Мишка, застыл, стиснув рукоять пистолета. У него оставался только один шанс.
Он побежал навстречу огромной машине и прыгнул, активировав свое главное и единственное умение. Он приземлился на капот грейдера и трижды выстрелил в перекошенное изумлением лицо водителя. Тот упал на руль, а огромная машина врезалась в морской контейнер и заглохла. Мишка залез в кабину, вытащил пистолет водителя и выбросил тело наружу. Дело осталось за малым. Нужно завести эту колымагу и доехать на ней до финиша. Вроде бы не слишком сложно, но вот эта точка, что приближалась к нему на экране, Мишке сильно не нравилась. Большая зеленая кнопка, наверное, пуск. Есть! Двигатель довольно заурчал. С коробкой было сложнее, здесь была механика. Господи боже, помоги! — прошептал Мишка то, чего и сам не ожидал сам от себя. Не зря мама говорила ему: когда тебе страшно — ты зовешь ЕГО, не задумываясь. Вот и Мишка позвал, и ОН откликнулся. А может, это сама Система помогла ему, как новичку. Сегодня это было неважно. Важно то, что он воткнул заднюю скорость и умудрился тронуться, не заглохнув. Первая! Грейдер начал укоряться. Вторая! Где вторая? Мишка не мог попасть, и рвал движок, выжимая из него натужный рев. Точка впереди! Теперь это и не точка вовсе, это был кабриолет, водитель которого осознал свою ошибку слишком поздно. Грейдер проехал по машине, превратив ее в лепешку своими рифлеными колесами. Вторая! Есть!
Мишка поехал вперед, выжимая из машины все. Он не рисковал больше трогать какие-либо ручки. Едет, и ладно. А то, что он беспощадно рвет движок и коробку — не важно. Лишь бы доехать. До финиша еще восемьсот метров. Восемьсот метров и восемнадцать минут. Пять точек на экране ползли туда же, куда и он. А вот одна из них совсем рядом, и это было скверно. Плохие предчувствия оправдались сразу же, как только Мишка услышал хлопки выстрелов и понял, что покрышкам хана. Тяжелая машина проехала еще с минуту, а потом заскребла по асфальту дисками, сбросив скорость почти до нуля. Надо уходить! Стекло брызнуло осколками, а Мишка выпрыгнул из кабины и укрылся за спущенным колесом. Пули летели откуда-то справа. Надо ждать, а время неумолимо. Пятнадцать минут.
Видимо, его врага беспокоили те же мысли, а потому совсем скоро Мишка услышал удаляющийся рев машины, которая пряталась за горой металлолома. Экран бортового компьютера показывал, что здесь Мишка остался один. Еще двое уцелевших участников были гораздо дальше, почти у самого финиша. Километр — это четыре — четыре с половиной минуты, если бежать ровно, без ускорения, сберегая силы. Тут было немного меньше. И он побежал. Побежал туда, куда показывал экран компьютера. А вот и еще одна машина с трупом внутри. До цели триста метров и один враг. Всего один, но он мчит к нему на полной скорости. Мишка спрятался за легковушку, слыша, как приближается последний из участников гонки. Ближе! Ближе! Ближе! Знакомый пикап с кенгурятником несся ему навстречу, только за рулем его сидел тот самый парень с черепом вместо лица. И именно в это лицо Мишка разрядил остаток обоймы, попутно разбив радиатор машины. Пикап заложил крутой вираж и врезался в кучу бетонных блоков. Мишка подошел поближе. Гангстер был мертв.
 
До конца гонки оставалось всего ничего, а вот машины у него не было. Мишка подошел к легковушке и несколькими выстрелами разбил крепление руля. Он вырвал его и пошел в сторону финиша, насвистывая какую-то песенку. Выходило плохо, Мишку ощутимо потряхивало.
— Михель, это не по правилам! — слегка обалдевший Роб смотрел на парня, который держал перед собой сломанный автомобильный руль.
— Перечитай контракт, Роб, — сплюнул Мишка. — Я должен дойти до финиша за рулем автомобиля. И я, мать твою, до него дошел. К рулю претензии есть? Нет? Тогда гони мои сорок пять штук! Или у тебя завелась лишняя жизнь?
— Сорок пятьсот, Михель! Сорок пятьсот! Не забывай про мою комиссию! — ответил Роб, и пробурчал себе под нос. — Боже правый, какой, оказывается, мудак работает у меня юристом! Уволю гада!
  
Глава 15
 
2047 год. Реальный мир. г. Финстервальде. Четыре дня до релокации.
Анна Кляйн вышла из подъезда, как обычно, в половине восьмого утра. Горе, которое на нее свалилось, она могла утопить только в работе. Она не спала всю ночь, вспоминая сбивчивый рассказ Марты. Господи! Неужели, все это возможно? А если это так, то никакой ее Мишенька не преступник. Он герой, настоящий герой! Только эта мысль и держала ее на ногах, только эта мысль придавала смысл остатку ее жизни. Да, именно остатку. Она не станет просить отсрочку, она не станет клянчить лекарства в благотворительных фондах. Ей больше нечего делать в этом мире, и она уйдет вслед за сыном. Уйдет, как бы страшно и противно ей это не было. Она найдет его и там. Найдет, во что бы то ни стало! Именно с этой мыслью Анна Кляйн вышла из подъезда, перед которым ее поджидала угрюмая толпа.
— Вот она! — ткнула в нее пальцем худая растрепанная баба.
— Берта? — растерялась Анна. — Зачем ты здесь? Зачем пришли все эти люди? Чего ты хочешь?
— Чего я хочу? — завизжала Берта. — Я жить хочу! Жить, понимаешь! Вот мой Фридрих это понимает. Он на все пошел ради меня! А теперь все напрасно! И все из-за твоего проклятого сыночка! Где мне теперь взять денег на лекарства? Где? Может, ты мне их дашь?
— Успокойся, Берта! — побледнела Анна, отступив назад. — Мой Михель — хороший мальчик! Ты же знаешь его с детства. Да он убил тех людей, но это были очень плохие люди.
— Плохие, хорошие! Какая теперь разница? — заорал незнакомый Анне парень, который держал на руках ребенка. — Мы сделали операцию нашему малышу, а где теперь взять денег на реабилитацию? Где? Отвечай, сука!
— Как теперь нам жить? — заорал кто-то рядом. — Я не хочу жить на пособие!
Обвинения посыпались со всех сторон, а толпа заводила сама себя, грозя вот-вот превратиться в дикого зверя, лишенного разума. Анна нутром почуяла ту тонкую грань, что отделяет этих людей от первого шага. Если этот шаг сделает хоть кто-то из них, ее просто разорвут. В толпе стояли люди, которых она знала много лет. Люди, которые жили бок о бок с ней. Люди, которые растягивали губы в фальшивой резиновой улыбке, когда встречали ее на улице. Ведь она учила их детей. Анна прорвалась через толпу, которая зло заурчала, но бить и рвать сегодня еще была не готова. Ее пропустили, ограничившись пока одними лишь оскорблениями.
Анна шла по улице быстрым шагом, почти бегом, ведь она опаздывала. У нее скоро урок, и только там она сможет отключиться, позабыв в рабочей суете о том ужасе, что случился с ее сыном. Она ошибалась. Директор школы стоял у входа и крутил головой по сторонам. Он явно кого-то ждал. И судя по той скорости, что он развил, директор ждал именно ее. Ее, и никого больше.