Продам свадебное платье (СИ)

— Зря я завел этот разговор, — сокрушается Влад, крепко прижимая меня к себе. — Ни к чему тебе эти мысли.
— Я рада, что ты поделился своими страхами. Это было очень смело.
— И очень глупо. Я бы на твоем месте послал меня прямо сейчас.
— Я так не поступлю, — улыбаюсь я. — Помнишь, я дала обещание, что твое сердце будет в порядке?
Он отвечает мне долгим страстным поцелуем, после которого мы плавно перемещаемся в небольшую каюту, где позволяем себе отдаться охватившему нас желанию.
— А водитель катера… — бормочу я, освобождаясь от шорт.
— Я все уладил, — заверяет меня Влад. 
Сев на корточки, он водит кончиком языка по внутренней поверхности моих бедер, заставляя мое тело сотрясаться мелкой дрожью в такт каждому его движению. Наслаждаясь неспешными ласками, я вздрагиваю, когда Влад резко снимает мое нижнее белье и припечатывает меня своим телом к твердому матрасу. Сделав жадный, полный неожиданности вдох, я непроизвольно впиваюсь ногтями в его спину. Издав уже знакомый мне грудной звук, Влад приподнимается и одной рукой отводит в сторону мою ногу, которую я тут же забрасываю ему на плечо.
— Можно я побуду немного грубым? — спрашивает он, готовый начать.
— Да, — отвечаю я трясущимся голосом, — только осторожно
— Сделаю в лучшем виде.
Грубый или нежный, наш секс пробуждает во мне что-то, чего я никогда о себе не знала. Разве не странно — думать о человеке, скучать по нему, желать его, хотя он уже рядом, близок с тобой, как никто и никогда в жизни? Я не преувеличиваю, говоря, что соединяются не только тела. В происходящем между нами действе больше химии, чем биологии. И это определенно лучший мой эксперимент.
  
22 глава
 
Наш последний вечер на отдыхе мы с Федей проводим на берегу моря. Наконец-то организовав пикник на пляже, я пребываю в приподнятом настроении, несмотря на скорую разлуку с Владом. Наблюдая за другом, глубоко погрузившимся в собственные мысли, надеюсь, что его с Диной история получит хорошую концовку.
— Почему ты полюбил это место? — спрашиваю я, в одиночку разделавшись с половиной сырной пиццы.
— Может, я не так уж его и люблю, — размышляет вслух Федя. — Но, глядя на знакомые места через призму ностальгии по былым временам, я чувствую себя так, будто вернулся домой. Хотя наша с друзьями жизнь здесь была не из легких. Мы работали на износ, пытаясь накопить как можно больше денег. Когда мы встречались, чтобы развеяться и отдохнуть от изнурительных смен, накопившаяся усталость не позволяла нам веселиться на всю катушку. Так что чаще всего мы просто слонялись по поселку, с трудом переставляя ноги и мечтая, что однажды вернемся сюда свободными и готовыми к настоящему отпуску.
— Но вы так не вернулись, — заканчиваю я за ним.
— Увы.
— Зато ты приехал сюда со мной. — Бросив в него круглую ярко-зеленую ягоду винограда, я улыбаюсь, надеясь его подбодрить.
— Эта поездка точно войдет в топ самых неожиданных, — усмехается Федя, ловко забросив ягоду в рот. — Как прошло ваше свидание?
— Было… непросто. Мы успели поспорить и даже немного поругаться, но все закончилось перемирием.
— Разве влюбленные ведут себя так в первые дни отношений? Как вы умудрились поссориться? — удивляется он. — Из-за чего?
— Кажется, мы не очень совместимы характерами и взглядами на жизнь. А еще…
— Что?
— Как думаешь, могут ли быть вместе два травмированных человека?
— Мы все травмированы в той или иной степени, — не раздумывая, отвечает Федя. Отряхнув ступни от песка, он переносит их на покрывало и продолжает: — Если ты признаешь свои травмы, осознаешь их влияние на твою жизнь, то это не станет помехой к построению отношений.
— Отныне я буду считаться с травмой, которую получила из-за работы, — клятвенно обещаю я и поднимаю за это стакан с колой.
— Надеюсь, твой «серфингист» ответит тебе тем же.
— Может, у нас это не серьезно. Не могу избавиться от мысли, что, как только мы вернемся домой, Влад перестанет выходить на связь.
— Ты уже доверилась ему. Вот и доверяй до конца, пока он не… — Качнув головой, Федя залпом допивает колу и тянется за куском пиццы.
— Пока он не докажет, что я зря ему доверилась, — тихо завершаю я начатую им фразу. — Как доказала тебе Дина. Ты ведь о ней сейчас подумал?
— Я думаю о ней все это время.
— С тех пор, как мы приехали?
— С тех пор, как встретил ее впервые. И дня не прошло, чтобы я… да уж, как глупо.
— Хотела бы я испытать такую любовь, — говорю я. — Зря я ни о чем тебя не спрашивала. Если бы мы почаще говорили о Дине, я бы давно все поняла.
— Молчать об этих чувствах гораздо проще. Прости, что признался в любви и просил дать нам шанс, когда у самого внутри такой раздрай. Я полный идиот, даже вынудил тебя поцеловать себя.
— Ничего, — грустно улыбаюсь я, — это отрезвило нас обоих.
— Я правда верил, что, как только Дина покинет мои голову и сердце, мы с тобой сможем быть вместе. Убеждал себя, что люблю тебя точно так же или даже сильнее, чем ее.
— Тебе было больно, вот ты и справлялся как мог.
— Используя тебя? Мне не нравится то, что я вижу, оглядываясь назад. С самой первой нашей встречи я пытался забыться, раствориться в общении с тобой. В то время как ты нуждалась в поддержке после случившегося на работе.
— Выходит, мы использовали друг друга? — приподняв брови, я смотрю на обескураженного этим открытием Федю и не могу сдержать смех.
— Почему ты смеешься? — удивляется друг. — Это нервное? Ты в шоке? Я — да.
— Мне нравится, что мы облажались примерно в равной степени, — широко улыбаюсь я. — Разве это не делает нас идеальными друзьями?
— Э-э-э, — растерянно протягивает Федя.
— Я всегда знала, что мы два беглеца.
— Правда?
— Конечно. Я боялась, что, как только один из нас перестанет бежать от прошлого и примет случившееся, наша дружба закончится.
— Почему ты так думала? Я бы ни за что не отказался от тебя. Наше общение… оно делает меня по-настоящему счастливым.
— Теперь я понимаю это. Мы не только оберегали друг друга от боли прошлого, но и вместе строили наше настоящее. Ты очень поддержал меня, когда я только устроилась в университет. Бывшие коллеги не одобрили мое решение, родителям я ничего не сказала. Так и вышло, что единственный, кто был на моей стороне, это ты.
— К счастью, мы с Диной работаем в разных местах, но многие из моих коллег были приглашены на нашу свадьбу. Я не рассказывал об этом, но первое время было непросто смотреть в глаза всем этим людям. Вероятно, по этой же самой причине они и сами начали меня избегать. Те, с кем, как мне казалось, у нас завязывается дружба, отдалились, и в конечном счете наше общение свелось к исключительно рабочим беседам.
— Ты ужасно скрытный человек, Федя, — укоризненно качаю я головой. — Мог бы и рассказать. В конце концов ты знал, насколько одинокая у тебя подруга, которая любит общаться с воображаемым собеседником в голове. Я бы поняла твои чувства, как никто другой!
— Мы совсем с тобой не похожи. Ты нравишься людям. Ты обаятельная и лучезарная. Притягиваешь к себе, как магнит. И с тобой совсем не трудно подружиться. Стоит тебе только захотеть, и ты запросто найдешь себе компанию, — заметив, что я собираюсь возразить, Федя поднимает руку. — Не спорь. Ты отдалилась от подруг по собственной инициативе, потому что была в конфликте сама с собой.
— Наверное, но я действительно устала притворяться, чтобы соответствовать их ожиданиям.
— А ты не думала, что это могут быть твои собственные ожидания? Вряд ли при знакомстве они выдвинули требования касаемо твоего поведения.
— Ты сегодня такой философ, — расплывшись в улыбке, я вдруг вспоминаю Влада — главного хейтера всего, что связано с философией. — Я подумаю над тем, что ты сказал, когда мы вернемся домой.
— Я собираюсь встретиться с Диной и выслушать ее, как только мы окажемся в городе, — уверенно заявляет Федя.