Продам свадебное платье (СИ)

— И это тоже не зря. — Сказав это, Федя вдруг наклоняется и целует меня в лоб. — Сейчас отбуксирую тебя к берегу, а то с тобой совсем никакого веселья.
— По-твоему, нахождение в воде — это веселое занятие?
— Ты не знаешь, о чем говоришь.
— Я знаю толк в веселье, и это точно не оно.
— И как бы ты предпочла развлечься? Сходить на еще одно свидание с парнем, похожим на серфингиста?
— Эй! — К счастью, мы уже близко к берегу, так что я высвобождаю руку и, недовольно нахмурившись, бормочу: — Думай, что говоришь.
— Да я просто ревную, забей, — выдает он на одном дыхании, пока мое собственное сбивается от неожиданности.
— Почему?
— Мы довольно близки, если ты не заметила. — Федя говорит так уверенно, будто заранее подготовил эту речь. — Считай, целый год бок о бок провели. Не буквально, конечно, но мы все время были на связи и часто виделись. Я привык к тому, что мы есть друг у друга, и оказался не готов к появлению кого-то еще.
— Кого-то еще? — переспрашиваю я.
— Кого-то, кто все изменит. А ведь это рано или поздно произойдет.
— Ты же это не серьезно? Я никому не позволю повлиять на наше общение. 
— Хорошо, я не против. — Он отказывается спорить, но в его голосе отчетливо слышится грусть.
В последнее время я и сама об этом часто думаю: «Что случится, когда кто-то из нас начнет с кем-то встречаться?». Хотелось верить, что мы влюбимся в людей, способных проникнуться историей нашей дружбы. Но что, если нет?..
— Подождешь меня здесь или…
— Я пойду в номер, — отвечаю я, не дав ему договорить.
— Ладно.
— Ты не я, но все же не утони, пожалуйста.
— Обещаю вернуться к тебе в целости и сохранности.
— Супер, спасибо. — Быстро надев футболку и шорты прямо на мокрый купальник, я разворачиваюсь и ухожу с пляжа.
По пути в гостиницу встречаю Влада, болтающего с двумя парнями — такими же загорелыми и светловолосыми, как он сам. У них тут что, целый клан «серфингистов»?
— Ого, ты такая мокрая, — заявляет он, многозначительно поигрывая бровями. Да уж, намек ясен.
— А ты только сейчас заметил? — парирую я и иду дальше, но он меня быстро догоняет и, к моему удивлению, извиняется.
— Прости, я так привык говорить всякие пошлости, что иногда забываю о границах.
— У меня для тебя плохие новости. Твои привычки называются сексуальным домогательством. Так что будь осторожнее, красавчик.
— Слушай, я сейчас честно пытался промолчать, но, черт возьми, твои угрозы так заводят. — Его невинная улыбка не оставляет мне шанса, и я подхожу к нему ближе.
— Ты такой приставучий. Наверное, рекордсмен по количеству курортных романов в стране.
— В стране? — оскорбляется он. — Во всем мире нет никого удачливее меня, ведь мне встречаются такие девушки, как ты.
— Фу, прекрати. — Поморщившись, я оборачиваюсь и смотрю на наблюдающих за нами парней. — Твои напарники по покорению туристок?
— Братья вообще-то, и они таким не занимаются.
— Да ну? Значит, ты главный плохиш в семье?
— После моего ублюдка отца.
— Как грубо. А что с ним не так?
— Любитель поднять руку на свою семью.
— Сочувствую. — Поджав губы, я провожу рукой по волосам, с которых по-прежнему стекает вода. — Если хочешь, можем как-нибудь поговорить об этом.
— Что? — удивляется Влад.
— Если вдруг нужно выговориться, а с семьей это обсуждать не хочется, я могу тебя выслушать.
— Предлагаешь мне сеанс психотерапии?
— Мне бы и самой он не помешал, — фыркаю я. — Нет, дубина. Просто иногда хочется поговорить с тем, кто тебя не знает и кого ты больше никогда не увидишь.
— Прямо как курортный роман, только с разговорами вместо секса, — улыбается он.
— Да ты прямо мастер аналогий.
— Так и есть. Спасибо за предложение, я подумаю.
— Хорошо. Предложение действует, пока я здесь.
— Мое тоже, — подмигивает он. — Двери открыты для тебя в любое время суток.
Покачав головой, я ухожу, бросив ему напоследок:
— Забудь.
  
14 глава
 
Тем же вечером мы с Федей обходим все имеющиеся в Джемете магазины «Море косметики». Все продавцы-консультанты в курсе моей вымышленной душещипательной истории, так что сомневаться в их честности не приходится. Они сочувствуют и желают поскорее найти подругу, но никто из них Дину не видел. Признав поражение, я соглашаюсь прогуляться до парка аттракционов.
— Нам во-о-он туда. — Федя указывает на двигающийся светящийся круг — колесо обозрения.
— Ты больше ничего не узнал? — спрашиваю я, с трудом скрывая свое подавленное настроение. — Ну, о местоположении Дины. Не могла же она взять и исчезнуть.
— Больше ничего, — быстро отвечает он. — Как я и говорил, дома ее нет, номер недоступен, а сообщения в социальных сетях она не читает.
— Мы ее не найдем. И платье я не верну. Никогда больше его не увижу. Не увижу… — Сама не замечаю, как начинаю плакать. Тихо. Можно сказать — непринужденно. Так, проливаю пару струек между делом. Но Федя все слышит. Каждую упавшую слезинку, точно она размером с огромную лужу, опрокинутую из моих глаз.
— Ну ты чего? Я уверен, что рано или поздно Дина выйдет на связь, — успокаивает он меня, взяв за руку.
Мы не останавливаемся, потому что попадаем в оживленный поток туристов. Мне от такого количества людей становится не по себе, и я судорожно ловлю остывший после дневной жары воздух.
— Все нормально, — отзываюсь я наконец.
— Точно? А то выглядишь ты неважно.
— Я вообще-то не просила давать оценку моей внешности. У меня, может, и так комплексы. — Улыбнувшись, я делаю глубокий вдох. — Когда осознаю, что могу больше никогда не увидеть платье, не подержать его в руках, не примерить, не покрутиться в нем перед зеркалом, — меня накрывает легкая паника.
— Иногда мне даже страшно от того, насколько ты дорожишь этой вещью, — признается Федя, выглядя при этом как-то удрученно и несчастно. — Я свой свадебный костюм продал и ни о чем не жалею. Знаю, твое платье чей-то подарок, но это не отменяет причин, из-за которых ты решила от него избавиться. Мне кажется… Хотя, знаешь, забудь.
— Договаривай, а не то врежу, — на полном серьезе угрожаю я, потому что нет ничего хуже недосказанностей. Терпеть не могу людей, которые обрекают меня на подобное неведение.
— Ты не думала, что, как только платье окажется у тебя, ты пожалеешь о том, что захотела его вернуть?
— Нет. Мне станет легче, когда я заполучу его обратно.
— С чего ты это взяла? Может, тебе наоборот станет хуже, и ты…
— Нет, — повторяю я. — Я знаю, что мне это нужно.
— Ну, хорошо. Тебе и правда виднее, — сдается Федя. — Я попробую связаться с Диной еще раз. Напишу ей, когда вернемся в гостиницу.
— Спасибо. Ты очень меня выручаешь. Дел натворила я, а расхлебываем вместе. — Виновато улыбнувшись, я смотрю на вход в парк аттракционов. К нам подходит мужчина в тельняшке и предлагает сделать фотографию с павлином, но мы синхронно награждаем его уничижительным взглядом, и он спешно ретируется.
— Ему должно быть стыдно, — бормочу я.
— Когда уже прекратится эта бессмысленная эксплуатация животных, — присоединяется Федя.
— Просто невыносимо.
— Ужас какой-то.
— Им лишь бы заработать.
— А на животных плевать.
— Мрак, куда мы катимся.
— Да уж. 
Замолчав, мы переглядываемся.
— Мне нравится, когда мы бубним, как восьмидесятилетние старички, — улыбаюсь я.
— И мне, — смеется Федя. — Что думаешь насчет поездки на аттракционах?
— Боюсь, мой вестибулярный аппарат устарел и не подлежит замене.
— Как долго ты планируешь быть в образе пожилой леди?
— Пока не вернемся в номер.
— Ясно. Думаю, твои хрупкие косточки выдержат одну поездку на колесе обозрения.
— Смейся-смейся. Когда придет время, твой скелет тоже растеряет весь кальций.
— Ничего страшного. Ты проследишь, чтобы я ничего себе не сломал.