Блондинка с розой в сердце (СИ)

Я покачал головой.
— Интересная получилась история, скажу я вам. Жутковатая. Именно такая, какие любят… любили читатели моих детективов. Этот Курочкин — уроженец Ленинграда. Прописан сейчас в Калининском районе вашего родного города. В данный момент ему исполнилось двадцать три года. Не женат. Нигде не работает. Проживает в квартире один. Но его время от времени проведывает мать. В первых числах этого месяца маньяк совершил своё первое убийство.
— Как, говорите, его зовут?
— Рома Курочкин, — сказал я. — Безобидный на вид и немного странноватый молодой мужчина. Низкорослый, узкоплечий. Я видел его фотографии — совершенно неинтересный тип. Труп несовершеннолетней девчонки всё ещё лежит у него в квартире, прямо сейчас. Рома её задушил. И уложил в свою кровать. Будет с ней спать, пока тело девчонки не увидит его мамаша. Та проведает своего первенца ближе к середине июля. Расчленит тело жертвы. И выбросит его по частям в реку.
Лебедева нахмурилась — я коснулся взглядом родинки над её губой.
— Какие-то ужасы вы рассказываете, — произнесла Александра. — Страшно.
— Реальная жизнь бывает пострашнее любых ночных кошмаров, Александра Витальевна, — сказал я. — Рому Курочкина задержали только в феврале тысяча девятьсот девяносто пятого года. За это время он замучил в своей квартире и убил не меньше двадцати девчонок. Младшей было двенадцать, а старшей — двадцать четыре года. Их останки на протяжении трёх с половиной лет находили в реке. Едва ли не в самом центре Северной столицы. Неплохая основа для остросюжетного триллера, не находите?
— И что же, милиция всё это время бездействовала?
Я развёл руками.
Сказал:
— Курочкина всё же задержали. Едва ли не случайно. Рядом с очередным трупом. Признали виновным в двадцати убийствах, помимо всего прочего. Хотя предполагали, что его жертв было в несколько раз больше. Суд отправил Рому Курочкина на принудительное лечение в психиатрическую больницу специального типа с интенсивным наблюдением. Представляете? Это значит: есть ненулевая вероятность, что однажды Рому признают здоровым. И он окажется на свободе. Рядом с нами и с нашими детьми.
Лебедева качнула головой.
— Такого не может быть, — сказала она.
Я пожал плечами.
— Александра Витальевна, жизнь полна странностей и нелепостей. А законы и люди несовершенны. Я в этом давно убедился.
Пистолет вновь сдвинулся к краю стола.
— Так значит, Дмитрий Иванович, вы отправились в Ленинград, чтобы разоблачить этого преступника? — спросила журналистка.
Она снова скрестила на груди руки, будто отгородилась от меня.
— Можно и так сказать, — ответил я. — У Нади и у Лизы пока всё хорошо. Они купаются в море, загорают. Я увижу их, но чуть позже. Тем более что я вспомнил и о своей первой опубликованной книге. Она называлась «Блондинка с розой в сердце». Именно этот роман когда-то сделал меня относительно известным и популярным писателем. Та книга была написана на заре моей писательской карьеры. Повествовала она о расследовании убийства молодой ленинградской журналистки Александры Лебедевой.
— Вы написали обо мне книгу?
— О расследовании вашего убийства, если говорить точнее. Как я уже сказал, дело об убийстве журналистки Лебедевой вёл мой давний знакомый Паша Бондарев. Он мне тогда подробно растолковал все обстоятельства того дела. На основе его рассказа я и сочинил историю. В своём романе я многое домыслил. В том числе — мотивы убийства, имена киллеров и имя заказчика. В моей книге убийство дочери генерал-майора КГБ заказал один из чиновников, пострадавший от разоблачительной статьи Александры Витальевны.
— Какой ещё статьи? — спросила Лебедева.
Я развёл руками и сообщил:
— Признаюсь: эту часть истории я выдумал. Реальный мотив убийства следствие не выяснило. Но многие детали того происшествия в книге остались теми, которые я услышал от Бондарева. Александра Лебедева десятого июля тысяча девятьсот девяносто первого года проехала в поезде мимо моего родного города. Следовала она из Волгограда в Ленинград. В двенадцатом купейном вагоне. Я выяснил время остановки этого поезда в нашем Нижнерыбинске. Прикинул, что сегодня увижу вас, Александра Витальевна. Если потороплюсь.
Я пожал плечами.
— Метнулся домой и распотрошил тайник брата. Его в две тысячи девятом году нашли рабочие во время ремонта, когда меняли у меня в квартире половое покрытие. В тот раз в тайнике под паркетом рабочие нашли Димкин советский паспорт. Вот только значилась в том паспорте не настоящая Димкина фамилия — в нём мой брат был записан, как Дмитрий Иванович Нестеров. К паспорту прилагались и два служебных удостоверения на ту же фамилию: удостоверение капитана МВД и корочки капитана КГБ — оба с Димкиными фото.
Я вынул оба удостоверения из кармана жилета и положил их на стол перед журналисткой.
— Ещё мы тогда обнаружили в тайнике конверт с четырьмя пачками подгнивших от сырости советских сторублёвых купюр образца тысяча девятьсот девяносто первого года. На этот раз я нашёл на две пачки меньше — в общей сложности, двадцать тысяч рублей. В остальном же, содержимое Димкиного тайника осталось прежним: документы, деньги и завёрнутый в промасленную тряпку пистолет Макарова с тремя магазинами, снаряжёнными девяти миллиметровыми патронами. Вот этот пистолет.
Я прикоснулся к спрятанному под полотенцем оружию.
Звякнули стаканы. Лебедева покачала головой.
— Я сунул всё это добро в рюкзак и помчался на вокзал.
Александра подняла на меня глаза.
Я дёрнул плечом и сообщил:
— И вот, я здесь, Александра Витальевна. Еду в Ленинград. Совмещаю приятное с полезным.
— Да уж, — произнесла журналистка. — Занимательная история.
Она улыбнулась и сообщила:
— Дмитрий Иванович, повторяю: вы прекрасный рассказчик. Говорите вы складно и уверенно. Как настоящий мастер разговорного жанра. Браво. Завидую вашему таланту.
Лебедева беззвучно поаплодировала.
Она посмотрела мне в глаза и сказала:
— Вот только… Дмитрий Иванович, вы действительно считаете, что я поверю в этот ваш фантастический рассказ?
  
Глава 4
 
Я вскинул руки и улыбнулся — краем глаза заметил ироничную улыбку на лице своего старшего брата, который отражался сейчас в мутном зеркале на прикрытой двери купе.
— Александра Витальевна, верить в мой рассказ или нет, — сказал я, — это только ваше дело. Признаю: мне бы подобные россказни тоже показались неубедительными и невероятными. Я и не рассчитывал на ваше доверие. Честно вам в этом признаюсь. Потому и затеял все эти нелепые с вашей точки зрения задержания и прогулки по поезду.
Я развёл руками.
— Поставленную перед собой задачу я выполнил: ваши соседи по купе сбежали на первой же станции. Первоначально я подумывал, что попросту прострелю им головы. Так было бы ещё проще. Но всё же пришёл к выводу, что их вина полностью не доказана. И даже их нынешний побег от встречи с милицией не говорит о том, что они готовили ваше убийство.
Лебедева сощурила глаза.
— Прострелите им головы? — переспросила она.
Я кивнул.
— Согласен с вами, Александра Витальевна, это была не лучшая моя идея. Выстрелы бы взбудоражили народ. Поднялось бы много шума в поезде. Да и в этом купе стало бы грязно. А нам с вами в нём ещё до Ленинграда ехать. К тому же, я допускаю вероятность, что Иннокентий Николаевич и Павел Дружинников вас не убивали — в той в другой реальности, которую я помню.
Я махнул рукой и сказал:
— Такую возможность я рассматривал и в своей книге. В романе «Блондинка с розой в сердце» киллер ехал в соседнем купе. Он воспользовался моментом, когда ваши попутчики отправились не перекур, и вонзил вам в грудь нож. А Иннокентий Николаевич и Павел Дружинников нашли вас мёртвой. Они испугались подозрений и наказания. Сбежали на ближайшей станции.
Заметил, что губы Лебедевой дрогнули.
— Неплохой сюжетный поворот получился, — сказал я. — Вы согласны со мной, Александра Витальевна? Он выглядит вполне реальным. Иннокентий Николаевич и Павел Дружинников и сейчас испугались встречи с милиционерами. Хотя вы всё ещё живы. Допускаю, что к вашей смерти они тогда отношения не имели. Вот потому я и отбросил сегодня вариант со стрельбой.