Блондинка с розой в сердце (СИ)

Битков дёрнул ногой и визгливо воскликнул:
— Не надо! Я всё скажу! Пожалуйста! Не знаю ни про какое убийство! Это правда! Я клянусь! Эта журналистка… Серый сказал, что мы её только ограбим! Заберём у неё валюту!
— Какую валюту?
Я вновь поставил ПМ на предохранитель. Заметил, что дождь на улице закончился: на лобовое стекло уже не падали капли.
Поёрзал на сиденье, устраиваясь поудобнее. Прижал ствол пистолета к ноге «студента».
— С этого момента говори подробнее, — потребовал я. — Какая валюта? Кто такой Серый?
Битков кивнул, судорожно сглотнул.
— Расскажу, — произнёс он. — Всё расскажу. Валюту она кооператорам везла. Так Серый сказал. Серый это Сергей. Я… не знаю его фамилию. Правда, не знаю! Я не вру! Я познакомился с ним где-то месяц назад, в рюмочной на Сенной. Он меня угостил соточкой, когда я остался на мели. Мы поболтали. Он предложил подзаработать денег.
Павел перевёл дыхание.
— Вот так сразу и предложил? — сказал я. — При знакомстве?
Усмехнулся. Надавил стволом на ногу.
Павел покачал головой. Оторвал взгляд от пистолета, посмотрел мне в лицо.
Пролепетал:
— Это… товарищ… простите, я не запомнил ваше имя и отчество…
— Зови меня товарищ капитан, — подсказал я.
Павел кивнул.
— Товарищ капитан, Серый сам ко мне подошёл, — заявил Битков. — Сказал, что не пьёт в одиночку. Заметил, что у меня закончились деньги. Угостил. Рассказал мне пару забавных историй. Мы с ним поговорили: о женщинах, об автомобилях, о жизни — в общем, всё, как обычно. Он мне честно рассказал о себе: сказал, что он из этих… сидел, в общем. Попался по малолетству. Я тоже… рассказал…
Павел вздохнул. Он выдал мне печальную историю своей жизни. Сообщил, что действительно учится в университете. В этом году перешёл на пятый курс. Пожаловался на размер своей стипендии: после павловской реформы она стала «совсем мизерной». Рассказал, что проживает сейчас вместе с отцом — у того «проблемы на работе» и «крохотная» заработная плата. Битков заявил, что «денег ни на что не хватает», и что такая «нищая жизнь» его «совсем достала». Признался, что он сообщил об этом и Серому (тогда, в рюмочной), когда разоткровенничался с тем месяц назад после выпитых пары-тройки «соточек».
— … Серый сказал, что заработать приличные деньги сейчас вообще не проблема, — рассказал Павел. — Только за красивые глаза и за просиживание штанов в кабинете сейчас не платят. Говорил: большие деньги сейчас поднимают только те, у кого есть голова на плечах, и кто не боится рискнуть. Сказал, что как раз придумал такое дельце. И ищет себе помощников: нетрусливых и неболтливых…
Битков сообщил мне: Серый в общих чертах обрисовал ему в рюмочной свою задумку.
— … Он предложил вместе с ним облапошить «хапуг» кооператоров. А что такого-то? Они народ обворовывают! Так пусть поделятся с народом: с нами. А разве мы не народ? Очень даже народ! Мой отец за копейки днём и ночью батрачил! А они деньги сумками возят. Да ещё и валютой промышляют. А за такое ещё недавно вообще к стенке ставили, между прочим!
— Про валюту кто тебе сказал? — спросил я.
— Так… Серый. Он сказал, что долго следил за этой журналисткой. Она подстилка у кооператоров. Бабы они все такие! Им только деньги от нас нужны. Особенно таким красивым, как эта Александра. Знаю, как они работают. Вы видели золотишко в её ушах? А её кольца? Это всё контрабандой из заграницы кооператоры к нам везут. Вместе с валютой. Через южные порты.
— Это тебе тоже Серый сказал?
Павел потряс головой.
— Да. А разве вы не из-за валюты её в поезде арестовали? Только вы тогда сказали, что работаете в милиции. Серый сказал, что вы её отпустили. Что она заплатила вам. Рассказал, что она с вами и… того, прямо в поезде. Это Серый так сказал, не я. Он видел, как журналистка вернулась в своё купе. Вместе с сумкой. Говорил, что она… вас наняла для охраны денег.
Битков насупился и сообщил:
— Серый слышал, как вы с этой журналисткой в купе… полночи… того… кувыркались. Говорил, что из-за её стонов весь вагон почти до утра не спал. Говорил, что вы развели нас с папой, как этих… как лохов. Что вы поимели не только журналистку, но и половину наших денег. Но ведь Серый и сам повёлся на ваши угрозы! Это же он сказал, чтобы мы сошли на станции!
Павел шмыгнул носом.
Я снова надавил стволом ПМ на его ногу.
— Это Серый всё придумал! Он говорил, что мы по-лёгкому срубим деньжат. А эта журналистка и к ментам… то есть, в милицию не пойдёт, потому что сделки с валютой запрещены. Он сказал, что мы с папой в любом случае не прогадаем. Даже если у этой Александры с собой окажется маленькая сумма. Сказал, что валюта ему в любом случае нужна, чтобы свинтить за границу.
Битков пожал плечами.
— А нам что? Мы с отцом от него аванс получили. Он обещал, что даст ещё столько же, когда вернёмся в Ленинград. Он видел, как эта журналистка покупала билеты. Купил билеты в одном с ней купе: из Волгограда. Сказал, что третий билет уже купили, нам не повезло. Но это не страшно, сказал. Сказал, что просто сделает два укола, а не один. Только и всего.
— Что за уколы?
— Я не знаю.
Я надавил на пистолет.
— Правда, не знаю! — воскликнул Павел. — Оно ведь как должно было случиться. Мы доехали до Волгограда. Там сели на обратный поезд. Вместе с этой журналисткой. Серый ехал в соседнем купе. Мы узнали: мужик из нашего купе сойдёт с поезда ещё днём. Всё хорошо получалось. Серый перейдёт к нам. А ночью сделает журналистке укольчик. Та проснётся уже в Ленинграде.
Павел снова шмыгнул.
— Она бы до Ленинграда и не поняла, что мы забрали деньги. А мы бы сошли с поезда на станции Лесная. Так Серый сказал. Там у него машина стояла. На ней бы в Ленинград и рванули. Эти кооператоры бы нас вовек не нашли. Всем было бы хорошо. Но тут появились вы, забрали журналистку. Серый испугался, что мы проболтаемся ментам о его затее…
Битков дёрнул плечами и сказал:
— В общем, мы свалили из поезда. Почти сутки просидели в какой-то глухомани. А Серый остался. Его-то вы не видели. Так он сказал. Сказал нам потом, что вы вернулись. Ну и… это… с журналисткой. А ночью он к вам пошёл со шприцем. А вы проснулись. А у вас пистолет. Он сказал, что чудом вырвался. Сказал, что выпрыгнул из поезда. На ходу. Чтобы его не замели.
— Шею он себе не свернул? — спросил я.
Павел помотал головой.
— Нет, — ответил он. — Только плечо ушиб. Весь бок себе расцарапал. И ногу подвернул, хромает теперь. Разозлился на вас. И на нас. Как будто это не он сказал, чтобы мы с папой сбежали тогда из поезда. Явился к нам домой, ругался. Потребовал, чтобы мы вернули ему аванс. А где мы его возьмём? Мы с отцом уже почти все деньги потратили. Вот он и велел… чтобы отрабатывали.
Битков печально вздохнул. Он стрельнул взглядом в моё лицо, но тут же опустил глаза и посмотрел на пистолет.
Я заметил позади Павла движение — это от арки к двери своей парадной шла Александра Лебедева. Она несла в руке сумку. Не смотрела по сторонам.
Я хмыкнул — привлёк к себе внимание Биткова.
Спросил:
— Как вы этот аванс отрабатываете?
Павел дёрнулся, чуть приподнял над рулевым колесо руки. Но тут же положил их обратно: почувствовал давление пистолета.
Лебедева вошла в парадную.
— Вот, — сказал Павел. — Сидим тут с папой. По очереди. Ждём эту журналистку. Серый сказал, что она исчезла из города. Но отпуск у неё скоро закончится. Поэтому мы тут и торчим. Серый сказал, что деньги она кооператорам пока не отдала. И что у нас ещё есть шанс не про… не испортить это дело. Если, конечно, вы не забрали у неё тогда в поезде всю валюту.
— Что ты сделаешь, когда вернётся журналистка? — спросил я.
— Ничего.
Я ткнул Биткова пистолетом в бок напротив почки. Павел тихо пискнул.
— Ничего! — сказал он. — Я правду вам говорю, товарищ капитан. Серый сказал, чтобы мы не светились перед ней. Я сразу уйду отсюда. И позвоню Серому. Из телефона автомата, что на стене около «Булочной». Он работает, я проверял. Серый пообещал, что так мы с папой отработаем аванс. А потом… быть может, получим и ещё денег. Если Серый получит свою валюту.