Чужой среди ничьих (СИ)

Само по себе понятие «протокольщик», которым заботливая ана Вель некогда «наградила» землянина, изначально никакого негатива в себе не несло — таким выражением первично обозначали определённую категорию разумных, предпочитающих любые договорённости заключать строго официально, то бишь «под протокол». Первоначально — это как только сама такая возможность прочно вошла в жизнь Содружества… «Любые» — значит именно любые, от многомиллионных сделок (что никого не удивляет и воспринимается с одобрением) до копеечных договорённостей с приятелями о том, как оплачивать в баре выпивку (что выглядит почти жлобством — и так, в целом, и оценивается, этими же приятелями…). Да, над «протокольщиками» посмеивались, да, иногда им вслед кривились и корчили брезгливые рожи — но ничего особо негативного в определение не вкладывали… поначалу. А вот после того, как определённая категория социума столкнулась с результатами протоколирования — и осознала эти результаты… Короче — «древнейшая профессия» является древнейшей не только на Земле. Да-да, та самая, что не журналистика и не политика, хе-хе! Но, если собственно представительницы и представители «древнейшей», в общем-то, при всём цинизме и откровенности, достаточно честны — речь не о тех, кто совмещает собственно «древнейшую» с воровством или грабежами — то те, которые по сути ничем не отличаются от открыто торгующих физиологическими услугами, но мнящие себя при этом «высокоморальными» и «достойными», мигом оценили критичность возможности всего лишь несколькими словами документально заверить отказ от любых претензий «потом»!
Простой пример — половой контакт с обеспеченным партнёром ради последующего шантажа оного! Шантажа не самим фактом «контакта», с этим в Содружестве достаточно свободно… ну, в основном… А вот с кем именно оный произошёл, как и обстоятельства «происшествия» — тут имеются десятки вариантов! От простенькой «якобы-педофилии», когда формально партнёр/-ша «возраста согласия» ещё не достигли (хотя по факту частенько успели так «насоглашаться» — задолго до контакта с обвиняемым/-ой — что уже клейма негде ставить), и до обвинений в принуждении/изнасиловании/медикаментозном отравлении, что (последнее!) по законам Содружества тянет на пожизненное, на астероидах, в радиоактивных шахтах… если адвокат мышей не ловит, конечно — иначе возможны варианты… Банальную ревность тоже никто не отменял, неважно, чем она в реальности вызвана — собственно обидой на нежелание полового контакта именно с ним/ней, или страхом за собственное материальное обеспечение… неважно, что и как записано в брачном договоре — ревность есть ревность, и очень многие ради мира и спокойствия постоянного партнёра/-ши пойдут на многое! Обеспеченность объекта воздействия, кстати — тоже не обязательно впрямую финансовая; в качестве «обеспечения» могут выступать связи и знакомства, политическая либо медийная известность, доступ к редким ресурсам или возможностям… или любые другие, интересные обвинителям, полезности. Удобно, легко (относительно) и выгодно? Ещё как! И вдруг этот метод заработка либо очернения личности — накрылся медным тазом!
То есть, одно дело — раскрутить на «контакт» возбуждённого партнёра/партнёршу, и после заявить о имевшем место быть изнасиловании, угрозах или принуждении иным способом… Доказательств обратного — практически никаких, и, при желании заказчика или исполнителя, жертва подобной атаки по факту бессильна себя оправдать. Ведь в соответствующей ситуации никто не будет срочно разыскивать юриста или нотариуса для документального заверения добровольности происходящего! И шантаж подобными угрозами — практически стопроцентно обречён на успех! Но с момента официального утверждения формы «под протокол» как подлинного и юридически реального свидетельства — ситуация изменилась кардинально! Сказать несколько слов перед тем, как приступить к куда более интересным занятиям — дело нескольких секунд, да и чем-то очень уж нелепым пара произносимых фраз, особенно «рекомендуемых» юристами и достаточно однозначно трактуемых, не выглядит… Но шантажировать уже не получится! Тем более, что отказ от подтверждения добровольности «под протокол» уже сам по себе подозрителен, и вполне может сразу насторожить «жертву»… О том, что именно можно предъявить в случае разбирательства, если «жертва» догадалась включить «протокол» заранее, и вовсе смешно говорить!
 
После нескольких тысяч (Содружество велико!) громких дел, в процессе которых были оглушительно размазаны не имеющие моральных запретов аферисты, пытавшиеся заработать на подобных обвинениях в отношении политиков, богатых наследников/наследниц, известных артистов/артисток и прочих — интересанты осознали, что, ранее такая выгодная, система дала капитальный сбой! А поскольку среди интересантов имелись не только мелкие жулики или профессиональные искательницы/-ли богатых партнёров/содержателей, но и неслабые по влиятельности «власть предержащие», давным-давно освоившие способы ликвидации неугодных оппонентов путём втаптывания в гуано их репутации — то поиск обходных путей начался едва ли не с самого момента официального утверждения «протокола»! И хотя прямого и окончательного решения пока что найти не удалось (да и врядли удастся, честно говоря) — нельзя сказать, что их усилия были совсем уж безуспешными!
Одним из путей «решения проблемы протокола» стало пресловутое «общественное мнение». Работа над которым велась планомерно, тщательно и креативно, ни на миг не отвлекаясь от основной цели… В общественное сознание аккуратно внедрялась мысль о том, что в некоторых случаях — вести «…этот извращённый видеоконтроль…» просто-таки мерзко, грязно и вообще неестественно! А заранее оскорблять партнёра или, особенно, партнёршу гнусными подозрениями — и вовсе низко и недостойно настоящего… ну, далее по тексту! Ибо «так» себя может вести только недалёкий и культурно ущербный подлец… Встречаться с приятелями, при этом протоколируя их высказывания и поведение — значит нанести им прямое и недвусмысленное оскорбление, даже если это просто сотрудники и встреча скорее деловая, нежели частно-развлекательная. Не доверять соседям, коллегам или родственникам, включая дво-трёх-пяти-семиюродных — омерзительно, оскорбительно и вообще отвратительно! И… кое-что начало получаться. В частности, определение «протокольщик» прочно заняло одну нишу с определениями вроде «стукач», «вуайерист», «плебей» (как нищий убогий обитатель «днища»), «селюк», «быдло» — и тому подобные.
Разумеется, далеко не все граждане Содружества подчинялись «мнению толпы», и, разумеется, те же самые личности, которые ревностно боролись с чужой привычкой вести протокол по любой, спорной даже потенциально, проблеме — сами, втихую, отнюдь не брезговали такой возможностью! Из-за чего периодические скандалы с голозвёздочками, журналюхами, представителями «политического полусвета» и прочими соответствующими лицами — поначалу служили постоянной подпиткой для «жёлтых» новостных каналов и источником неутихающих (и мало кому интересных, если говорить начистоту) взаимных, в упомянутой среде, обвинений. Но — и стать «официально признанным», то бишь, по сути — публично так маркированным, тем же пресловутым «общественным мнением», протокольщиком — нередко означало занять положение, в чём-то сходное с положением индийских парий или японских буракуминов. То есть — даже оставаясь в социуме и будучи его необходимой частью, стать неформально отвергаемым оным же социумом. Нелогично? Ну да, как и во многих других проблемах человеческой (то есть, хумановской) общности… Практически нейтральное изначально определение — довольно быстро стало едва ли не грубым оскорблением, вплотную приближающимся к обсценной лексике. Этакое «оскорбление/неоскорбление», однако в «приличном обществе» неупотребимое и вообще непристойное! Всё равно что на старушке-Земле, при ругани с кем-либо, назвать оппонента, скажем, «пользованным кондомом» — как бы, нецензурных выражений и или словосочетаний формально нет, но перед — если услышат — стыдно…
Теоретически, гнусным определением характеристикой «протокольщик» могли заклеймить кого угодно. Практически — можно было здорово нарваться за такой подгон, вплоть до объявления официальной «войны», включая реальную смерть от рук нанятых оскорблённым лицом бойцов! А потому даже публичное ведение протокола в достаточно интимные моменты (вернее, попавшие в общественное инфопространство подтверждённые сведения об оном) обычно не вызывала резких осуждений и обвинений даже в среде «условно неприемлющих»! Ибо — чревато! Соответственно, тема протоколирования в итоге, за многие тысячи лет существования Содружества, стала скорее мемом, чем чем-то сознательно обсуждаемым. А вот оскорбление/клеймо «протокольщик» — осталось, окончательно перекочевав из раздела обыкновенных имён нарицательных в раздел оскорблений и обвинений… как уже упомянутый «кондом» или более частые, почти бытовые «козлина» или «свинюка» — тоже, как бы, животные как животные, с чего бы им такая участь? Но их наименованиями именно оскорбляют…