Моя любовь навсегда (СИ)
— Принесите воды! Быстро! — прогремел окрик Елисея.
Что-то грохнуло, будто уронили вазу или ящик с чем-то тяжелым. Овощ или фрукт покатился по полу, затем ударился о ботинок Антона. Крики, топот шагов смешались в дикую какофонию, которая сразу исчезла. Как только знакомый аромат ударил в нос терпкой корицей и сладкой выпечкой.
— Давай, Тони, дыши, — Елисей крепко обхватил его поперек туловища и хорошенько встряхнул.
Стены вновь качнулись, затем встали на место. Первый вдох вырвался вместе со сдавленным вопросом:
— Что ты здесь делаешь, Лиса?
Надо ли говорить, как Антон обрадовался недовольному выражению лица брата?
— Осматриваю владения перед приемом, — буркнул Елисей, придерживая его. — И спасаю тебе жизнь. Так что приходи в себя, пока ваша пронырливая управляющая бегает за водой. Иначе нас в чем-то заподозрят.
Когда Ангелина Ивановна в сопровождении двух горничных появилась в холле, Антон отстранился и глубоко задышал. Сам.
— Ну и напугал ты нас! — пожурила она его. — Хорошо, Елисей Павлович знал, что делать.
— Мы чуть в скорую не позвонили! — пропищала одна из бледных девиц, которая не сводила с него испуганного взгляда.
Елисей очаровательно улыбнулся и ударил ладонью по спине Антона так, что тот чуть не выплюнул легкие вместе с водой. Стакан у него аккуратно забрала Ангелина Ивановна, чье выражение лица заставило поежиться. Уж больно подозрительно она смотрела на них.
— С-спасибо, — пропищал он.
— Все путем… Э-э-э… Как там тебя, крот-любитель.
Бросив на старшего брата испепеляющий взгляд, Антон процедил:
— Тони.
— Тоничка, — умилился Елисей притворно и пристроился к молчаливой управляющей. — Прямо как моего непутевого братца звать, который нынче чилит в Таиланде. Только тот от рождения у нас дурачок, а вы явно человек, знающий дело.
— Тони, ты в порядке? — поинтересовалась Ангелина Ивановна и сурово сдвинула брови, когда он кивнул. — Тебе нужно в больницу.
— Не нужно, — пробормотал Антон.
— Еще как нужно, — поддакнул Елисей.
— Елисей Павлович, вы извините. У нас такие случаи — редкость. Похоже, наш садовник серьезно приболел. Сейчас отправим его отдыхать, и я покажу вам кухню, — спохватилась Ангелина Ивановна, затем недовольно кивнула горничным. — Глаша, Света, помогите Тони добраться до его домика. При необходимости вызовите врача!
— Мне ничего не…
Пришлось закрыть рот, когда бдительная управляющая прищурилась. Вздохнув, он посмотрел на потолок и пробормотал:
— Или полежать надо. Немного.
— Прекрасно. Девочки, проследите.
— Конечно, Ангелина Ивановна, — хором отозвались горничные.
За бодро шагающей управляющей двинулся Елисей. Уже на выходе Антон обернулся и поймал его ехидную усмешку, затем притворное падение в обморок. Приложив ладонь ко лбу, его братец сделал вид, будто заваливается на спину и притворяется умирающим.
— Тони, ну как ты так, — защебетала блондинка Света, таща Антона на буксире в сторону двери.
— Ох и разозлится Глеб Арсеньевич, если узнает, — вторила рыжая Глаша.
— Ага, — кивнул Антон и послушно двинулся за ними.
Но сначала показал брату средний палец.
Глава 47. Сделка с дьяволом
Просыпаться после ночи активной любви совсем не хотелось. Подушка и теплое пуховое одеяло манили Милану забить на проблемы нового дня и остаться в кровати. Подождать возвращения сладкого сна. Или крепкого тела, пахнущего скошенной травой и пропитанной дождем землей, чтобы оно согрело своей приятной тяжестью.
Мечты, мечты. Когда ладонь наткнулась на остывшую пустоту, внутри Миланы все перевернулось. Захотелось сначала обидеться и погрузиться в депрессию, но следом пришло осознание насущного.
Они до сих пор в доме ее родителей, и текущие проблемы никуда не делись. Например, Глеб. Отныне и вовек в своих мыслях Милана звала отца только так. По имени. Потому что гордого звания «папа» эта сволочь была недостойна.
— Я встала! — крикнула она раздраженно, когда раздался нетерпеливый стук в дверь.
— Милана Глебовна, — писклявый голосок горничной заставил ее поморщиться, — ваш отец желает с вами поговорить в своем кабинете.
Вздрогнув, Милана чуть не присела на пушистый ковер прямо с кровати.
Глеб желал общения нелюбимой дочерью? Где-то сдохла лошадь или что?
Страх невидимыми жучками пробежался по рукам, стены комнаты превратились в жалкий картон. Совершенно бесполезный и небезопасный. Оттого стало неуютно, неприятно засосало под ложечкой. Никогда прежде Глеб не удостаивал Милану чести говорить с лично; исключительно через Илону или в ее присутствии. А сегодня ему понадобилась встреча, от которого ничего хорошего ждать не приходилось.
— А мама где? — хрипло спросила Милана, ежась от холода.
Северный ветер проникал в комнату через открытое окно и шаловливо пощипывал кожу. Без спасительных и теплых объятий Антона захотелось, как в детстве, спрятаться под одеяло и прикинуться невидимой. Лишь бы чудовище не добралось до нее.
— Илона Алексеевна уехала с Елисеем Павловичем Канарейкиным на дегустацию блюд в «Баболовский дворец».
Вот как. Получалось, что старший брат Антона приехал лично, чтобы осмотреть фронт работы. А еще увез ее мать отсюда под «важным» предлогом. Хорошо.
Милана вздохнула с облегчением. Если Илона далеко, то сейчас ей ничего не грозит. А уж с Глебом она и сама справится. Как-нибудь. Уж точно не позволит ему запугивать себя, унижать или бить.
Иначе никто не остановит ее от жалобы в полицию и СМИ. Пусть даже это сорвет все дело.
— Передай, что я скоро приду, — крикнула ожидающей горничной и с неохотой поднялась.
На душ со сборами ушло больше времени, чем Милана рассчитывала. Ноги гудели после бурной ночи, мышцы не слушались, а от ярких воспоминаний хотелось подольше постоять под прохладной водой. Немного остыть, иначе отец бы точно что-то заподозрил по хаотичному блеску во взгляде и алому пятнышку на ключице. Из-за него она даже воспользовалась тонирующей базой.
Потому что таких пятен оказалось несколько и все на видных местах! Антон и его нетерпеливая натура понаставили клейма, а ей пришлось с ними разбираться на ходу. Еще подыскивать максимально закрытый домашний костюм, чтобы наверняка.
— Ты долго, — голос Глеба прозвучал привычно недовольно, когда Милана спустилась и сразу прошла в его кабинет.
Взгляд уцепил моноблок, на котором сейчас мелькала заставка: то ли космос, то ли еще какая-то ерунда. Но это Милану взволновало не так сильно, как смарт-часы на запястье отца. Особенно когда он приложил циферблат к сканеру, и тот считал его идентификационный код. Загрузка системы, и последующее оповещение от ИИ заставили предательски вздрогнуть.
Благо, что Глеб не заметил ее реакции, поскольку его внимание было сосредоточенно на открывшихся документах.
— О чем ты хотел поговорить? — она прочистила горло и нетерпеливо посмотрела на отца.
От его усмешки Милана чуть не передернула плечами. Сдержалась лишь потому, что именно такой реакции он от нее ждал. При каждом движении он жадно всматривался в ее невозмутимое лицо, будто искал любые признаки страха или паники.
«Сволочь», — зло подумала Милана, представляя, какой трепет мать испытывала в такие моменты.
— Даже не обнимешь папочку? — гадко усмехнулся Глеб, и, словно акула, почуял эмоциональные колебания в ней.
— Ближе к делу, — сухо потребовала Милана. — Что ты хотел?
— На праздничном ужине, который устраивает твоя мать, будет много важных людей, — пространственно начал Глеб, и она поежилась. Подвох ощущался прямо за километр. — Очень важных, дочка.
— Какое это имеет отношение ко мне?
— Самое прямое. Один из моих партнеров очень заинтересовался тобой. Его сыну всего пятнадцать, а сам он еще молод, здоров и…
— Нет.
Слово ударило молний аккурат между ними. Прерванный на полуслове Глеб тяжело задышал и стиснул кулаки. Высокий лоб покрылся испариной, мягкая челюсть задрожала от накатившей ярости. Он явно не ожидал, что Милана с ходу покажет характер. Привык, что его беспрекословно слушались.