Моя любовь навсегда (СИ)

— Данная информация никак не относится к делу, — вновь встрял адвокат. — После бессовестного нападения на офисы семьи Канарейкиных и взлома бортового компьютера Марка Ярославовича обновить коды — прекрасное решение.
— Не спорю, — сдался Игнат Максимович и улыбнулся. — Очень верное, а главное, как вовремя. Наши специалисты не сразу докопались до файлов, спрятанных на сервере.
— Взломали одну систему, могли и другую, — пожала плечами Настя.
— И вновь очень удобно.
Она уловила сарказм в словах следователя.
— Как и подобные обвинения сразу после десятка проверок от различных инстанций наших ресторанов. Прямо не службы, а бравые воители за закон.
— Вы на что-то намекаете?
В светлом помещении стало прохладно. За непрозрачным стеклом наверняка их слова фиксировали роботы: датчики мигали повсюду, работали камеры. Каждая из них делала миллион кадров в секунду, которые потом разбирал искусственный интеллект и профессиональные психологи. Насте нельзя было терять контроль. Уж точно не в коморке Следственного комитета, куда ее привели для допроса.
— Срок задержания моей подопечной, указанный в части шестой статьи сто тринадцать Уголовно-процессуального кодекса, истек.
Адвокат бросил взгляд на смарт-часы и поднялся.
— Последнее дополнение к статье позволяет увеличить время нахождение подозреваемой под стражей сроком до сорока восьми часов, — напомнил Игнат Максимович. — Даже в ее положении.
Настя затаила дыхание, но не вмешивалась в баталии правозащитника и следователя. Сейчас ни к чему показывать строптивость.
— У Анастасии Павловны раннее был выкидыш. Справка к делу прилагается, — голос адвоката наполнился ядовитым торжеством. — Врач запретил моей подопечной сильные эмоциональные потрясения. Скажите спасибо, что я не подал жалобу за фотографии убитого.
Незаметно хмыкнув в кулак, Настя вновь подивилась наглости адвоката.
Мефодий Борисович, несмотря на карикатурный образ и забавное имя, оказался настоящей акулой в мире уголовного права. Под личиной добродушного дядюшки, чье круглое лицо с россыпью веснушек и пухлыми щеками вызывало симпатию со стороны окружающих, прятался жесткий профессионал. Последний час он умело отбивался от любых наводящих вопросов, выводил на эмоции следователя и его куда менее опытного помощника.
В отглаженном ржаво-коричневом костюмчике Мефодий Борисович напоминал домашнего французского бульдога: маленький и милый, но руку лучше не тянуть. Откусит по локоть.
— Хорошо, — кивнул Игнат Максимович, сдаваясь, и перевел взгляд на Настю. — Прошу прощения, Анастасия Павловна, не следовало показывать вам подобные вещи. Они могли негативно отразиться на вашей психике. Вы вправе подать жалобу за превышение полномочий и попытку давления во время допроса.
Он прекрасно знал, что ничего Настя подавать не станет. И что встретятся они еще не раз и не два. Сегодняшняя победа — первая ступень к распутыванию огромной проблемы. Внезапно всплывшие счета и переписки оставались у следствия.
Откуда вытащили информацию о связи Насти с Егоровым, и кто подставил ее с убийством? Предстояло все выяснить раньше, чем суд вынесет обвинительный приговор.
— Город не покидайте, — бросил Игнат Максимович.
Будучи на пороге, Настя обернулась. Их взгляды пересеклись. Поросячьи глазки следователя смотрели в самую суть и клялись вытащить на поверхность всю подноготную. А ее прощальная улыбка обещала проблемы. Пауза, повисшая между ними, заставила занервничать не только помощника следователя, но и Мефодия Борисовича.
— Анастасия Павловна? — позвал он.
— Чистосердечное признание очищает душу, — услышала Настя, когда двинулась по коридору под мерное гудение датчиков климат-контроля.
— До свидания, Игнат Максимович, было приятно пообщаться, — бросила в ответ и зашагала к выходу следом за семенящим впереди Мефодием Борисовичем.
До комнаты ожидания, теперь обязательной для подобных мест, Настя добралась с достоинством королевы: молча и без признаков подступающей истерики. Только очутившись в объятиях сначала матери, затем старшего брата, она почувствовала, как подрагивают колени. А вместо привычной интонации из горла вырвалось мерзкое сипение.
 
— Девочка моя, — Кира погладила Настю по волосам и заправила за ухо лезшую на глаза прядь, — ты как?
— Мам, не сжимай ее, — проворчал Елисей, хотя сам тискал в своей лапище изящную ладошку сестры.
— Остальные в ресторане? — спросила Настя, прокашлявшись, чтобы вновь обрести голос. Оглянувшись, она поискала взглядом мужа, но не нашла.
Где его носило? Брови сошлись на переносице. Кира с Елисеем, уловив изменение в настроении Насти, моментально нашлись с ответом.
— Марк вышел поговорить с Андреем. Это он привел Мефодия Борисовича, — Кира покосилась на скромно притаившегося у стены адвоката. Тот улыбнулся семье, затем отвлекся на разглядывание проекции Уголовного кодекса Российской Федерации.
— Понятно, — кивнула Настя.
— Антон приезжал, мама его сюда не пустила, — тихо сказал Елисей.
— Зачем?
Он солнечно улыбнулся, отчего на душе потеплело.
— Как это? На уголовницу-сестру посмотреть. Такая новость. В нашей семье еще никто подобных рекордов не делал.
— Лиса! — строго цыкнула на него Кира, затем вновь повернулась к Насте. — Паша тоже был, но уехал по делам. Сказал, что займется проверкой компьютеров и всех смарт-устройств в офисе.
Настя сглотнула, насладилась поглаживаниями по руке и непроизвольно вернулась в состояние равновесия. Шумно вздохнув, она прикрыла глаза, после чего задала очередной вопрос:
— А дядя Ярик? Он знает?
— Все он знает, принцесса, — Настя вздрогнула от змеиного шипения мужа и резко обернулась к двери. — И я тоже знать хочу. Многое.
— Марк, — напрягся Елисей и сжал плечо сестры. — Сейчас не до ссор. Там журналисты в здание прорвались. Саша полчаса отбивается от вопросов. Только выйдем, нас снесет волной.
Пригладив складки на мягкой ткани платья, Настя сняла синюю нить с юбки и задумчиво накрутила на палец. Медленно и показательно, наблюдая за тем, как дергается взбешенный супруг. Его ярость придала уверенности, хотя тот же Мефодий Борисович предпочел под шумок сбежать к маячившему за спиной Марка Андрею Радову.
— Поедем? — поинтересовался тот, но тут же умолк. Взгляд у Настиного мужа стал поистине убийственным.
Кира вздохнула, Елисей тихо выругался.
— А, б, в, — принялась перечислять Настя, дальше накручивая на палец нитку и шагая прямо к Марку, что застыл в позе змеи, готовой к нападению.
— Что ты там считаешь? — цыкнул он.
— Имя будущего мужа, — пропела Настя и по дуге обошла супруга.
Птички на сердце не чирикали, но теперь она могла все обдумать в спокойной обстановке. Начиная с тех, кто ее подставил, и как избавиться от навязчивого внимания следователя.
Пусть Игнат Максимович внушал опасения, пугал своим ярым желанием вытащить всю грязь их семьи; все-таки он — человек. Обычный. С жизненными неурядицами и проблемами. Осталось найти подход или перекупить, если придется.
Однако поймать крысу стоило. Еще поговорить с отцом и Антоном. Последний наверняка изнервничался.
— Какого мужа? — двинулся за ней Марк, но голоса не повысил. — У тебя теперь только один муж. Навечно.
— Посмертный?
— Я тебя убью когда-нибудь. Сам.
Где-то позади послышались тяжелые вздохи и осторожный вопрос Мефодия Борисовича. Мол, нет ли в семье молодых супругов «физического и психологического насилия». Угрозы Марка он расценил как настоящий абьюз.
— Ш-ш-што?! — зашипел тот, когда они оказались в лифте.
— Интересно, он от ярости линять не начнет? — Андрей посмотрел сначала в потолок, затем на озадаченного Мефодия Борисовича. — Да вы не беспокойтесь, у них так всегда. Немного странные отношения, подкрепленные настоящей любовью.
— Стоило пригласить Раису, — недовольно поджала губы Кира. — При матери он себя прилично ведет.
Настя коротко хохотнула, наслаждаясь привычными спорами в семье.