Свободный ритм (СИ)
— Вон та красная машина, — показал водителю, когда их привезли на территорию «Лучистого», — остановите рядом.
Мужичок кивнул, тоже не сказав ни слова. Он тоже слышал весь тот бред из телефона и предусмотрительно молчал. Правильно. Мак вдруг понял, что с удовольствием сейчас съездил бы кому-нибудь по роже. Все равно за что, можно даже просто так. Потому что медленно вскипал, чувствовал, что внутри просыпается вулкан, и любой незначительный толчок спровоцирует извержение.
Ася выбралась из машины и растерянно стояла рядом, пока Климов расплачивался. Взял ее за руку и не грубо, но порывисто усадил в свою красную красотку со стороны пассажира. Хлопнул дверью и тут же уткнулся в кулаки лбом. Черт! Как же хочется выпустить пар! Пнуть что-то до боли, проораться! Зажмурился, выдохнул через рот, непроизвольно пошарил по карманам в поисках сигарет, которые давно не курил… и электронная дома осталась.
Еще раз вздохнул и обошел капот. Сел, завел, развернулся к Асе. Почувствовал, что злится.
— Поговорим?
Девчонка вскинулась, подобралась вся, замерла. Потом так же быстро расслабилась и отвернулась.
— О чем?
— Считаешь, не о чем?
— Не о чем.
— Я тебя трахал сегодня ночью! — заорал. — По твоей гребанной просьбе! И сейчас тебе нечего мне сказать?!
— Нечего… — всё так же в сторону.
Макар не выдержал, схватил ее за подбородок и развернул лицом к себе. Влажные щеки блестели, но сейчас не до нежностей.
— Посмотри на меня, я с тобой разговариваю!!
— Ты орешь, — тихо.
— Да потому что!.. — Мак со всей дури треснул кулаком по рулю, задев клаксон. Авто жалобно коротко просигналило. — Аааа, черт! — Переключил передачу и начал выворачивать руль, бормоча под нос нецензурщину.
Сейчас… он привезет ее в больницу и пусть катится. Раз такая… Какая? Он не мог подобрать слова. В тихом омуте… — про нее! Притворялась такой милой девочкой! А на деле последняя стерва! Видно, решила попробовать мужика, потому что замуж выдадут за джигита какого-нибудь и адьё! А так можно будет хвастануть, что в ее списке не только муж-мудак!
…а еще один… мудак, попавшийся на удочку! Странно, что она раньше не начала пробовать… впрочем, крови, можно сказать, не было… кто их, баб этих, разберет. Тем более восточных! Мак слышал где-то, что они горазды на выдумки, потому что все, бл@, как одна, выходят замуж девственницами! Поди и Климов — не первый баран в очереди!
Едва увернулся на повороте от «помехи справа»… Черт, еще не хватало загреметь! Нет. Всё, высаживает ее и гуууд-бааай, бейби!
— Это брак по расчету, — вдруг послышалось справа.
— Мне п%уй… — вырвалось в ответ.
— Я ничего не могу сделать. Так решил старший брат…
Макар резко остановил машину на ближайшем разрешенном месте и навис над Рахмановой.
— У нас свободная страна! — пророкотал. — Не хочешь — не делаешь!
— Я не могу.
Отвернулся, облокотившись на руль, глядя вдаль.
— Можешь, Ася, можешь. Не хочешь — другой разговор. Куча способов избежать нежелательного брака. Можно по-простому: сказать «нет» в ЗАГСе. Или повы**ться и сбежать, например! А? Нет? Не знала? — снова посмотрел на нее.
Кроха нервно размазывала слезы по щекам.
— Я не могу. Тебе не понять…
— Ну, конеееечно, — протянул скептически. — Куда уж мне… Мое дело маленькое — трахнул и отвалил! Так что ли?!
— Так… — отвернулась. — Разве ты не такой? Потрахались и разбежались, а? Это же про тебя? К чему сейчас что-то выяснять? Я попросила, ты не отказал. Спасибо тебе.
— Да нахрен мне твое спасибо?! — вызверился. — Скажи, а? На кой оно мне? Я, бл@, в кои-то веки поверил, что не все тёлки одинаковые, что есть все же одна на миллион, а она, бл@, «Спасииибо!» — пропищал, — Пошла ты знаешь, куда с этим своим «Спасибо»?
Ася потянулась к двери, но Мак резко среагировав щелкнул блокировкой.
— Я хочу выйти, — спокойно.
Она, бл@, спокойна!!!
— Куда?
— Из машины твоей. Хочу. Выйти. Пусти.
— Никуда ты не пойдешь! — Климов снова взялся за рычаг переключения передач. — Мы сейчас в больницу едем. А потом… а потом мы поговорим. Обстоятельно. Слышишь, Кроха? И ты мне, бл@, всё расскажешь во всех подробностях. Что, где и когда. Поняла?
* * *Бабушка ждала Асию в палате, лениво листая газету. Увидела внучку — обрадовалась! Всё отложила, протянула руки для объятий.
Тихонько пробежав на цыпочках к кровати пожилой леди, Ася обняла бабушку и присела под ее прозорливым взглядом на край.
— Привет, бабуль.
— Что случилось? — Раиса Михайловна пристально вглядывалась в лицо внучки.
— Ничего, — наигранно-удивленно, но эту женщину никогда не получалось обмануть.
Рахманова еле уговорила Климова подождать в коридоре, но парень наотрез отказался отходить от двери в палату. Даже бахилы надел! Никакие увещевания, мольбы и угрозы возможности появления братьев Рахмановых на Макара не действовали.
— Не лукавь! Я же вижу, на тебе лица нет и подглазины. Опять Рафик чудит?
— Нет, ба, всё и правда хорошо, — выдавила улыбку. — Просто… ну… это не важно. Правда!
Тут скрипнула дверь и оба женских взгляда повернулись на звук. В небольшой щелке появился глаз Мака, но найдя глазами Асию, снова исчез.
Раиса Михайловна повела подбородком:
— Твой?
— Бабуля!
— Твой значит. Стережёт.
— Да… ой! Ну, это так… он на машине просто… парень.
— Как зовут?
— Бабушка! Это просто знакомый… таксист. Макар его зовут. Подвез по доброте душевной. Я просила подождать.
— А караулит он тебя тут тоже по душевной доброте? — ухмыльнулась пожилая женщина. — Ася. Не надо юлить передо мной. Хороший, хоть, мальчишка-то? Нравится тебе?
— Да… — покраснела. — Ой! — опомнилась. — Бабушка!
— Ну и славно. Я уж думала, не доживу до дня, когда моя девочка влюбится.
— Я не… бабуль, я не влюбилась! Мы просто общаемся иногда. А ты еще долго проживешь!
— Да ну… куда уж… в этот раз успели, в следующий могут не успеть. Ну, расскажи в двух словах о нем, да беги, а то измается малец там в коридоре-то. Поди за дверь держится!
— Да это просто парень… Макар. Я даже не знаю, что про него рассказывать! Обычный. Мы мало знакомы!
— Что знаешь — расскажи, — устало улыбаясь, прикрыла глаза. — Дай хоть порадоваться за тебя. Где работает? Что таксист — не ври.
— Он… диджей… ну, знаешь…
— Знаю! — улыбнулась. — Чай не совсем еще… Музыкант, получается? Так я и знала, что будет у тебя такой же богемный, как ты сама! У тебя рисунки на уме, у него ноты. — Прикрыла глаза. — Ну ладно. Успокоила ты меня чуток. Можно и на тот свет…
— Бабуля!
— Рафик что? Знает? — спросила и сама же ответила, замечая, как напряглась Ася: — не знает. Ну, придет когда, я с ним поговорю.
— Не надо! Ты что! Он же…
— Да ничего он. Чего он?
— Рассердится!
— Придумал недело, пусть сам выпутывается. Тебя обижать не дам. Пока жива — не будет этого! Не за тем я тебя из их дома вытащила, чтобы заперли теперь такую красоту в золотой клетке! Ты девчонка современная, а эти их устои… Ну, давай. Беги. Заждался небось…
— Я хотела тебя попросить, бабуль. Ключи от нашего дома есть у тебя? А то… брат забрал, забыл вернуть…
— Вот как даже, — Ася поняла, что обмануть снова не получилось. — Ну, бери. Вон там… сумка. Только, девочка моя… впрочем… Бери, — кивнула, когда Рахманова достала связку. — Все бери. Там и от ящика почтового еще… И позови-ка ко мне этого твоего Макара. На минутку, — безапелляционным тоном попросила. — Давай-давай. Не бойся. Посмотреть на него хочу. Вдруг больше не получится.
— Он наверное уже ушел…
— Зови!
* * *Мак все еще отходил от шока и злости, подпирая стену возле палаты с белой дверью. Пытался продумать предстоящий разговор, но не мог сосредоточиться ни на одном слове, так, чтобы оно было в рамках цензуры. Не обижать ее хотел, а образумить. Но не знал, имеет ли право на какие-то слова. Она — чужая невеста! А он что может предложить? Ей, наверное, замуж хочется, как бы там ни было, девчонки все этого хотят. А он тут… сам не знает, куда себя деть, а уж жениху богатому он вообще не конкурент… Однако что-то грызло внутри. Не мог отпустить, хотел поговорить с ней хотя бы. Понять. Зачем?