У свободы цвет неба (СИ)

   Вейен поморщился, перевел дыхание. 
   - На сегодня довольно. Продолжим завтра. 
   Итчи вызвал сопровождение, и женщину отправили из допросной. Остальные остались совещаться, даже не подумав указать Исиану на дверь. 
   - Почти призналась, а? - усмехнулся следователь. 
   - По-моему, наоборот, - сказала Агуане задумчиво. - Довольно достоверно доказала, что невиновна. 
   - Но она назвала имена богов, значит... 
   - Ничего не значит, - раздраженно оборвал следователя маркиз. - Это их школьные классы. Завтра ты ее спросишь об этом, получишь название книги, по которой она училась, имя автора и год, когда книга была напечатана. Что будешь делать дальше? 
   Итчи пожал плечами. 
   - У нее были клиенты из саалан. Их можно вызвать на беседу. 
   Агуане покачала головой. 
   - В первом докладе досточтимой Хайшен есть письма к наместнику как раз от них. Свидетельствуют за ее полную благонадежность. И по истории в лагере беженцев все чисто. Влияния напрямую она не применяла, только через публичную страницу, все законно. 
   - Но тогда откуда вот это? - Вейен указал пенной на алый лепесток цветка в схеме на доске. 
   Исиан понял, что пора вмешиваться. 
   - Я могу видеть записи? 
   Маркиз посмотрел на него с интересом, как на внезапно заговорившую лабораторную доску. 
   - Мои? 
   Исиан вежливо улыбнулся. 
   - Если ты работал с ней первые дни, то да, твои. 
   - Но зачем? - Вейен не скрывал удивления. 
   - Ваш Новый мир - пока единственный исследованный вами, - вежливо сказал сайх. - Я верю, что вы на этом не остановитесь, как не остановились мы. Но сейчас вы встретились с чем-то незнакомым вам. Как знать, возможно, оно окажется известным мне. Я сам за жизнь посетил несколько миров, и о нескольких десятках миров рассказывали люди моего дома, жившие и работавшие по другую сторону звезд. Я просто предлагаю вам поберечь время. Если то, что вы нашли, неизвестно мне, я скажу об этом сразу же. Если я уже встречал такое, это упростит вам работу. 
   - И получишь новое знание, - с понимающей улыбкой кивнул Вейен. 
   - Если так, - ответил сайх вежливым полупоклоном, - я найду, как за него расплатиться. 
   И Вейен решился. Он достал шкатулку с кристаллами, покопался в ней. 
   - Вот эти. Можешь смотреть. 
   Исиан принял камни, взял первый и вгляделся. И улыбнулся, узнавая. На всякий случай бегло посмотрел второй. 
   - Да, мне это известно. Даже в двух формах. Смотри и сличай. 
   Вейен немедленно попытался нахамить. Он вознамерился перехватить контроль, войдя в сознание сайха, но тот только улыбнулся, возвращая на место границы. Маркиз было дернулся, но любопытство победило спесь. И Вейен погрузился в предложенное сайхом воспоминание. Исиан и сам был рад припомнить тот день. 
   Полированный деревянный помост, гулкий, как барабан, усиливающий каждый шаг до звонкого удара и превращающий каждый поворот в долгий шелестящий звук, от которого холодом охватывает спину. Два барабанщика, слева и справа от помоста, ритм на четыре счета, нечетные сильнее, первый опорный, третий едва отличим от четных. Он сам обут в легкие сандалии и одет в тонкие широкие штаны, белую рубашку и цветной высокий пояс с бахромой, голова повязана белым платком. Тот, второй - в красном платке и алой рубашке. На его ногах крепкая кожаная обувь на скошенном каблуке пальца три высотой. В левой руке он держит прямой нож, лезвие у ножа длинное, длиннее держащей его ладони. 
   Там-та-тах-та, там-та-тах-та! - бьет барабан. Двое кружат по помосту, сцепив правые руки. 
   - Что это? - спросил маркиз. 
   - Дуэль, - улыбнулся Исиан. 
   - И чем она кончилась? 
   - Вейен, - Исиан сделал короткий жест плечом, - я перед тобой, значит, победил. С этого помоста мог спуститься только один - лестница слишком узкая и хрупкая. Второй мог остаться на нем, а мог вылететь. 
   Маркиз посмотрел глазами Исиана вниз с помоста. За возвышениями для барабанщиков помост наполовину свисал над обрывом. Воды внизу не было, виднелась россыпь валунов разного размера. Перед входом на помост были вкопаны заостренные колья. 
 
   - Как поднимался второй? 
   - Того, кто в белом, поднимали на руках, потом барабанщики занимали площадки и закрывали путь. Первый вызывал второго на глазах у всей площади. Второй, в красном, поднимался по лестнице. Ее ступеньки подпилены, два раза на них встать еще можно, а наступишь третий раз - сломаются. Лететь оттуда... неприятно. Дешевле сломать шею сразу. 
   - За что вы дрались? 
   - Это личное, - с улыбкой произнес Исиан, одновременно сообщив маркизу Зовом: "За честь моего друга". 
   - Хорошо, - Вейен прикрыл глаза на пару ударов сердца, гася эмоции, почерпнутые из воспоминания. - А вторая форма? 
   - Это не мое, - признался сайх. - Моего донора, он давно умер. Но смотри. 
   Исиан знал, что маркиз видит сейчас. Полумрак, золотые огни, бледные от бессонницы лица, блестящие глаза, блестящий паркет, блестящие от специальной мази волосы мужчин. Сверкающее стекло бокалов и бутылок, сияющие драгоценные украшения на женщинах, вычурная сложная одежда, совершенно непохожая на сааланскую или одежду сайхов, и ни на что из одежды людей Нового мира. Хрипло постанывающий музыкальный инструмент задает все тот же ритм: четыре счета, первая доля опорная. Пары скользят по паркету. Танец о большем... которое никогда не случится. 
   - Любопытный мир, - уронил Вейен, покидая сознание Исиана. 
   - Да, - согласился сайх. 
   - Что это за обычай? - спросил маркиз. 
   - Я так и не понял, - признался Исиан. - Похоже, такая форма приглашения к близости. 
   - Зачем так сложно? - поразился сааланец. 
   Сайх усмехнулся. 
   - Ты обратил внимание на их одежду? 
   Ему удалось. Он стянул на себя все внимание следственной группы и развлекал их, пока обе луны не повисли прямо над морем. Потом они очнулись, и следователь Итчи сказал, что найденное все равно нужно как-то определять. 
   - Легкомысленное поведение? - пожал плечами Исиан. 
   - Завтра посмотрим, - сказал Итчи. И день закончился. 
   Следующий день оказался еще гаже предыдущего. Полине объясняли, какая она тварь, как нечестно поступила с мужем, предав и его ожидания, и ожидания своей семьи, стыдили за гибель ребенка. Она сидела перед следователем и чувствовала, как оцепенение постепенно сковывает тело, как сознание пытается посмотреть на происходящее со стороны - хотя бы из-за окна. Постепенно терялся интерес к словам, лицам и вообще происходящему, и становился все более важным и увлекательным узор трещинок на краю стола, за которым она сидела. В какой-то момент она обнаружила, что в комнате полная тишина и следователь смотрит на нее как-то слишком внимательно. Она посмотрела на него в ответ. 
   - Ты слышала вопрос? - спросил он. 
   - Да, - сказала она и принялась вспоминать, что из этого потока звуков было вопросом. 
   - Ты поняла его? - спросил следователь. 
   - Нет, - ответила Полина. - Спроси по-русски. 
   - Он же был совсем простой, - неприятно удивился следователь. 
   - Я не поняла, - повторила она. - Переведите мне. 
   - Зачем ты вообще выходила замуж, если не собиралась ни подчиняться мужу, по вашему обычаю, ни иметь детей? Ты поняла вопрос? 
   - Да, поняла, - кивнула она, давя растущее ощущение омерзения. - Но буду отвечать по-русски. 
   - Отвечай как-нибудь, - раздраженно сказал следователь. 
 
   Полина уперлась взглядом в стену за его плечом и сказала на родном языке: 
   - Этот брак с самого начала был моей ошибкой. Мне следовало быть внимательнее и отказывать этому человеку даже в просьбе попить с ним кофе. 
   - Почему? - спросил Итчи на сааланике.