У свободы цвет неба (СИ)
- Младшему да Юну? Айрилю? После потери имени? Ты серьезно? - Вейен развеселился. - И как это пережила Онтра?
Эрве пожал плечами.
- Была шокирована, говорят, но согласилась на сделку и приняла мистрис в семью второй матерью своего сына.
- Без брачного соглашения? - удивился маркиз.
- Эйе, ну конечно, - недоуменно сказал досточтимый. - Это же Новый мир, у них эксклюзивное брачное право с обязательным скреплением союза нежной игрой.
- О Пророк, - вздохнул Вейен, - какой же бред.
- Ну да, - поморщился Эрве, - вот мистрис и настояла на формате, подтверждаемом сразу и правом их мира, и законом саалан. Она принята в клан да Юн как усыновившая Айриля. Но кажется, не слишком вдавалась в этот вопрос и даже не узнала о своих правах.
- Так, - Вейен да Шайни посерьезнел. - И что же ты хочешь у меня узнать о ней?
- Эйе, кто она? - задавая вопрос, Эрве смотрел на маркиза, как смотрят на близкого друга, ожидая помощи. - Я ее совсем не понимаю. Мне кажется, она опасна, но не той опасностью, которую мы знаем и которой привыкли противостоять.
- Эрве, ты все-таки очень невнимателен, - вздохнул маркиз да Шайни. - И у тебя слишком короткая память для предстоятеля. Мы оба видели это, хоть и давно.
- Да, признаю, - преодолевая раздражение и стыд, сказал магистр Академии. - Ты прав, я действительно не помню.
- Мона Неля, - Вейен выронил эти два слова почти без выражения и глядел во время реплики в пламя камина. Потом он добавил, не меняя позы. - Та смерть на ступенях храма, помнишь?
- Ты хочешь сказать, опять Магдис? - магистр вытаращил глаза и вцепился в подлокотники кресла.
- Если я прав, то думаю, что да. Мои шпионы, живущие на Островах, рассказали мне, чему она научила Кэл-Аларца, и я думаю, что кроме нее, вариантов немного. И Эрве, если это действительно она, нам еще крупно повезло, судя по тому, что случилось с Унрио.
- И зная это, она настаивает на своей виновности во всех беспорядках в Озерном крае? - изумился магистр.
- Эрве, ты все тот же, - терпеливо сказал маркиз. - Женщина не знает, конечно. Она же из Нового мира. Но божество может не иметь намерений посвящать перчатку в свои планы. Кроме того, если они с Нелей пара, то первая была левой, забирающей, а теперь появилась правая, отдающая.
- Я понял, - сказал магистр, вставая. - Благодарю тебя, Эйе.
- Не стоит, Эрве, - сказал маркиз, все так же глядя в огонь. - Желать тебе удачи было бы дурной шуткой теперь, а сочувствовать я подожду.
- Да, Эйе. Конечно. - Магистр Академии тихо вышел из кабинета маркиза, огляделся в поисках мажордома, но того не было видно. Он вздохнул и направился к двери, в осеннюю темноту улицы Роз, блестящей от мелкой водяной взвеси, принесенной ночным ветром с моря.
Следующий, седьмой, день суда у Полины Бауэр был свободным. Из представителей края пригласили только Марину Лейшину. Удивительно учтивый и даже галантный Жехар предложил Полине провести день в городе, и она, подумав, согласилась. День вроде обещал быть ясным, и представившаяся возможность отвлечься от тяжелых мыслей если не радовала, то давала передышку. Первая его половина такой и оказалась. Всю ее заполнил яркий город под синим небом, два еле заметных полумесяца в синеве, пестрые крыши, запахи выпечки и пряностей из дверей харчевен, таверн и кабаков, звонкий и пестрый Новый рынок, облетевший городской парк и голубые беседки в нем над водой не то ручьев, не то речек, в воде которых мелькали едва видимые тени каких-то существ, то совсем мелких, размером с уклейку, то длиной почти с человеческую тень. А после обеда в город пришел туман с моря, такой густой, что стоя на площади, нельзя было увидеть домов с другой ее стороны. Полноценный сааланский час Полина еще пыталась рассмотреть что-то из архитектуры, потом все же заметила, что дышать стало неприятно и тяжело, и призналась Жехару, что хочет куда-нибудь под крышу. Он кивнул - мол, я и сам весь продрог, - и направился к какой-то двери. За дверью оказался, разумеется, кабак, и не просто кабак, а прямо местная версия ночного клуба, с живой музыкой в лице четверых вполне милых ребят, играющих любому, кто захочет петь. "Ну вот и караоке, звезда моя", - хмыкнула про себя Полина. В кабаке подавали чай, разные фруктовые и ягодные наливки на местном сладковатом коньяке, сыры, орехи, фрукты и печенье пятнадцати сортов.
- Для полдника сойдет, - подытожил Жехар. - Пережидаем облако здесь.
- Туман? - переспросила Полина.
- Нет, это облако, - повторил Жехар. - Оно просто опустилось на город, его вытеснили сверху другие облака, они придут завтра. Будет шторм, но мы проведем день под крышей. Завтра ты нужна на заседании, сегодня нет.
- Большое оно, это облако? - с интересом спросила Полина.
- Да, - ответил ее страж. - Как гора за Исюрмером, может, больше. Оно будет долго таять. Хорошо, что тут музыка. Нам не будет скучно.
А заседание оказалось полностью посвящено разбору ошибок и промахов представителей Академии в Озерном крае. Досточтимый Эрве, магистр, чувствовал себя едва ли лучше Унрио да Шайни в третий день суда.
Сперва досточтимая Хайшен развернуто и подробно рассказала обо всех ошибках, допущенных во время исследования края. Резюме ее было суровым: экспедиция оказалась на территории, где под каждым поселением кости в четыре слоя и старые боги заходят на чай так запросто, что никто уже даже не достает парадную посуду. Эта обыденность всех и обманула, но это скорее объяснение, чем оправдание. Оправдания этому нет, поскольку исследование провалено. Из-за этой невнимательности в начале процесса интеграции представления были неверными, а верифицировать их никто не стал, маги ждали, пока окружающий Новый мир подстроится к представлениям досточтимых, а он не стал, он тренированный и упорный.
Марина Лейшина, выйдя после Хайшен к столу Совета, так же подробно и аргументированно доказала принципиальную неправомочность применения права саалан в крае. Затем она перешла к конкретике, поставив досточтимым в вину не только репрессии, но и ограничение доступа к контрацепции для женщин при нулевой ее доступности для мужчин. Следствия этого ограничения она перечисляла не менее четверти часа. А потом сказала:
- При подобном подходе к вопросу бороться с проституцией и торговлей детьми можно до скончания времен, и ситуация меняться не будет. Забрав с панели одних, вы обнаружите там других завтра же только потому, что им больше некуда деться. Выкупив или изъяв с улицы детей недобросовестных родителей, вы обнаружите завтра ту же ситуацию в других семьях, потому что родительская добросовестность обеспечивается еще и способностью обеспечить и вырастить, а эти две задачи в наших условиях решаются непросто.
Вейен да Шайни, слушая оба выступления, сидел с приятной улыбкой человека, точно знающего, что происходящее может принести какую-то только ему известную пользу и он успеет получить свой выигрыш первым.
После Марины Лейшиной князь да Гранна вызвал к столу Унриаля да Шайни. Ему задавали много неприятных вопросов все члены судебной коллегии, но присутствующие в зале понимали, что это попытки сорвать злость за то, что он не стал безропотной жертвой. Наконец, дали слово ему самому.
- Я делал то, что мне говорили, - сказал маркиз. - Я вполне доверял достопочтенному и старался понять его прочтение Пути и долга. Мне было сперва не по себе, но чаще всего проблемные вопросы как-то решал Гарант, потом он покинул нас, и мне стало страшно, а потом очень страшно, но я думал, что они лучше меня знают. В конце концов, я принял решение магистра Академии, предложившего пост достопочтенного человеку, которому он доверял и которого он счел достаточно опытным и верным, чтобы наставлять на Путь край и меня. Вы видите, что из этого вышло. За свое решение слушать его я расплатился сполна.