У свободы цвет неба (СИ)
Этот вопрос Димитри даже принес Марине Лейшиной. Она посмотрела на него очень удивленно:
- Ну ты даешь. Они же похожи. Как мы с Афье, а может, даже больше.
Димитри посмотрел за окно, в октябрьское небо, наливающееся предстоящим дождем, и попросил:
- Объясни мне это сходство. Я не вижу.
Лейшина зябко повела плечами, включила кофе-машину, нацедила себе в чашку порцию эспрессо, глотнула, ругнулась на вкус, тоскливо глянула на возвышавшегося над ее столом князя:
- Ты, может, хоть присядешь, чтобы я себе шею не свернула?
Димитри послушно подвинул кресло и устроился напротив Марины через стол.
- Нечего тут объяснять, - сказала она. - Все на виду, все открыто, только почему-то никто не сравнивает. Она для семьи была расходный материал для реализации их ожиданий, потом то же самое на работу принесла. Он был точно тем же для своего Дома, вышло два в одном. Обоих выкинули за несоответствие, а не обнаружив за порогом в слезах, принялись возвращать теми же средствами, какими избавлялись. Оба отморозки без чувства самосохранения. Обоих принуждать себе дороже. Обоим плевать на себя с телевышки, зато за своих подопечных или подзащитных не только кого угодно руками порвут, но и костьми при этом лечь не смутятся. У обоих слово с делом не расходится: сказано - значит, будет и сделано. Невзирая на цену. Оба мастера отжечь в свободное время так, что потом об этом годами передаются легенды и сказания. Не считая того, что это два чертовых эстета, постоянно страдающих от несовершенства мира. Только если Поля пытается поправить дело посредством поиска метода, который сработает в любых руках, то Исиан сначала решает задачу, потом объясняет, что вот то, что он сделал, - это метод и есть. Результаты при этом получаются на удивление одинаковыми: Полины методы может до конца понять только Поля, хотя когда она объясняет, все кажется очень простым. А решение Исиана работает только у него в руках, но если он будет стоять рядом, пока ты делаешь, получится все так же классно, как и у него... И при этом оба уверены, что при желании делать то, что могут они, так же легко - всего лишь вопрос времени, и не очень большого. А, да: что такое мораль, оба слышали очень приблизительно. У них этика. Личная. Собственноручно сделанная под персональные нужды. При этом встреча с общественным мнением для них обоих каждый раз причина очень большой печали, даже если это мнение вдруг почему-то хорошее... Хватит или продолжать?
- Пожалуй, довольно, - задумчиво произнес князь. - И, Марина, если тебе не жаль, сделай чашку этой своей гадости для меня тоже.
Получив свой кофе, он сделал маленький глоток, пробуя напиток, и убедился: Марина варит кофе лучше. Но все-таки она слишком строга к кофе-машине.
- Не такая уж и гадость, - улыбнулся он. - Получается, в других, менее тяжких обстоятельствах у этих двоих не было шансов сойтись?
- Ну почему, - возразила Марина. - Еще же танго. В других обстоятельствах был бы другой формат, и возможно, они не были бы настолько близки, но шансы были. Правда, зная Полю, она бы его так и морозила на дальней орбите. "Я дефектная, он еще сто раз найдет лучше..." - усмехнулась она, передразнивая подругу.
- Это она об Исиане так сказала? - удивился князь.
- Нет, о нем она уже ничего говорить не могла. Он появился, когда ей трепыхаться было уже нечем. Но знаешь... мы, конечно, уже привыкли, что живем то ли в сказке, то ли в фильме фэнтези, конечно. Вот только если из этой истории кто-нибудь решился сделать книгу, самым фантастическим в ней лично я назвала бы то, что к Полиному берегу прибило не очередную хищную тварь, а нормального мужика, причем именно тогда, когда она уже не могла сопротивляться...
- Что же в этом удивительно? - спросил Димитри. - Конечно, на помощь человеку в беде придет тот, кто более чутко относится к любым бедам, не только к своим. Таких людей принято считать хорошими, и не зря: без них в мире было бы куда больше горя.
- Да есть у Поли одна теория... - вздохнула Лейшина. - И знаешь, она столько раз подтверждалась у меня на глазах, что я даже уже и поверила. Согласно этой теории, человек в беде не может привлечь никого, кроме хищника или падальщика. Да, они искренне хотят помочь, но их помощь только надежнее топит. Так что когда в Исанисе к ней начал клеиться Вейен да Шайни, случилось как раз закономерное. А вот то, что Исиан влез в эту историю и оказался не тем, кем показался по истории с Алисой, - вот это и есть фантастика.
- Ты мне сейчас кое-что объяснила, - задумчиво сказал все еще наместник края. - Я в первый свой год здесь думал, что помогать сбегутся со всего мира, включая Индию, стоит только рассказать, что произошло. И никак не мог понять, почему нет реакции ни на письма, ни на звонки, да и личные визиты не имеют эффекта.
- Это общемировая практика, Димитри, - покривилась правозащитница. - Проблемы принято скрывать, а если уж о них объявляют, то только затем, чтобы соседи не выставили счет за брызги, летящие к ним за забор.
- Чернобыль, да? - быстро спросил князь. - Меня уже просветили на этот счет.
- Говоря о техногенных катастрофах - именно Чернобыль, да. И Фукусима, которая в Японии, но по той же схеме. И это только то, что не удалось скрыть.
- Были и другие? - уточнил Димитри. - Оставшиеся тайной?
- Не совсем тайной все-таки, - усмехнулась Марина. - Работа правозащитника состоит и в том, чтобы такие тайны вынимать из-под ковра, куда их замели, и предъявлять людям. Знаешь, люди, какими бы они ни были, все же имеют право принимать решение осознанно...
- Об этом потом, Марина. Расскажи про аварии.
- Тебя утешит, что косячили и до вас, и с такими же последствиями? - Лейшина приподняла бровь.
- Меня как Димитри с Кэл-Алар - не особенно. А вот госсовет империи может и утешить. И тогда им будет проще выбрать мне преемника.
- Ну хорошо, раз кому-то от этого будет проще. Для начала возьму семьдесят восьмой год, когда советский спутник "Космос-954" с ядерной установкой на борту упал в Канаде. И взорвался, вестимо. В связи с редкой населенностью тех мест, пострадавших не было, но компенсацию платить пришлось. Из кошельков населения в том числе. И таки замяли вопрос. Хотя отношения с Америкой и Канадой малость подпортились. На три года запуски этой модели спутников приостановили, а через пять очередной, тысяча четыреста второй спутник серии навернулся с орбиты в воду океана. Тоже без пострадавших. Сразу предупреждаю: киты и дельфины не в счет, Димитри. И люди, на которых несколько лет выпадали радиоактивные дожди, тоже не в счет, по документам аварии не было, и пострадать им было не с чего. Напомню, что рак тогда лечили хуже, чем теперь.
- Я так понимаю, - уточнил князь, - ты решила построить рассказ по нарастающей? Продолжай, пожалуйста.
- Я продолжаю, - кивнула Лейшина, закуривая. - История в Краматорске длилась девять лет. Это около Донецка, теперь территория Украины, тогда она входила в Советский Союз. Горнодобывающий регион, карьеры, шахты... и оборудование. В том числе главный герой истории - радиоизотопный уровнемер, частью которого является капсула с радиоактивным элементом цезием. И вот эту самую капсулу потеряли в конце семидесятых годов в одном гранитном карьере. Потеряли и потеряли, поискали, не нашли, добычу закрывать не стали - пятилетний план, обязательства, все такое. Она нашлась сама, эта капсула, и перед тем как найтись, несколько раз очень толсто намекнула на свое присутствие. В восьмидесятом году в Краматорске был сдан в эксплуатацию жилой дом. Не единственный, конечно, но один из сданных оказался с сюрпризом. Через год в одной из квартир дома все трое жильцов умерли от лейкоза. Это рак крови, Димитри, он часто возникает как последствие облучения. Ну умерли и умерли, печально и загадочно, но не до загадок, надо идти вперед, надо жить дальше. Квартиру передают новой семье - и там опять смерть от лейкоза. Шестнадцатилетний сын хозяев. Врачи разводят руками: скверная наследственность, дурная экология, ничего не поделать. Отец умершего мальчика добивается расследования причин, в том числе требует исследовать дом - и в стенной панели находят источник фона, которым оказывается та самая капсула. Людей временно отселяют, удаляют капсулу, а потом всех тихо-мирно возвращают обратно и вопрос закрывается.