У свободы цвет неба (СИ)
- Вот что мне интересно. Вы все такие бойкие после смерти или через одного?
Полина, все еще в тонусе после предложенного питья, широко и ясно улыбнулась:
- Так вы проверьте. Наши, украденные в рабство, тут наверняка умирали, найдите захоронение, и... ах, да! - спохватилась она. - Вы же не хороните в землю. Тогда есть смысл проверять места самой смерти.
Магистр вздрогнул.
- Вейен, ты был прав, - сказал он. - Эта баллада страшнее.
Полина посмотрела в окно.
- Рассвело, - сказала она. - Маркиз, дамы, благодарю за эту ночь. Не провожайте, я пройдусь по городу пешком.
До апартаментов она добралась, когда солнце стояло уже выше крыш, а сайни закончили развозить молоко. У крыльца ее ждал мелкомаг в цветах Димитри. Полина отмахнулась от него, сказав, что никуда не пойдет, и поплелась вверх по лестнице с одной только мыслью: рухнуть и выключиться. Но стоило ей коснуться щекой подголовья, как она услышала голос князя:
- Где ты была и кто тебя этим напоил? Полина, не спи! Тебе нельзя сейчас спать!
Марина не особенно любила ночные бдения, но привыкла к ним. За десять лет постоянного проходного двора в собственном доме привыкнуть можно ко всему. Она поняла, что вечер перестает быть томным, когда Афье да Юаль вдруг замолк на полуслове, наблюдая короткий разговор Асаны да Сиалан с магистром Академии. Несколько кинжальных реплик, которыми эти двое обменялись, звучали в полной тишине, Димитри вмешался уже под конец скандала. Потом, когда все разбрелись по залу, делая вид, что ничего особенного не произошло, Марина поймала да Юаля за рукав и попросила проводить ее в сад покурить. А на крыльце, стрекоча зажигалкой со стертым кремнем, спросила, что это было и как ей понимать увиденное. Афье долго молчал, а когда начал отвечать, на лице его не было ни тени обычной для сааланца улыбки.
- Ты ведь сама все видела, - сказал он. - Эрве недоволен браком Асаны, и это понятно. Димитри сговаривал ее пять раз, но все пять раз Эрве расстраивал помолвку.
- Он на нее сам, что ли, претендует? - хмыкнула Лейшина.
- Будь так, он мог просто прийти и сказать ей об этом. Жениться он, конечно, не может, но он красив, умен, вежлив... наконец, он самый образованный собеседник по эту сторону звезд... вряд ли дело могло кончиться отказом.
- Тогда чем она ему так насолила?
- Нет, - улыбнулся граф да Юаль. - Она не солила ему вино. Но посолит, если выйдет замуж.
Марина задумчиво затянулась последний раз, выдохнула дым и придавила окурок в случайном блюдце, принесенном сайни.
- Что-то имущественное, да?
- Да, - подтвердил да Юаль. - Родители виконтессы погибли, когда она еще училась, ее опекуном стала Академия.
- Доход с земли, верно? - уточнила Лейшина.
- Именно так, - ответил Афье да Юаль. - Но это справедливо, ведь защита земель от ящеров тоже задача Академии.
- Может, и справедливо, - хмыкнула Лейшина, - только наследнице уже не двенадцать лет. И насколько я знаю, она сама кого хочешь защитит от чего угодно.
- Нам всем предстоит это выяснить следующей весной, - вздохнул да Юаль. - Ее родители были сильными магами, но задача оказалась слишком тяжелой для них. А теперь она встанет и перед Асаной. И Академия больше не будет ей помогать. Знаешь, Марина, я все еще впечатлен ее помолвкой. Нужно очень сильно любить человека, чтобы поставить под угрозу свою и его жизнь ради недолгой возможности быть вместе. Интересно, он знает?
- А что за задача? - поинтересовалась Лейшина.
- Ящеры, - самым обыденным тоном сказал Афье да Юаль. - Каждую весну они проходят от побережья к Сиале, чтобы спариться в пресной воде и отложить яйца в развалинах в устье Айны. Если дать им пройти свободно, они снесут с лица земли половину Исаниса. А следующей весной пойдут снова.
- Но почему тогда столица Аль Ас Саалан здесь, а не в устье Айны? - удивилась Лейшина.
- А там ддайг, - усмехнулся да Юаль. - Это их город, и они возражают против попыток там построиться. Оружием и огнем возражают, если ты понимаешь, о чем я. То есть огонь они как раз и не используют, но по итогам лучше бы уж жгли.
Марина посмотрела на зажигалку, безотчетно извлеченную из кармана, и принялась снова искать сигареты в сумочке.
- Афье, я чего-то не понимаю?
- Вполне возможно, - согласился граф да Юаль.
- Ты сейчас сказал, что магистр Академии рискнет безопасностью столицы и вашего императора только потому, что не согласен с естественным решением женщины выйти замуж и хочет продолжать пользоваться ее собственностью, так?
- Да, - поттвердил граф.
- Почему, Афье?
- Ну ведь она еще может передумать, Марина.
- А если не передумает?
- Тогда ей придется рискнуть. Собой, мужем, землями, титулом - всем, что у нее есть.
- Афье, я это уже поняла. Но если она справится?
- Если она справится, Марина, Академии все равно придется уйти из графства Сиалан. А это их последний источник дохода. На средства, получаемые из графства, содержатся школы, госпитальные замки, выполняется часть миссий на землях других марок и герцогств, переписываются книги, покупаются лекарства, выплачиваются долги краю наконец.
- А остальные их источники дохода куда делись? - Марина задала вопрос почти машинально, пытаясь сложить в голове уже сказанное.
- Еще их финансировал Вейен да Шайни, но уже полгода как перестал, - поморщился Афье. - Нет, конечно, они зарабатывают и сами, но этого мало для всего, что они делали.
- То есть проторговались, - подвела она итог.
- Так, да, - согласился да Юаль. - И Эрве уже нечего терять, кроме доброй памяти об Академии. А ведь он ее поднял из руин после смерти старого магистра.
- А образование у вас только церковное? - уточнила Лейшина.
- Академия все же не вполне церковь, - возразил да Юаль. - Конечно, есть и баронства, содержащие школы, как правило, гвардейские и воинские. Свои школы есть и у цехов. А общее образование дает обычно все же Академия. Но беда не в этом, Марина. Беда в том, что только Академия может контролировать добросовестность светских магов.
- И Эрве решил пропадать не одному, а рискнуть столицей империи, поскольку империи без Академии все равно не выжить? Так надо понимать?
- Марина, - вместо ответа сказал Афье да Юаль, - я могу попросить у тебя сигарету? Кажется, самое время попробовать закурить...
На остаток седмицы, на которую Димитри оказался привязан в Исанисе, он перевез Полину в дом матери Дейвина да Айгита, Альены. Возбуждающее память средство, выпитое ею в доме маркиза да Шайни, оказалось последним испытанием ее сил. Насилу разбудив женщину, князь обнаружил, что она не может ни встать, ни умыться без помощи. А уговорить ее поесть ему вообще не удалось. Идти выяснять отношения с Вейеном было бы бессмысленной тратой времени, поэтому Димитри просто собрал вещи подруги, взял ее на руки и шагнул в портал, ведущий к Альене да Айгит.
Вот так ключ от дома, подаренного Полине императором, опять оказался у князя, и он, наблюдая за работами допоздна, решил переночевать там. Он знал этот дом когда-то, но за жизнь воспоминаний наслоилось достаточно, чтобы те, давние, не причиняли боли. Сейчас, руководя работами и оставляя распоряжения, Димитри старался восстановить этот дом таким, каким видел его когда-то давно. На галерее были уже готовы две жилые комнаты, обе князь помнил как гостевые. Он принес постель в ту из них, где ему доводилось ночевать в незапамятные времена, и разложил, походным порядком, прямо на полу. Ночные сны его были вполне обычными снами усталого человека, состоящими из обрывков дневных забот и тревог. А утром ему приснилась Неля. Живая, прекрасная, сияющая, огненно-золотая. Она вошла в комнату и засмеялась, глядя на него: