У свободы цвет неба (СИ)
- Действительно, что-то странное. Моль вроде бы полиэстер не ест, - хмыкнул Валентин.
- Моль я вывел сразу, и тараканов тоже, - вздохнул Айриль. - Заодно и у соседей, чтобы два раза не делать. А шторы... они распались от того, что я рядом. Я поговорил с хозяйкой апартаментов, она думает, что ткань распалась из-за света, ей вредят солнечные лучи, но не за год же. По совету хозяйки я нашел льняные и повесил, а пока вешал, потрогал ткань. И понял: вот то, что надо. Там, за звездами, это купят за любые деньги. И не только ткань. Семена, очесы, пакля, костра - там пригодится все. За границей края есть люди, готовые продать сырье в обход санкций. Но купить мало, нужно привезти.
- А ваши что, до сих пор не присмотрелись?
- Первая экспедиция присмотрелась, - ответил Айриль, - очень внимательно. Сперва им все очень понравилось - и шелк, и хлопок. Но потом кто-то навел справки и узнал, как этот самый хлопок выращивали.
- И что? - не понял Валентин.
- Мы не можем носить ткань с такой историей, - признался сааланский мальчик. - Для нас это неприемлемо, как убить животное-компаньона для еды.
- Ясно, - уронил байкер.
- Вот, - закончил рассказ Айриль. - А шелк дорогой. И поэтому мы ходим в своем.
Валентин помолчал, что-то прикидывая.
- Лен точно никто не продает туда к вам?
- Князь переправляет ткань к себе на Острова, но очень понемногу, скорее как местную диковинку, - Айриль с полуулыбкой пожал плечами. - Шелк возят да Шайни, это их бизнес. А остальным точно никто не торгует, я попросил родных проверить. Мы будем первые.
- Вы? - переспросил Валентин. - Не наместник?
- Он войдет в долю, но не больше. И я хочу, чтобы матушка получила часть дохода. И вот что, Валентин Аркадьевич.
- Что?
- Съезди в ОБНОН, попроси поставить лаборатории портала на учет и выделить охрану.
- Толку-то от них... - заметил Валентин.
- От них очень много толку! - возразил Айриль. - Они тут закон, и если что-то случится с лабораторией, которую они учли, это уже преступление, а не просто разговор.
- Можно подумать, это кого-то остановит, - хмыкнул байкер.
- Валентин Аркадьевич, - очень серьезно сказал маркиз, - я сделаю все возможное для того, чтобы его самого и его людей убил не я. Я очень не хочу убивать в этом городе.
Марина озиралась, стоя на палубе корабля. Он назывался "Солнечный блик", был небольшим и быстрым. Князь сказал, одним из самых быстрых в его флоте. Справа виднелся изящный, как игрушка, замок Вдовьего острова. Архипелаг Кэл-Алар за кормой выглядел парой пестрых больших ящериц, греющихся на солнце. Шел пятый час их морского путешествия. Смотреть в воду совершенно не хотелось, хватило и наблюдения сцены из жизни обитателей гавани, сопровождавшейся впечатляющими красными разводами на воде и ошметками чего-то розового, впрочем, шустро подобранными то ли рыбами, то ли каким-то другими морскими ящерами, более везучими. Поэтому Лейшина любовалась небом. Полина, наоборот, увлеченно всматривалась в воду, чуть не свешиваясь с борта. Слава богу, хоть не комментировала больше свои наблюдения. Ее восторженных предположений, во что могут развиться эти конкретные существа, если вообще выживут, и кем могут быть заменены в пищевой цепочке, хватило даже матросам Димитри. Теперь "ученую мистрис" почтительно обходили по широкой дуге и украдкой прикасались ко рту ногтем большого пальца левой руки - так, на всякий случай. Понятно, что настоящую некромантку капитан Дью вез бы с браслетом на руке или как-то иначе защитив команду, но мало ли что они умеют и могут, эти странные люди из-за звезд. Та, которая выглядит самой ученой из всех, значит, и самая опасная. Капитан, конечно, рядом и бдит, но мало ли что.
Сам капитан в это время заканчивал конфиденцию. Досточтимого, пришедшего с ним, моряки видели впервые, и неудивительно. Дью мельком обмолвился помощнику, сейчас стоявшему у штурвала, что он, этот досточтимый, лет пятнадцать просидел в Новом мире, а до того работал где-то в столице, не то в монастыре, не то в представительстве Академии. И команда сделала вывод, что эта конфиденция - скорее какой-то совет по столичным делам и предстоящему суду. Капитану немного сочувствовали: он вложил в земли Нового мира много денег, вызвал туда многих своих людей и все равно остался должен, раз предстояло разбирательство в столице. Женщины, представлявшие вторую сторону в будущем разбирательстве, показались морякам вполне здравыми на первый взгляд, но кто знает, как обернется дело, суд есть суд.
Моряки были правы только отчасти. Финансовый вопрос заботил князя во вторую очередь, а может, даже в третью.
- Я только теперь понимаю, насколько плохо все получилось с Полиной. И думаю, она глубоко несчастна теперь, - сказал он Айдишу, заканчивая рассказ о своих чувствах и мыслях по поводу произошедшего и предстоящего.
- Возможно, она еще привыкнет к своему новому положению, - предположил досточтимый.
- Вряд ли, - вздохнул Димитри, - я вот не привык. А моя жизнь уже теперь раза в четыре больше всех прожитых ею лет и не меньше чем втрое длиннее времени, которое она вообще проживет.
Полина в этот момент совершенно не думала о том, счастлива она или несчастна. Ее занимали совсем другие материи. Морские ящеры уплыли куда-то, смотреть в воду можно было еще долго, но она вдруг заметила, что фальшборт корабля покрыт лаком явно земного происхождения, и решила присмотреться заодно и к такелажу. Увидев капроновые паруса, стальные ванты и прочие признаки взаимопроникновения материальных культур, она с усмешкой сказала подошедшей Марине:
- Даром времени не терял, а?
- Кто? - не поняла Лейшина.
- Наш гостеприимный хозяин. Кораблик переоснащен, и думаю, не только этот.
Марина наконец присмотрелась к парусам и тихо помянула на идише счастье, небо, матушку и что-то еще. Потом спросила, все еще глядя на такелаж:
- Думаешь, он один воспользовался привилегиями?
- Не знаю, - Полина пожала плечами. - Посмотрим, если будет возможность оглядеться в столице.
- Да, - кивнула Марина, - интересно. Вот что мне странно, Поля. Я посчитала, поспрашивала, и по Инглхарту у них получается положительный ценностный индекс по обеим шкалам, хотя уровень развития производства сравним где с Турцией, а где и с Руандой. Про качество жизни я вообще молчу, но вот тем не менее. Собственно, конфликт потому и произошел, что они не поняли, что наступили нам на ценности. У них ценности самовыражения как бы по условию, а нас они свалили обратно к приоритетам выживания. У них общество секулярное, как бы их эта Академия не пыжилась, а наша традиционность, - Лейшина вздохнула, - в общем, уйти от нее как социум мы формально сумели, но, если по-честному, нам ее из себя еще выгребать и выгребать.
- Совсем не странно, - возразила Полина, - магов у них не большинство, а отсутствие антибиотиков не дает им обнаглеть окончательно, как обнаглели мы с середины двадцатого века. И ехать на пинках в режиме зомби до полного распада функций им нечем, слишком мал запас и ничтожен выигрыш.
- То есть офисной культуры у них не будет? - Марина с интересом прищурилась на подругу.
- Как бы она у них по категории некромантии не пошла, с такими-то взглядами на жизнь, - усмехнулась та. - Давай-ка лучше о другом. Ты из кабака пришла в другой одежде, и твоя блузка погибла от одного пореза. Ты понимаешь, что та возня около вас была не случайной?
- Понимаю, Поленька. И что это только начало, тоже понимаю.
- Мариша, я тебя очень прошу: не ходи без охраны. Вообще никуда без охраны не ходи. Даже в туалет.
- Даже тут, Поля?
- Тут в туалет можешь без охраны, наверное, - вздохнула Полина и обернулась на звук.
Димитри вышел на из капитанской каюты и, плотно прикрыв дверь, стал спускаться на палубу, но вдруг остановился, глядя куда-то в сторону Вдовьего острова, уже оказавшегося позади. А потом громко и четко скомандовал: