У свободы цвет неба (СИ)
- Что, Дейвин, ты решил рассказать мне страшную сказку на ночь? - весело спросил он, входя.
Граф невольно улыбнулся.
- Не я, а мастер Асани, Унрио. Хотя и по моей просьбе. Садись и слушай. Расскажи нам теперь все по порядку, Макс.
- Что конкретно вас интересует? - спросил сайх.
- Как Алиса оказалась на чужой для нее войне, и почему она считает ее своей, - уточнил вопрос Дейвин.
Макс сделал сложный жест рукой, выражавший трудности с формулировками.
- Для начала, та война была гражданской.
- Гражданской? - переспросил да Айгит. - Как здесь сто с лишним лет назад?
- Дейвин, - очень осторожно спросил Макс, - ты уверен, что такой разговор на ночь - хорошая идея?
- Макс, у меня нет другой, - улыбнулся граф. - И речь идет об Алисе. Давай побережем ее, а я уже давно вырос и думаю, ты не расскажешь мне ничего ужасного. Перед тобой все же маг, владеющий Искусством не первый десяток лет. Что до Унрио...
- Унрио, - перебил его да Шайни, - сам разберется с пьеврами под своим берегом.
Макс пожал плечами и начал. Сперва он в общих словах рассказал о планете, география которой состояла из единственного базальтового горного хребта, вылизанного океаном до блеска с одной стороны, а с другой прогрызенного неглубокими пещерами, с которых начался город, да архипелага, смываемого до камней регулярными цунами не реже, чем раз в три-четыре десятка лет. О том, что астрономия этой планеты насчитывала восемь лун, создавших столь причудливую географию, он упомянул коротко. В основном затем, чтобы его собеседники поняли, что такое "лунное безумие", почему "когда взойдет восьмая луна" значит "в день конца света" и почему в этом мире считали, что здравый и уравновешенный - это тот, кому хорошо подобрали таблетки. С тем, что таблетки лучше всего подбирают армейские врачи, сааланцы спорить не стали и приняли тезис сразу. Не возникло проблем и с мыслью, что прятаться от служб безопасности, занятых отловом инакомыслящих, проще всего именно в армии. Если не считать психушки, но из психушки работать наблюдателем не очень-то удобно. Услышав про двенадцать правящих домов, сменяющих друг друга у власти по жребию, и про двенадцать императоров, одного действующего и одиннадцать ожидающих дня жребия, Унриаль передернулся всем телом и пробормотал что-то про змеиную свадьбу. Дейвин выслушал это молча. Он не дрогнул, даже услышав о полном уничтожении тринадцатого правящего дома, за исключением одного наследника, входящего в общий совет императоров. А когда Макс рассказывал о партизанском движении, захватывавшем астероиды и космические базы на поверхности лун планеты, даже улыбнулся - мол, Сопротивление всюду одинаково. О судьбе Лисицы, девушки-пилота, разменянной командирами трижды и трижды выжившей, быстро рассказать не получилось. В сюжете были гибель подразделения практически полным составом, переход девушки на сторону бунтовщиков, блестящая карьера в их рядах и очень непростое возвращение обратно в ряды благонадежных. О том, как офицера старшего командного состава посылали возвращать эту девушку-пилота обратно, он тоже рассказал. Не умолчал и о том, что этим офицером был он и что именно по его приказу Лисица, которой и была Алиса, потом отправилась в бой против своих вчерашних друзей. Потом упомянул подразделение, считавшееся элитным, в которое она попала, и его историю, завершившуюся расформированием рода войск и отстранением Лисицы от полетов по надуманной причине на полгода. С подробностями, включая служебное расследование, прерванное почти перед формальным завершением. И возвращение в строй без предупреждения, естественно, с требованием сдать допуски к полетам и, разумеется, успешно сданные тесты. И о последнем ее задании, с которого она по плану командования не должна была вернуться, он тоже рассказал. А потом добавил десяток фраз о том, каким способом она уходила назад в Саэхен из точки гибели корабля за секунду до взрыва. И о том, как именно он передавал ей приказ уходить. Напоследок он, просто для справки, сообщил сааланцам, как в этом мире карались занятия Искусством. Когда Макс закончил рассказ, за окном во всю мощь сиял рассвет ясного дня начала лета.
Унриаль смотрел на него очень внимательно, хотя его знобило, и он завернулся в два пледа сразу. Дейвин, зажмурившись, подавил зевок.
- Макс, я тебе очень благодарен. Надеюсь, ты простишь мне эту бессонную ночь.
- Прощу, - улыбнулся сайх, - если ты мне скажешь, зачем ей это на уроках фехтования.
- Я отвечу тебе, - вдруг сказал да Шайни. - Если я верно понял мысль Дейвина, он привел ее ко мне затем, чтобы научить защищаться. Теперь я знаю: ей не просто можно давать оружие в руки. Это необходимо сделать. Чтобы она умела быть воином, а не оружием.
Макс посмотрел на Унриаля с каким-то задумчивым удивлением, как будто тот рассказал ему нечто очевидное, до чего сам Асани почему-то не задумался до этой минуты.
- Хорошая идея, пожалуй. Но если вы не возражаете, я вас сейчас оставлю. Насколько я понял, вам есть что обсудить. А я намерен использовать оставшиеся несколько часов, пригодных для сна, по назначению.
- Конечно, Макс, - кивнул Дейвин. - Добрых тебе сновидений.
Сайх кивнул, встал и вышел. Да Айгит повернулся к Унрио. Тот сидел, кутаясь в плед одной рукой, а второй держась за лоб.
- Унрио, ты в порядке? - осведомился граф.
- Какой же гадостью... - услышал он в ответ.
Развернувшись к Унрио, Дейвин ждал продолжения.
- Какой же невыразимой мерзостью, - сказал да Шайни с чувством, - становятся честь и верность там, где подлость и ничтожество выглядят благообразно. Я буду учить Алису, Дэн. Я знаю, чему ее нужно учить.
Следующий день Дейвин освободил, чтобы выполнить одно обещание, данное публично. Начал он с поездки в Павловск, в питомник. Выбрав там вишню сорта со смешным названием "Лотовая", он упаковал деревце, бережно уложил его на заднее сидение своей Гранд Витары и отправился по уже знакомому маршруту в сторону Луги. В головное устройство, которое местные почему-то называли магнитолой, он загрузил два диска того самого автора, песня которого открывала короткий трек-лист в памятном ему маршруте. Автор оказался простой, даже незатейливый, и какой-то очень трогательный. Некоторые песни были пронзительно хороши, некоторые треки без смеха граф не смог слушать, хотя понимал, что человек, к которому он едет, вряд ли понял бы его реакцию на свои любимые песни. Дейвин так и воспринимал эту поездку - как визит вежливости, необходимый после ссоры.
Добравшись на место, он вынул свой живой груз из машины, освободил вишню от веревок и мешковины и принялся колдовать. Соваться с лопатой в землю рядом с могилой он совершенно не хотел, поэтому обошел камень кругом с вишней в руках, дав ей почувствовать место, затем поставил саженец на землю там, где это было правильнее всего, и принялся заклинаниями помогать дереву углубиться в почву. Ддайгский кристалл был у него с собой, Дейвин планировал использовать его, закончив работу. Маг успел полностью закончить погружение корней и до половины довести вращивание, когда услышал звук мотора на дороге. Разглядывать визитера, кем бы тот ни оказался, граф совершенно не был настроен. Он стоял на коленях, держа дерево за ствол обеими руками, став одновременно стволом и корнями, восстанавливая тонкие живые нити, связывающие всякое растение с землей. Эту часть магии целительства он никогда не считал своим сильным местом, и вполне справедливо, но произнесенное обещание побуждало его сделать все возможное и больше того. Приехавший человек стоял молча и, слава Пророку, не пытался ни задавать вопросы, ни помогать. Закончив работу, Дейвин достал кристалл и поместил его между корней, чтобы обеспечить деревцу защиту от паразитов, мороза и болезней. Потом поднялся, отряхнул руки и принялся чистить жойс.