Леночка, или Анна Каренина наших дней (СИ)
— О, представляю, как он обрадуется, увидев меня в своем кабинете! — взволнованно думала Леночка. Она надела на себя все самое лучшее, от дорого эротического белья, которое любил дарить ей Алекс и которое она тщательно прятала от мужа, до красивого новомодного кашемирового платья с молнией на спине сверху до низу. Она все предусмотрела. В душе все ожило, затрепетало. В дороге она даже немного побоялась за свои, чуть подрагивавшие от нервного возбуждения руки на руле автомобиля и с большим трудом успокоившись, поехала по такому знакомому и годами неизменному маршруту. В фойе института Леночка осмотрела себя в большом зеркале со всех сторон. Все было в ней прекрасно, как у Чехова: — И лицо, и одежда, и мысли… — А вот насчет мыслей, она уверена не была, мысли были весьма греховные и хоть тысячу раз назови адюльтер любовью, он все равно адюльтер. Но она тут же отогнала прочь внезапно вспомнившееся, еще со школы крылатое выражение классика.
— Хватит книжных цитат, это жизнь, Лена! — подбодрила она сама себя. Ей нравилось ее отражение в институтском зеркале. Она разрумянилась, пышные волосы блестели, розовые губы были сочными и влажными и так жаждали его поцелуев!
И вот лифт, 6 этаж, коридор, в котором ничего не изменилось, вот знакомая дверь в его кабинет, сейчас она войдет…
Леночка открыла дверь, вернее распахнула ее, как распахивают дверь навстречу счастью…
Алекс стоял, оперевшись на свой рабочий стол, а на коленях перед ним стояла молоденькая незнакомая девушка. Голова Алекса была чуть запрокинута назад, оба были настолько увлечены происходящим, что не заметили ни открытой двери, ни Леночки, стоящей на пороге.
Как она добралась до дома, не врезавшись в первый же фонарный столб, Леночка не помнила. Придя домой, она рухнула на кровать и зарыдала в голос так, что спасли лишь толстые кирпичные стены, иначе услышали бы все соседи вокруг. Хорошо, что она дома одна, понедельник, Леша на работе. Вдруг тишину квартиры прорезал телефонный звонок, это звонил Алекс. Он что-то стал объяснять ей, но Лена положила трубку.
Она пошла в ванную, умылась холодной водой. Затем открыла холодильник, достала пузырек с валерьянкой, отсчитав капли в хрустальную стопку с водой, махом выпила, слегка поведя плечами от нелюбимого ею запаха и вкуса настойки. Затем поворочавшись на кровати в тщетной надежде успокоиться и заснуть, вернулась в столовую, открыла бар, взяла из него бутылку виски со стаканом, пошла обратно в спальню, где налила себе приличную дозу виски, залпом выпила и упала на кровать. Сквозь накатавшие на нее волны сна, она успела вспомнить папино:
«Все в жизни имеет начало и конец», значит и в их отношениях с Алексом наступил конец. — и с этой мыслью она окончательно заснула.
Когда вечером вернулись Леша с Коленькой, Леночка спала пьяным сном. Леша, открыв дверь спальни и почувствовав запах алкоголя, быстро закрыл дверь и сказал сынишке, что мама спит, пусть он не будит ее и не заходит к ней в спальню. Коленька сразу притих. Леша, как всегда помыл его перед сном, почитал ему на ночь книжку, затем, когда сын уснул, потихоньку прошел в спальню, где спала Леночка, а на полу рядом с ней стояла початая бутылка виски и валялся пустой стакан. Леша убрал стакан и бутылку, разделся и лег рядом. Ночью Леночку рвало. Леша встал, зажег ночник, побежал в подсобку и принес таз, но у Лены началась «сухая рвота», она ничего не ела и ее желудок был пуст. Заставлять ее беспрерывно пить не менее полутора литров воды он не стал, да она и не смогла бы осилить этого, поэтому Леша понес Леночку в ванную, где вымыл ее под теплым душем и завернув в покрывало, отнес и положил на чистую постель в заранее проветренной комнате. Он налил ей большую чашку горячего крепкого чая с лимоном и поставил перед ней на столик-поднос, купленный когда-то в ИКЕА для еды в постели.
Ранний весенний рассвет и первые лучи восходящего солнца наполнили спальню. Лена, обложенная подушками, послушно выпила чай с лимоном и медом, ее возращение в реальный мир было медленным и болезненным. Леша прилег рядом с женой и они оба уснули, а уже через час зазвонил будильник, оповестив Лешу, что пора собираться, отвозить Колю к бабушкам, а затем ему на работу. Леша переставил время будильника, чтобы поспать еще полчаса, пусть он и пожертвует для этого завтраком, а Коля завтракает у бабушек.
Лена сквозь сон слышала, как встал Леша, как подбежал к ее кровати Коленька, но сил не было ни на что и она продолжала лежать с закрытыми глазами, и только когда они ушли, встала в туалет. Она шла пошатываясь и хватаясь за стены квартиры. Вымыв лицо и руки холодной водой, Лена взглянула в зеркало над раковиной и увидев себя в нем ужаснулась. В отражении была не она, а какая-то растрепанная и опухшая женщина без возраста. Лена даже отшатнулась от зеркала. Затем нетвердой поступью прошла в столовую,где увидела на столе записку от Алексея, он писал, что не задержится, а по-возможности придет пораньше. На плите стояла тюрка со сваренным кофе. Лена налила себе кофе в чашку и начала пить маленькими глотками. Кофе не был горячим, но и еще не успел окончательно остыть, его аромат возвращал Леночку к жизни. Она откинулась на стуле и полузакрыв глаза пила кофе без сахара. Затем встала, вернулась в кровать и лежала так до прихода с работы мужа. В этот день он оставил Коленьку ночевать у бабушек, чтобы хоть немного выспаться. На работе была беспокойная смена, - прорыв теплотрассы, коммуникации старые, изношенные, постоянно то здесь, то там возникают аварии.
Лена к его приходу пришла в себя. Чем было вызвано ее пьянство, Леша допытываться не стал, но в душе догадался, что Лена переживает из- за потери работы. Он только спросил ее:
— Как ты? —
— Жива как видишь… — отозвалась Леночка, она зажгла ночник и взяла книгу, а Леша лег и сразу уснул. Так закончился этот день.
На следующее утро за завтраком Леша сказал:
— Не сиди дома, смотри погода какая прекрасная, - затем достал и протянул Леночке маленькую коробочку. Она открыла и увидела колечко с бриллиантом, она подняла на Лешу глаза, а он сказал: — Вчера было 29 апреля, семь лет со дня нашей свадьбы. -
Лене стало стыдно, она забыла, да еще и напилась. Как все неудачно… и она тихо, почти прошептала:
— Спасибо, Леша мне так стыдно… — и не в силах продолжить, отвернулась. Он подошел, погладил ее по голове:
— Ну не переживай и тебе дело найдется. Главное, чтобы по душе, ты ведь умница у меня. Завтра праздник, поедем на дачу, все там и отдохнем, а мне на работу пора бежать, — он схватил бутерброд с тарелочки, стал его есть на ходу и торопясь ушел, закрыв за собой дверь квартиры, а Лена какое-то время так и сидела с колечком в руке, которое затем убрала в коробочку. На ее душе было погано.
Майские праздники они провели все вместе на даче, где Надежда Борисовна чувствовала себя полноправной хозяйкой, а Лена гостьей, она целыми днями сидела с книгой в шезлонге и читала. Леша что-то ремонтировал, а Коленька старался помогать папе, то гвозди подать, то молоток. Леша купил ему детский набор строителя, где было все: молоток, кусачки, даже маленькая пила. Отец показывал сыну какой инструмент и для чего нужен. Лена иногда наблюдала за ними:
— Как хорошо, что у нас сын, Леша может и дочь любил бы не меньше, но я кроме Коленьки и не представляю никого. — И тут она опять вспомнила об аборте: — А ведь сейчас тому было бы уже три годика, может это была девочка, а вдруг она была бы похожа на Алекса, — раньше такая мысль не приходила ей в голову — но я уверена, что Леша любил бы того ребенка. — И она вновь уткнулась в книгу.
Потом все дружно жарили шашлык, пригласили соседей: сына Лукинишны Ваню с его женой Валей и саму Лукинишну, которая теперь нянчит уже внука Егорушку. Пришла соседская девочка Тася, подружка Коленьки, его ровесница с которой он любит играть и рассказывать ей о звездах и планетах, о которых ему поведала крестная Нина. Тася, деревенская девочка, слушала Коленьку буквально раскрыв рот, словно он был какой-то ученый-академик, а не шестилетний мальчик, до Леночки долетали обрывки их бесед, она старалась незаметно прислушиваться к ним, внутренне улыбаясь, а на вопрос: — Кем ты хочешь стать? — Коленька ответил: