Леночка, или Анна Каренина наших дней (СИ)

Дома после ужина, когда Коленька заснул, Лена передала Леше все те слова, которые сказал о нем Матвей Львович. Леша оживился, в глазах появился блеск радости:
— Конечно, приятно такое слышать от заслуженного ученого, от моего учителя. Я все думаю может и вправду поступить в аспирантуру на вечернее отделение? Коленька уже подрос, денег нам с тобой хватает. Как ты считаешь, если я приду к вам поговорить с Матвеем Львовичем? —
  
Лене не хотелось, чтобы Леша и Алекс встретились, немного поколебавшись, она ответила с едва заметным волнением:
— Конечно, приходи. —
На следующий день, ближе к вечеру, Лена выписала пропуск для Алексея и сама ждала его в вестибюле института. Они поднялись на лифте на их 6 этаж, вошли в комнату, где работали Нина и Матвей Львович. Старый профессор был рад видеть своего ученика, вышел из-за стола, чтобы поприветствовать его, они пожали друг другу руки. Нина пошла сварить кофе, аромат которого долетел до соседей, пришли ребята-аспиранты, но завидев Алексея, постеснялись и ушли. После них открылась дверь и вошла Вероника с Алексом. Лена представила:
— Мой муж, Алексей Крылов, — на что Алекс ответил, подавая Алексею руку:
— Руководитель БРИПа Алексей Трояновский. А это моя жена и сотрудник Вероника Дмитриевна, — представил он Веронику.
Нина попросила девушку-аспирантку еще сварить на всех кофе.
— Надо нам купить кофе-машину, коллектив разрастается, — заметил Алекс. Они с Вероникой выпили по чашечке кофе и затем попрощавшись удалились. Алексей еще о чем-то поговорил с Матвеем Львовичем, они обменялись телефонами, договорившись, что Алексей позвонит профессору Карлинскому.
Уже в машине по дороге домой Леночка спросила мужа:
— Так, зачем ты приезжал к Матвею Львовичу?
— Обсудить одно дело, это касается техники, тебе вряд ли это будет интересно. - ответил Алексей.
Пожав плечами, Лена умолкла, а в голове крутились мысли:
— Вот они и встретились, увиделись воочию, мои мужчины. —
Она на минуту почувствовала себя владелицей мужского гарема, что само по себе было, конечно, не так. Ей тридцать лет и у нее было всего двое мужчин, один из которых законный супруг, что по нынешним временам является чуть ли не святостью, но это шутка, а если серьезно, то говорит о ее верности и постоянстве, хотя многие, наверняка, поспорят с этим.
Они вдвоем с Лешей заехали за Коленькой, он уже поджидал их и с самого порога заявил родителям, что умеет считать до ста.
— Умница ты мой, — поцеловала его Леночка, когда Коленька надевал курточку и шапочку. Подошла Надежда Борисовна с Лукинишной.
— Спасибо тебе, мамочка. Коленька уже готов к первому классу. И Вам, Антонина Лукинишна, тоже большое спасибо, Вы нас так выручаете. — На что довольная Лукинишна смущенно улыбнулась:
— Я что, да с таким ребенком одна только радость. Не мальчик, а Ангел. —
— И все же я счастливая, — думала о себе Леночка перед тем как заснуть. — всю юность боялась остаться в старых девах, а вот ведь живу с двумя мужчинами, один лучше другого и сын у меня прекрасный, и работа мне нравится, и материально мы хорошо живем. Вот и квартиру обставили, и машина у меня новая. Теперь надо Алексею новую машину купить, а то как-то неудобно, я на новехонькой иномарке, а он на этих допотопных Жигулях. Следующая покупка — машина для Леши. —
А тут как раз пришел очередной денежный перевод в валюте от иностранного промышленника, по патенту Леши внедрившего на своих фабриках роботизированную автоматическую линию. Деньги были большие. На семейном совете Лена настояла на новом Лексусе для Леши. В конце-концов стыдно ездить на таком старье, как его Жигули, пусть соседу в деревне подарит, он иногда выручает их за домом присматривать. И Леша сдался. Они купили черный Лексус, легкий, удобный в управлении, а водил машину Леша прекрасно. Лена была довольна и почти счастлива:
— Скоро Коленьке шесть лет, а это значит, что первого сентября, он пойдет в первый класс. Какая удача, что это совпало с выходом мамы на пенсию. Это решит столько проблем. Только нужно маме обязательно отдохнуть хорошенько. Купим ей путевку в санаторий на Черное море, это будет отличным подароком на ее юбилей. Да и Лукинишне тоже купим, пусть вдвоем поедут. — Когда Леночка оповестила Лукинишну о своем намерении отправить их вдвоем с мамой в санаторий, та только руками замахала:
— Не… ни за что, я жару не терплю. —
— Но там же море, процедуры для здоровья полезные, врачи — убеждала ее Леночка.
— Не… я у вас до лета, до отпуска Надежды Борисовны. Вы уж отпустите меня… столько лет… у сына тоже сынок родился, Егорушка. Меня позвали, теперь его нянчить буду. Да и Коленька подрос, я ему уж и не нужна. —
Услышав такие слова, Коленька подошел и обнял за шею Лукинишну:
— Баба Тоня, а ты будешь к нам приезжать? —
— Конечно, дорогой мой! И вы ко мне приезжайте. — обняла его Лукинишна, едва сдерживая слезы. — Ох, и прикипела я к вам. — добавила она растрогано.
Несколько раз приходил к ним Витя, он все же решил жениться на своей Тане. Ему подвернулась выгодная работа и удалось заработать деньги на свадьбу. И… прощай жизнь холостая, тридцать два уже, пора!
Он с заговорческим видом подошел к Леночке, когда поблизости не было Леши и сказал тихо:
— Хочу устроить прощание с холостятской жизнью, пригласить друзей. Ты Лешу отпустишь? —
— Конечно, отпущу раз такое дело. — улыбнулась Лена.
Мальчишник был назначен на вечер пятницы, с расчетом, что в субботу утром друзья разъедутся по домам отсыпаться. Леше идти не хотелось, но было неудобно отказать Вите и он пошел. Они сняли где-то на окраине города небольшое кафе, в котором Витя планировал потом праздновать свадьбу. Лена в этот вечер впервые одна легла спать в их супружескую постель. — Сейчас бы увидеться с Алексом, но Коленку не могу оставить одного. Да и он, Алекс все как-то дальше становится, мы все какими-то урывками стали встречаться, последний раз у Нины, когда ее мамы не было. Все как-то пошло по наклонной с приходом Вероники. Но я не могу без него, не могу отказаться от своей любви к нему. — с такими мыслями Леночка заснула.
  
Глава 37 Нет человека без греха
 
Рано под утро приехал Леша. Леночка еще спала, но слышала, как он заходил в ванную. Она нехотя поднялась, вышла из спальни и столкнулась с выходящим из ванной Лешей. Он уже успел принять душ и побриться.
— Прости, ужасно хочется спать. — Леша пошел в спальню, лег на кровать и проспал почти весь субботний день. Леночка сказала Коленьке, чтобы он не шумел и не будил папу.
Часам к шести вечера Леша проснулся, у него разболелась голова и Леночка дала ему обезболивающую таблетку. Он поблагодарил, выпил чаю, взял книгу и лег с ней на диван в своем кабинете. А Леночка с Коленькой вышли погулять во двор. День начал заметно прибавляться и вечерами уже не было так темно. Они пробыли на воздухе около часа, затем Коленька запросился домой. Вернувшись, Леночка застала мужа все еще на диване с книгой. Затем они все трое отужинали. Укладывать сына пошла Леночка, сказав, что у папы болит голова.
Когда Коля уснул, Лена подошла к Леше, сидящему в столовой за столом и спросила:
— Чай будешь?
Он кивнул. Лена налила чай в красивую кобальтовую чашку. Этот сервиз был от мамы. Она любила и берегла его, и вот — отдала дочери. В плетеной кобальтовой сухарнице было печенье, конфеты. Леша не любил и никогда не ел сладкого, но взял одну конфету. Он пил чай и читал книгу. Это бывало с ним редко и только когда сына не было рядом. Лена за все годы замужества впервые ощутила какую-то пустоту рядом с ним.
— Обычно он мне предлагает чай… Голова прошла? — поинтересовалась она. Леша молча и как-то неопределенно мотнул головой. Лена знала, что муж немногословен, но обычно, он вместо слов обнимал ее, гладил, а тут уткнулся в книгу и молчит… Но эти мысли занимали ее недолго. В понедельник в БРИП приедут люди из Германии, Алекс очень рассчитывает на этот контракт. Вероника будет общаться с ними по-английски, а у Леночки с немецким вообще никак. Нина немецкий хорошо знает. Нина всегда выручает всех. А сама живет как-то автономно, независимо, стараясь никого не озадачивать и не напрягать, даже аспирантов. Если она может сделать что-то сама, то она делает это сама, ни к кому не обращаясь. Эх, если бы везде, на всех уровнях были бы такие люди, как Нина! Страна была бы другой!