Леночка, или Анна Каренина наших дней (СИ)

— Доброе утро, Лена Крылевская, с возвращением! — Это был ее лечащий врач Олег Иванович.
— Олег, опять Олег! — мелькнуло в сознании Леночки, но боли уже не было. Она плохо помнила, как попала в больницу, смутно помнила свою поездку в Москву… Все смешалось в какой-то клубок, где нить событий была потеряна, но это и помогло ей освободиться от боли, свалившей ее тогда в поезде и которая привела и уложила ее на больничную койку.
  
— Сколько я здесь? — спросила Леночка, глядя в большие голубые глаза врача.
— Да уж скоро месяц. Ох, и задала ты нам всем работы, всю больницу на уши поставила, не хотела приходить в себя и все. Лежала тут, как спящая красавица. -
— Да, уж красавица — подумала про себя Леночка, переводя взгляд на свои бледные и тонкие, как стебли водяной кувшинки руки. Да и рубашка на мне не моя — больничная, старушечья какая-то. -
— Теперь все будет хорошо. — сказал Олег Иванович
— Пойду обрадую ваших родителей, они мне доставили не меньше хлопот, чем вы, особенно папа. Упорно не желал покидать больницу, с твердым намереньем остаться здесь жить. Уж я и так, и этак, еле уговорил, они ведь с мамой не отходили от Вас первые две недели после реанимации, насилу выпроводил их домой.
— Боже, я уже почти месяц здесь. — Леночке ужасно захотелось увидеть родителей, особенно папу. — А можно им ко мне? — спросила Леночка с тайной надеждой обращаясь к врачу.
— Не только можно, но и нужно и даже необходимо. — заверил Олег Иванович и весело подмигнул ей. — Сейчас будете завтракать, Вам необходимо подкрепиться, а я пошел звонить родителям. — и, улыбнувшись своей, какой-то особенно-светлой улыбкой, он поправил на голове чуть съехавшую на затылок медицинскую шапочку и тут Лена увидела у него на правой руке обручальное кольцо и от этого почему-то стало немного грустно.
— Он женат, такой веселый, молодой, голубоглазый! Тот, кто был с ней весь этот месяц, спасал ее, не отходил от нее… О, Боже, и почему?.. Я бы смогла полюбить его, я это сразу почувствовала. Мне не нужны для этого годы, не нужны свидания под Луной, мне кажется, я все про него знаю… — говорило Чувство.
— Прекрати, не уносись в свои романтические фантазии, не накручивай себя — твердил Разум. — ты только что вернулась с того света, тебе, что мало? —
На этот раз Чувство согласилось с Разумом и Лена уравновесила свои внутренние весы.
Двери открылись и в палату въехала тележка с дымящейся кашей и так называемым кофе. Молоденькая, в белом переднике и косынке санитарочка поставила на тумбочку рядом с Леночкой все эти «яства». Кроме «кофе» и манной каши был еще хлеб с кубиком сливочного масла и небольшой треугольничек сыра. Санитарочка улыбнулась, затем, закрыв за собой дверь, покатила грохочущую тележку по больничному коридору в другие палаты. Каша была горячей. Леночка, взяв большую алюминиевую ложку, зачерпнула ею кашу и отправила в рот, так она и съела почти все. Затем отпила пару глотков «кофе», размазала на хлебе той же ложкой масло и положив сверху кусочек сыра, начала есть, но без «кофе». Его она была не в силах пить, хотя отпила все же еще пару глотков, чтобы хоть чуть-чуть наполниться влагой. Во рту ощущалась горечь и какой-то привкус, видимо, от лекарств.
После завтрака Лена встала и медленно подошла к небольшому зеркалу, висящему над раковиной. Лена глянула на себя в зеркало, на нее смотрело ее отражение. Леночка понимала, что это она, но девушка в зеркале была ей почти не знакома.
— Неужели это я? — Круги под глазами и почерневшие, местами растрескавшиеся губы. Лена потрогала их и впервые ощутила боль, до этого боли она не чувствовала, она отвыкла от прикосновений и потеряла некоторую чувствительность.
— Может это от лекарств, которыми меня потчевали весь этот месяц? — задалась вопросом Леночка. Раздался стук в дверь и знакомый уже голос врача Олега Ивановича спросил за дверью:
— Можно войти? —
— Секундочку. — ответила Леночка, быстро юркнула в постель и натянула одеяло до подбородка, отчего-то застыдясь.
— Господи, я в такой короткой рубашке, он наверняка видел меня всякую… (памперсов тогда и в помине не было, тем более в провинциальных больницах.) От одной этой мысли Леночка зарделась.
— Войдите — сказала она.
Врач вошел и сообщил ей, по-прежнему улыбаясь, но теперь уже какой-то смущенной улыбкой:
— Ваши родители скоро приедут, они очень рады и соскучились. Я тоже очень рад, мне нравится, что Вы улыбаетесь, Лена. Постарайтесь и с ними побольше улыбаться. — с этими словами он закрыл за собой дверь.
Лена лежала и ждала, ей казалось, что она не видела родителей вечность.
— И почему так? Я не чувствовала ход времени пока была без сознания. А вот родителей, как будто век не видела… все же интересно устроен мозг человека. — размышляла Леночка.
Вдруг в дверь опять постучали, она распахнулась, на пороге стояли ее родители — мама с папой, такие смущенно-притихшие, будто пришли не к своей дочери, а к вернувшейся из космоса астронавтке.
Лена села на кровать и протянув к ним руки, позвала:
— Мама, папа — Родители в одно мгновение оказались около нее. Все трое обнялись в каком-то странном сплетении рук и слезы полились у всех троих. Не в силах остановить эти потоки, Леночка первая произнесла:
— Не будем плакать, я жива, хорошо себя чувствую и Олег Иванович просил меня улыбаться вам, а мы все ревем. — Вытерев рукой слезы, Леночка посмотрела на родителей и сказала:
— Как же я соскучилась по вам, как я хочу домой! —
Выписали Леночку через неделю и десятого февраля она была дома. Она смогла влиться в институтский ритм, наверстав упущенное во время болезни. Это было нетрудно для нее, уровень ее знаний был несравнимо выше чем у среднестатистического студента. Преподавателям это было известно и красный диплом был Леночке гарантирован. И дело было вовсе не в фамилии ее отца — известного историка-краеведа, сама Леночка являла собой образец студентки, серьезно увлеченной наукой. Ее с нетерпением ждут в родной школе, теперь городской гимназии №2, старейшей в городе. В институте уговаривают остаться на кафедре и продолжить обучение в аспирантуре.
Дома тоже все потихоньку наладилось, только стало как-то тише, даже мама притихла и старалась не докучать Леночке своими расспросами.
— Наверное, Олег Иванович провел с ней беседу. — подумалось Леночке.
Как оказалось, Олег учился у папы, когда тот устроился на пол ставки преподавателя истории в его школу.
— Бедный папа, он всю жизнь ищет какие-то подработки, вечно куда-то спешит. А в последнее время как-то осунулся и похудел. Это я во всем виновата, он не выходил из больницы, пока я была в коме. У мамы более устойчивая нервная система, по ней не скажешь, что она тоже переживала за меня и в больнице сменяла папу. Женщины — живучие существа. Я тоже женщина, хоть еще и не совсем. Кома все выбила из меня, если б не кома, я бы все еще страдала и мучилась. А сейчас мне все произошедшее кажется каким-то давним сном, будто это все случилось и не со мной, а с какой-то другой девушкой. —
При выписке из больницы Олег Иванович рекомендовал больше гулять, особенно по вечерам ей, а также папе. Леночка вспомнила, как он глянул тогда на папу, а тот согласно, почти по-детски, закивал ему в ответ. И они стали гулять с папой перед сном. Мама не захотела присоединиться к ним. Она смотрела по телевизору программу «Время» и ни за что не желала пожертвовать ей, пусть даже и во благо здоровья.
— Я из вас самая крепкая. — заявила мама так уверено, что все доводы и аргументы в пользу здорового образа жизни растаяли в воздухе. Лена и папа гуляли по улицам их старинного города, где папа знал каждый дом, кем и когда он был построен, кто был прежним владельцем, знал старые названия улиц, переименованных после революции.
На одной из таких ежевечерних прогулок, посреди сумерек их окликнули:
— Николай Константинович, Лена! — перед ними возник Олег Иванович с молодой женщиной, держащей его под руку. — Познакомьтесь, моя жена Ирина. — представил женщину Олег Иванович. — Вижу, что вы выполняете мои рекомендации. Как себя чувствуешь, Лена? — Олег внимательно заглянул в лицо Леночки, освещенное уличным фонарем.