Леночка, или Анна Каренина наших дней (СИ)
— Мама, ты заснула у окошка, на своем боевом посту… — улыбнулась дочь.
Прическа, сооруженная Ольгой Семеновной, потеряла форму и голова, покрытая завитушками химзавивки, покоилась на руках матери, но тут она подняла голову и сразу проснулась, увидев Леночку. Встала, зажгла свет в кухне и внимательно посмотрела на дочь, напрягая чуть заспанные глаза. Мамино сердце не обмануть, она почувствовала, что Леночка что-то скрывает и ей захотелось узнать, что?
Но Леночка, поцеловав ее и пожелав спокойной ночи, схватила тарелку с салатом и скрылась в своей комнате.
На следующее утро Леночка проснулась рано и первое, что она сделала едва открыв глаза, протянула руку за сумочкой, стоящей на столике и достала из нее заветный билет. Да, ей это не приснилось, завтра она будет в Москве. Завтра она увидит его, его глаза, улыбку. Как ей хочется прижаться к нему, его губам, ощутить силу его поцелуя.
День прошел обыденно и скомкано. Отсидев лекцию в полупустой аудитории института, стоило ей только закончиться, Леночка вздохнула с облегчением и быстрыми шагами направилась к выходу. Спускаясь по лестнице к раздевалке, где кучковались студенты, что-то оживленно обсуждая, она услышала:
— Лена! Лена Крылевская! — окликнул ее Денис Зверев, староста группы.— Ты куда так несешься? —
Лена посмотрела не него, невидящими глазами:
— Сейчас пристанет с каким-нибудь поручением, он знает, что я не умею отказывать. Господи, и когда я научусь говорить слово «Нет». —
Денис, пробираясь сквозь толпу студентов, подошел к Леночке:
— Что ты делаешь завтра? Давай сходим в кино вместе? —
— Как все просто… — подумалось Леночке. — Эх, Денис, Денис! Где ты был эти последние пять лет? Может еще совсем недавно, всего несколько дней назад и пошла бы с тобой в кино, но ты безнадежно опоздал, Денис, наверное, тебя поглотили общественные дела… Вот куда ушло твое время. Завтра я буду далеко, в другом мире. Так, что извини, Денис, ищи себе другую спутницу для кино. — И Лена ответила:
— Спасибо, Денис, но извини не могу, буду занята. — И быстро повернувшись, поспешила к гардеробной. Накинув на себя шубку, она почти выбежала из здания института. Уже дома, наскоро пообедав, Леночка стала собираться в дорогу. Она решила все же взять с собой юбку с блузкой из тонкого китайского панбархата, которую мама перешила ей из бабушкиного платья. Эта ткань была просто волшебной, на темно-зеленом бархате из натурального шелка, полыхали и светились желто-фиолетовые ирисы. Погладив рукой блузку, Леночка вспомнила свою бабушку, папину маму и глаза ее невольно увлажнились: - Бабушка, ты будешь незримо со мной, принеси мне пожалуйста счастья, бабуля.
Положив в сумку юбку и блузку, а также кое-что из белья, Леночка закончила свои нехитрые сборы. У нее осталось около трех тысяч, что в те времена было весьма скромной суммой, но на обратный билет должно хватить и все же денег маловато…
Присев на стул рядом с небольшой сумкой, приготовленной для поездки в Москву, Леночка окинула взглядом свою комнату. Когда она начнет работать, первое, что она купит, будет новый диван-кровать в ее комнату и она, наконец-то, распрощается с ненавистной «кушеткой роста».
— Прощай, кушетка, ты уже обречена! Я выросла, я переросла тебя! Мама, наверняка, не даст ее выбросить, а отправит на дачу, но даже на даче я не буду спать на ней, иначе опять почувствую себя недоростком, попаду в ее плен и снова закомплексую. -
Родителей нет дома, они вышли на работу. У них всегда находятся дела, когда другие сотрудники стараются под любым предлогом не работать и побыть дома. Лена любила эти редкие часы одиночества в квартире, она чувствовала себя свободнее, могла включив музыку, танцевать одна, вернее, со своим отражением в зеркале. Все-таки от зеркала исходит некая тайна, магия бесконечности. Оно способно иногда составлять компанию, — Как мне сейчас, - улыбнулась Леночка, глядя на себя в зеркало. — не даром моим любимым фильмом в детстве было «Королевство кривых зеркал», который я иногда до сих пор смотрю. Когда я заживу самостоятельно и буду жить одна… Почему одна? — спросила сама себя Леночка. — Когда-нибудь и у меня будет своя семья: муж, дети… Так вот, у меня в квартире будет много зеркал, они увеличивают пространство, дарят свет и солнечных зайчиков, а глядя в них не чувствуешь одиночества. —
С этими мыслями Леночка пошла в ванную, включила кран и налила под бьющую струю пенное средство для мытья, затем щедро сыпанула в воду большую пригоршню морской соли. Зарывшись в белую ароматную пену и закрыв глаза, Леночка наслаждалась любимой музыкальной композицией «Лили была здесь» в исполнении знаменитой саксофонистки Кэнди Далфер, томно звучавшей из портативного магнитофона «Грюндик», привезенного папой из редкой загранкомандировки. Вода под шапкой ароматной пены ласкала ее молодое и красивое тело. Она любила понежить себя в ванной, но для этого было необходимо, чтобы никто не мешал и не торопил. На беду в их небольшой трехкомнатной квартире был совмещенный санузел, что при присутствии родителей дома, не давало возможности вот так подолгу лежать и наслаждаться. Постоянно буравила мысль, что кому-то нужно в туалет. Пролежав с полчаса в пенной ванне, Леночка встала и надев большой махровый халат, пошла на кухню сварить себе кофе в тюрке, захватив «Грюндик» из ванной. Кофе ей привозил папа, когда бывал по делам в Москве. Он покупал его в гастрономе ГУМа, в этом выставочно-показательном магазине СССР, находящемся на Красной площади, прямо напротив Мавзолея Ленина. В ГУМе, в отделе торгующем кофе, всегда было много немцев, которые покупали его килограммами. В Германии кофе такого качества, как в СССР, был дороже на порядок и папа, привозя из Москвы пакет с ароматнейшими зернами «Арабики», вручая его дочери, всегда говорил:
— Зато у нас кофе самый лучший и дешевый. —
— Ничего себе… может и дешевый, а для нас так сплошное разорение, четыре рубля за килограмм! — всегда приходило на ум Леночке.
Зарплаты у родителей были более, чем скромные и если их доход перевести в кофе, то получится… черт возьми! У папы целых 40 кг в месяц! Целый мешок кофе! О, надо поехать в Германию и продать там мешок кофе на марки. Нет… ничего этого не будет, ни Германии, ни мешка кофе, ни марок! Успокойся и вари свою турочку.
Лена положила в турку две столовые ложки кофе, добавила одну столовую ложку сахарного песка и включив газ, поставила турку на конфорку, постоянно помешивая молотый кофе с сахаром. Она дождалась, когда аромат, под воздействием карамелизации, заполнил всю кухню. Пришло время воды, причем обязательно сырой, некипяченой. Впрочем, когда совсем нет времени, можно залить и кипятком, не особенно хуже, но гораздо быстрее. Когда пенная кофейная шапка поднялась не меньше трех раз, Леночка сняла тюрку с конфорки, выключила газ, достала свою любимую кофейную чашечку и плеснув в нее черный, как смоль напиток, начала потихонечку смаковать его маленькими глоточками, чуть обжигаясь.
Из «Грюндига» плавно текла джазовая мелодия соло саксофона, что окончательно расслабило Леночку:
— Наслаждение надо уметь продлевать, а наслаждение от ожидания наслаждения — вообще, высший пилотаж. — С такими ощущениями в душе Леночка допила кофе, быстро сполоснула любимую чашечку из тонкого прозрачного фарфора и прихватив с собой «Грюндик», пошла в свою комнату, легла на кушетку и стала слушать любимые мелодии, погружаясь в мечты. Ей совсем не хотелось думать, что она скажет родителям, как объяснит свой поздний уход на ночь глядя из дома.
— Но все же надо сказать, а то они решат, что их дочь сбежала из родительского гнезда, как в старинных романах. Пожалуй, скажу папе, а он сам сообщит маме потом, когда я уеду. — решила Леночка и это окончательно освободило ее, просто камень с души свалился — Папа, с ним всегда легче, хоть он и молчит постоянно, но в его молчании столько смысла… Он все понимает глазами, папочка дорогой… —
Посмотрев на часы, которые показывали пять минут шестого, а это значило, что совсем скоро придут родители, Леночка решила немного вздремнуть перед дорогой. Как знать, удастся ли выспаться в поезде? И Лена незаметно погрузилась в сон.