Князь Московский (СИ)

Он поклонился мне, впрочем, не сильно, и, выпрямившись, посмотрел на меня своими тёмными с поволокой глазами.
Я рассматривал этого павлина с брезгливым удивлением. Как он попал в камердинеры, было мне не понятно.
Но больше всего меня привело в бешенство это похоть, что разгоралась в его ауре, когда он смотрел на мой голый торс.
- Будь любезен, позови Германа Германовича, а если его сейчас нет, то дежурного офицера охраны. - и отвернувшись от него, продолжил борьбу с своевольным нижним бельём.
  
«Развели содомию! Петухов прилизанных!» - думал я с остервенением разрывая повязки на панталонах.
Со спины послышался звук сглатывания слюны.
Нервы мои были к тому моменту серьёзно расшатаны, и на опасный звук отреагировал, именно так, как было вбито в меня на многих военных компаниях, в которых участвовал в должности штатного мага.
То бишь, я рефлекторно выполнил перекат в сторону от опасности, и одним усилием воли поднял магический защитный купол. А так как стандартный меня всегда коробил своей статичностью, то у меня был наработан атакующий, то есть отталкивающий. Чем не раз удивлял противников.
Вот и сейчас удивил.
Удивил всех во дворце.
Камердинер, которому было отдано не двусмысленное указание. Не пошёл сразу выполнять порученное, а остался на месте, наверное, чтобы улицезреть Великокняжеские ягодицы. Видимо это было его мечтой, и тут, неожиданно она сбывается!..
Мой щит тараном толкнул незадачливого лакея прямо на входную дверь в покои и продолжив движение, впечатал того в тяжёлые створки. И выдрал их с обломками дверной рамы, ударив всем этим месивом из кусков дерева и частей тела слуги в противоположную стену коридора.
Грохот случился сильный, да и пыли поднялось много.
Когда выбрался из-за кровати, а выбирался я с большим трудом, ведь на мне ещё оставались эти Торговы панталоны, да и в щит вложил слишком много энергии. В общем-то, вложил всё что было, весь резерв. Так что нарастающая слабость во всём теле с головокружением, кровь из носа и ушей, не добавляли радости бытия.
Когда прибежали казачки охраны, я сидел на полу опиравшись спиной на кровать и пытался понять, от чего вдруг сработали старые рефлексы? Ведь ничего не предвещало?
Видно пытки Паучихи серьёзно взбаламутили мою душу, раз стали вылезать старые привычки.
Головокружение всё сильнее и сильнее одолевало меня и в какой-то момент я почувствовал, что теряю сознание. И последняя разумная мысль, промелькнувшая была о том, что могу и не выдержать опять пыток Ллос.
______________________________________
Продолжение следует….
Лайки и коменты очень сильно мотивируют автора быстрее выкладывать новые главы.
  
Pov 1
 
7 июня 1891 года
Гатчина. Гатчинский дворец.
Александр был в ярости.
«Покушение! Опять покушение! Значит был прав брат, что захотел низкими методами бороться с террористами! Их требуется давить как клопов, всех этих бомбистов!» - рычал про себя Александр Александрович.
«Как хорошо, что он остался жив и почти не пострадал. Да и конечно много странностей с этим взрывом…» - ярость что клокотала в сердце этого огромного русского царственного медведя, потихоньку успокаивалась в тисках воли Самодержца Всероссийского.
Он ещё раз взял доклад в руки, и теперь более внимательно его прочёл.
«...Не обнаружены остатки взрывного устройства, не обнаружены свидетельства термических реакций...»
- Хм. Это как? – пробормотал Император вслух. – Чем же его взорвали?
Он опустил бумаги на стол и встал с кресла.
После такого чудного омоложения ему ещё тяжелее давалось долгое нахождение за письменным столом. Хотелось всё бросить и бежать от государственных дел.
Кинув взгляд на свое, множество раз им проклятое, рабочее место, отвернулся с отвращением и подошёл к окну.
На его столе выселись горы бумаг. Доклады, справки, указы и ещё доклады. У него было ощущение будто его захлёстывает волна из справок, поправок, докладов, прошений! Будто он сейчас утонет! Но вместо страха быть погребённым под этими волнами, к нему опять возвращалась ярость и гнев на самого себя и свою слабость... И все эти чувства стихали, как только он замечал своё отражение в зеркале.
Конечно после того, что сотворил Сергей с ним, стало гораздо легче. На него перестал так давить груз возраста и отвратного здоровья. Опять же с Минни в кровати стало...к-хм...
Но бумаги! Ему срочно нужен помощник, при том такой перед кем будет не стыдно за своё тугодумство.
Да, именно тугодумство.
Он, Император Всероссийский, был медлительный в мыслях и словах, ему приходилось долго подбирать выражения своим мыслям, и это качество злило его самого. А если он находился на людях, то он замыкался в себе и ни чего кроме площадных ругательств на ум не приходило.
И ему было стыдно это признавать, но он чувствовал, что недостоин императорского престола. Но приняв один раз твёрдое решение он не отступал от него никогда. И именно это его качество помогало ему держать в узде, этих велеречивых и самовлюблённых придворных. Они чувствовали своими душонками, что слово Александра – слово Императора.
Хотя постоянно и пытались интриговать и многословием с многомудрием запутать простецкого «бульдожку».
Но в своей неспешности ума, подчас он видел гораздо больше чем все эти высокородные выскочки с быстрыми речами на губах.
Ему казалось будто они любовались сами собой, когда начинали плести изысканные кружева словес и умствований.
Вот и сейчас, с этим докладом о происшедшем с его братом. Всё очень удивительно и не понятно. Конечно если не знать, что предваряло появление нового камердинера, и кем был по сути этот человек.
Иванов Семён Семеныч, был тайным агентом третьего отделения уже много лет. Он служил верой и правдой императорской семье и был у него только один грех, который охранка тоже использовала на благо Державе.
Содомия, что в последнее время стала пускать свои многочисленные и гнилостные корни в русскую аристократию, была главным увлечением Семёна. Об этой «слабости» знало очень мало посвящённых, и Император входил в то малое число.
Но Сергей не был мужеложцем, а если бы был, то Александр никогда бы не поставил бы своего Наследника под его руку в гвардию.
А вот слухи были. И они порочили имя династии. И хоть сам Саша не верил им, но после всего что произошло за последнее время с его младшим братом, требовалось разобраться досконально с пристрастиями «херувимчика».
Слухи требовали опровержение либо подтверждения.
А тут такой конфуз.
Тело Иванова буквально собирали по частям, его будто размазало чем-то. Если бы здание Николаевского дворца не было столь укреплённым, то ударная волна пробила бы стену напротив кабинета.
И как показывает полицейское расследование, эпицентр «взрыва» находился прямо там, где стоял Сергей, но направлен был от него в сторону выхода из помещения. В его кабинете даже стёкла остались целы, да и сам братец ничуть не пострадал. Хоть и находится сейчас в странной летаргии. Получается это был даже не взрыв, а очень сильный толчок. Очень-очень сильный…
Александр гнал от себя эту мысль, но она всё чаше и чаще влезала в его голову.
Сверхъестественные силы…
Он со страхом и трепетом взирал на эти свои выводы как-бы со стороны. Да, он видел себя в зеркало и понимал, что обычному человеку невозможно подобное.
Но исцеления хоть как-то вписывались в общую картину мира. Даже его изменение размера талии и общее омоложение здоровья, с большим трудом, но помещались в церковную концепцию мироустройства.
Но взрывы!
Человек, который буквально размазан по обломкам дверей, что выдраны из проёма!? И трещины на штукатурке на противоположной стене от кабинета?!
Это было страшно…
  
Глава четвёртая.
 
Когда она проснулась за окном было уже светло.
Слышался обычный уличный шум; стук копыт, скрип телег. Кто-то с кем-то шумно здоровался и где-то ругались мужички. И всему этому шуму аккомпанировал многоголосая воробьиная ругань.