Удача Дьявола (ЛП)

Я сажусь на среднее сиденье внедорожника, обдумывая ситуацию. Интересно, причастны ли к этому Бастиен и Белевич.
— Вертолёт был поврежден? — спрашиваю я, когда Бэтмен выходит из казино с моей сумкой в руке.
— Нет, мэм. Нет никаких следов чего-то подобного, — отвечает Супермен. — Мы могли бы полететь, но инструкции мистера Форджа состояли в том, чтобы не рисковать вашей безопасностью.
От его заявления тепло разлилось в груди.
— Надеюсь, вы сказали мистеру Форджу, что я к тому же возвращаюсь с большой толстой сумкой денег.
Супермен улыбается.
— Я позволю вам сказать ему это, мэм.
— Резонно. Поехали.
Через несколько часов кто-то касается моей руки.
— Ты дома, — шепчет глубокий голос, прерывая мой сон.
И это был хороший сон. Тот, где пират поднялся на борт моего корабля, унёс меня и сказал, что я принадлежу ему. Я хочу вернуться к этому.
— Устала. Дай мне поспать.
— Хорошо, Туз. Поспишь.
29
Фордж
Я поднимаю жену на руки и несу её с лодки до дома. Она крепко спит и прижимается ко мне, словно не сомневаясь, что я донесу её в целости и сохранности туда, куда ей нужно.
«Ты влюбился в мою дочь».
Я не могу перестать думать об утверждении русского. Я никогда не был влюблён. Никогда не интересовался этим. Но сейчас я не могу не задуматься, что чувствую к Индии нечто большее, чем собственничество и защита.
Неважно.
Но русский… Он, видимо, думает, что это так.
В любом случае, сейчас не время беспокоиться об этом.
Когда мы доходим до дома, Бейтс поднимает спортивную сумку.
— Что бы вы хотели, чтобы я сделал с этим, сэр?
— Что в ней.
— Выигрыш вашей жены.
Я улыбаюсь.
— Положи её на мой стол. Я запру её в сейфе для неё.
— Да сэр. — Он поворачивается, чтобы уйти, а затем останавливается. — Отчёт утром, сэр?
Я смотрю вниз на спящую в руках женщину.
— Да. Всё остальное может подождать.
Он ещё раз кивает и идёт в сторону моего кабинета.
Я вхожу в спальню и кладу Инди на её сторону кровати. Ту, на которую она претендовала. Несмотря на то, что это была моя любимая сторона, я позволил ей спать на ней.
Это не значит, что я влюблён в неё.
Инди плюхается на кровать, борясь с платьем.
Учитывая, что оно обтягивает её тело, словно вторая кожа, я могу представить, почему она хочет от него освободиться. Молния начинается в верхней части спины. Я сдвигаю её вниз, пока ткань не ослабевает. Осторожно стягиваю платье с её тела, только чтобы понять, что под ним ничего не надето.
Когда освобождаю её ноги, она полностью и красиво обнажена. Больше всего я хочу перевернуть её на спину и погрузиться между её ног, трахая нас обоих до безпамятства, где бы я больше не думал о словах её отца.
Но не делаю этого.
Я тянусь за одеялом, чтобы укрыть её и медленно отступаю назад.
30
Индия
Из открытых занавесок струится свет, пробуждая меня от последнего и самого восхитительного сна за всю ночь.
Всё моё тело на мгновение напрягается от паники, когда я вспоминаю, что заснула на катере. Но больше ничего не раскачивается.
Тепло исходит от огромного источника жара рядом со мной. Тяжёлая рука лежит на моем боку, а утренний стояк давит на задницу.
Я оглядываюсь через плечо и прикусываю губу, когда вижу тёмные волосы в беспорядке, закрывающие лицо Форджа. Потом я вспоминаю игру на Майорке. Я привезла домой чуть меньше двух с половиной миллионов долларов. Неплохо для ночной работы.
Я сдвигаюсь, не уверенная, хочу ли прижаться к нему или отодвинуться. Эрекция Форджа прижимается к заднице. Моей голой заднице.
Как?.. Рука напрягается на моём животе и притягивает ближе.
Я уступаю дьяволу на плече и двигаюсь назад, сильнее прижимаясь к нему.
 
— Чёрт возьми, я надеюсь, что ты не спишь и знаешь, что, чёрт побери, делаешь. — Его голос звучит грубо ото сна, когда он сильнее притягивает меня, посылая мурашки по всему телу и напрягая соски.
— А если нет?
— Ты бы проснулась от совершенно другого типа будильника. — Его член отстраняется и проскальзывает через расстояние между моими бёдрами. — Чёрт, ты уже влажная.
С резким вдохом я сильнее прикусываю губу, чтобы не застонать. Это ощущается так чертовски хорошо. Я знаю, что не должна наклонять бёдра под нужным углом, подталкивая головку члена к отверстию, но не могу удержаться.
— Блядь, Туз…
— Да, трахни меня. Прямо сейчас.
Я не знаю, что имею ввиду прямо в этот момент. Но вдруг кажется, что это самая естественная вещь в мире — проснуться с ним, обнимающим меня, прямо перед тем, как его толстый ствол пронзает меня.
Я хочу этого. Я не буду за это извиняться. Я прижимаюсь к нему, и у меня перехватывает дыхание, когда его размер растягивает меня.
Руки Форджа двигаются: одна накрывает киску, а другая обхватывает грудь, чтобы прокрутить сосок между большим и указательным пальцами. Он стонет, когда входит глубже. Моя голова откидывается назад.
Его губы касаются моей шеи, и он целует меня.
— Просто охрененно, — бормочет он, прежде чем выйти.
Каждый удар возносит меня всё выше и выше, пробуждая каждую частичку тела самым изысканным образом. Он не похож ни на один предыдущий раз. Каким-то образом он более интимный, потому что мы оба стонем и охаем, уничтожая друг друга.
Мой оргазм неуклонно растёт, чему помогают его умелые пальцы, играющие с клитором. Это уже слишком. Я пытаюсь схватить его за запястье, чтобы оттолкнуть, но другая рука мужа удерживает меня на месте. Не могу избежать ослепительного удовольствия — я могу только лежать там, позволяя ему дать мне всё, что я и не знала, мне нужно.
Когда оргазм, наконец, накрыл меня, я простонала его имя:
— Джерико.
Как только последний слог сходит с губ, я словно щёлкнула выключателем, превратив его в ненасытного зверя.
Он крепче прижимает меня к себе и смыкает руки вокруг меня, трахая ещё сильнее, когда я снова падаю через край. Голова мечется из стороны в сторону, когда его зубы скользят по моей шее и впиваются в изгиб плеча.
— Джерико! — я снова выкрикиваю его имя, теряя всякое подобие контроля.
31
Фордж
Когда я выхожу из неё, понимаю, что только что сделал. Я не надел презерватив.
Я всегда надевал презерватив. Всегда. Никогда не хотел давать кому-то надо мной власть, от которой невозможно избавиться. Но с Инди я не раздумывал.
Я уже женился на ней без брачного договора. Какого чёрта я буду беспокоиться о том, что она забеременеет?
Не буду.
Смелая реальность этого шокирует меня до глубины души.
— Подожди. Я принесу тебе полотенце. Минутку, — говорю я ей, вылезая из постели. Как только попадаю в ванную, вспоминаю, что сказал русский перед отъездом:
«Выпьем за продолжение рода Фёдоровых, даже если он будет смешан с твоей американской кровью».
Разве это то, что я хочу? Прежде, я никогда не думал о том, чтобы иметь детей. Они никогда не были целью в масштабе моей дальнейшей жизни.
Внезапно вероятность того, что я мог сделать Инди беременной, кардинально и безповоротно меняет всю картину. Что, если я хочу оставить после себя наследие? Не было бы матери столь же сильной, как Инди. Она уничтожила бы любого, кто попытался бы навредить её ребёнку. Она никогда бы не бросила его.
 
Я смотрю в зеркало на человека, которым стал. Чёрные волосы, унаследованные от матери, слишком лохматые и нуждающиеся в стрижке, на которую я не могу найти время. Тёмно-серые глаза отца, которого я никогда не знал. Глаза, которые ставят всё под сомнение и пронизывают всех, кого встречаю. Нос, сломанный первым ударом кулака Рубена. Он так и не зажил ровно.