Сны

В памяти всплывает разговор, состоявшийся две недели назад за моим обеденным столом.
Ну и как мне ее отпустить?! Эта женщина еще молода – лет тридцать пять, не больше! И у нее четверо детей. Наверняка они очень любят друг друга. Сможет ли их отец (если он есть) подарить им столько же внимания и заботы, сколько они могли бы получить от матери?..
Другое дело я. У меня никого нет. И во мне, по сути, никто особо не нуждается – на свете много других докторов, не менее грамотных и опытных, чем я. Однако у меня есть свеча – небольшая, но крепкая. Лет на десять-пятнадцать относительно здоровой жизни ее хватит.
Поворачиваюсь к своему недавнему гостю. Он смотрит прямо и очень спокойно.
В голове тут же проносится мысль: «А ведь он пришел вовсе не за ней – безнадежно больной женщиной. Ему нужен кто-то другой».
Что ж, значит, я все понимаю правильно.
– Агата, – говорю медсестре, – вызови в операционную санитаров. Вам сейчас понадобится их помощь.
Она кивает и через прозрачное окошко в стене делает знак Марте, та тоже кивает и нажимает на специальную красную кнопку.
Я еще раз обвожу взглядом коллег, а потом вырываю из груди пациентки оплавленный огарок и вставляю на его место свою горящую свечу.
Моя голова взрывается ужасающей болью. А потом наступает темнота.
– Скажи, можно ли мне остаться здесь?
Мы идем по длинному темному коридору, мой проводник освещает путь фонарем – большим сгустком яркого теплого света.
– Ты все еще боишься нового этапа? – удивляется ангел.
– Нет, – качаю головой. – Но я бы хотела тоже стать проводником. Встречать людей, освещать им дорогу…
Он улыбается.
– Знаешь, я почему-то был уверен, что как раз этого ты и пожелаешь.
– Ну и?
– Если таково твое решение – пожалуйста. Доставай свой фонарь – и вперед.
– А он у меня есть?
– Фонарь? Конечно, он есть у всех.
Я протягиваю руку, и в ней появляется такой же сгусток света, как и у него.
– Ты ведь поможешь мне освоить… мм… новую профессию?
– Конечно, – он снова улыбается. – Мы теперь будем вместе. Всегда.
 
Враже, мой враже
 
– Вы должны запомнить: причиной любого значимого исторического события является экономический интерес. Война, дворцовый переворот, усиление позиций какой-либо политической партии – все это направлено на получение материальной выгоды. Очередной кусок плодородной земли, пустыня, скрывающая пещеры с алмазами, новый торговый путь или конкретная сумма денег – во главе угла стоят именно они. А теперь вернемся к теме нашего урока. Как вы считаете, что было главной причиной войны между горилуйцами и мединцами?
Я обвела взглядом притихших школьников. Те смотрели на меня молча и с некоторым удивлением. Похоже, о самом серьезном вооруженном конфликте в истории нашего государства им рассказывали в совсем другом контексте.
– Ну же, я жду ваших вариантов. Луис, быть может, вы ответите на мой вопрос?
Крепкий шестнадцатилетний паренек покосился на своих одноклассников, однако сказать ничего не успел: тихо скрипнула дверь, и на пороге учебного кабинета появился господин Аббе – директор сей славной провинциальной школы.
Мои ученики, как по команде, поднялись со своих мест.
– Доброго всем дня, – с улыбкой провозгласил директор. – Госпожа Румм, ребята, к нам из столицы с инспекцией приехал очень высокопоставленный гость. Прошу любить и жаловать – Эдвин Деливир, личный помощник первого королевского министра.
Мое сердце пропустило удар, а когда высокий гость шагнул в класс, руки сами собой сжались в кулаки.
Это действительно был Деливир – собственной надменной персоной. За шесть месяцев, прошедших с момента нашей последней встречи, прихвостень хитреца Урра ничуть не изменился. Разве что немного похудел и теперь выглядел еще серьезнее и чопорнее, чем обычно.
Моему присутствию в школе захудалого приграничного городка старый знакомый не удивился. При этом, остановившись у доски, пронзил меня таким острым радостным взглядом, что стало откровенно не по себе.
 
С инспекцией он приехал, ага. Чем еще заняться Эдвину Деливиру, кроме как инспектировать провинциальные учебные заведения?..
– Добрый день, – сказал Эдвин. – Пожалуйста, занимайтесь дальше и не обращайте на нас внимание. Мы с господином директором немного посидим вместе с вами и посмотрим, как проходит урок.
Дети переглянулись.
Гости прошли вглубь класса и уселись у стены за самым последним столом.
– Продолжаем, – громко произнесла я, чтобы снова привлечь к себе внимание учеников. – Луис, я по-прежнему жду вашего ответа. Как вы считаете, что было главной причиной войны между горилуйцами и мединцами?
Сказала, и кожей почувствовала, как напрягся за задней партой высокопоставленный гость. Уж он, коренной мединец, с младенчества знает, почему мое родное государство Горилу в свое время оттяпало значительный кусок от его страны.
– На прошлом занятии господин Рокк говорил нам, что война началась из-за религии, – неуверенно произнес Луис. – Мединцы строили свои храмы не так, как мы, и молитвы у них были другими. Еще они иначе отмечали праздник святого Марка и День зимнего солнцестояния. А наши священники хотели, чтобы ритуалы у всех были одинаковыми, поэтому произошла ссора и началась война.
Я улыбнулась.
– Помимо собственных традиций у мединцев был собственный выход к Эрейскому морю, тому самому, на берегах которого находятся богатейшие страны нашего континента, – сказала ученикам. – Соответственно, их экономика процветала, а вместе с ней – и вся страна. В нашем же государстве такого чудесного торгового пути не было. Это никак не мешало горилуйским купцам торговать на базарах и ярмарках Медины. Вот только их не устраивало, что соседи берут за это пошлину – к слову сказать, весьма скромную. Наши негоцианты всегда отличались непомерной жадностью и платить в чужую казну лишнюю монету не желали. А потому обратились к тогдашнему правителю Адриану Третьему с просьбой получить свой собственный выход к Эрейскому морю. Наш король решил, что самый простой способ удовлетворить эту во всех смыслах выгодную просьбу – попросту отнять его у соседей. К тому же, горилуйская армия тогда была больше и лучше, чем у мединцев. Но для войны необходим приличный повод, и наши священники вспомнили и про отличающиеся храмы, и про молитвы, и про праздник святого Марка.
– Госпожа Румм!
Я мысленно закатила глаза. На протяжении всей моей короткой речи господин Аббе делал большие глаза, активно гримасничал и жестикулировал, очевидно, пытаясь либо заставить меня замолчать, либо вернуть в рамки действующей школьной программы. Теперь он не сидел, а стоял возле своего стула, гневно сверкая глазами.
– Официальная причина этой войны – именно религиозная рознь, – строго сказал директор. – Извольте ее придерживаться. В результате конфликта в Медине был изменен ряд обычаев и ритуалов, а значит, наши священнослужители добились того, чего хотели.
– Негоцианты тоже, – насмешливо добавил Деливир. – Ведь после подписания мирного договора, Горилу отошла едва ли не треть соседней страны, а вместе с ней и выход к Эрейскому морю. Госпожа Румм прекрасно знает историю. Пожалуйста, продолжайте. Мы с господином Аббе больше не будем вам мешать.
Я благодарно кивнула. Не хватало еще, чтобы директор сорвал мне урок.
Эдвин в ответ улыбнулся – доброжелательно и очень тепло.
Интересно, зачем все-таки он приехал?
***
Домой я возвращалась в глубокой задумчивости. Как только началась перемена, Деливир вместе с директором ушли, и до самого конца рабочего дня я не видела ни одного, ни другого.
Однако то, что мы с помощником старого Урра вскоре встретимся снова, не вызывало ни капли сомнения.
Со дня моего отъезда из столицы прошло не так много времени, чтобы давние знакомые успели забыть про Малену Румм и уж тем более простить ее «подвиги». Непонятным оставалось одно: если Эдвин прибыл в Адер для того, чтобы побеседовать со мной, зачем ему понадобилось притворяться ревизором?