Дракон проснулся (СИ)

— Так не бывает, — вздохнула Ниара. Её глаза увлажнились, но более попыток вырваться она не делала.
Поняла, что бесполезно, однако не сдалась, я чувствовал, что напряжена, как струна, пружина, готовая распрямиться и унестись прочь. Собирала магию, не привыкшую подчиняться хозяйке, чтобы дать отпор, но, должно быть, сама не очень того хотела, поэтому всё оказалось зря.
— Я хочу показать вам небо, Ниара! И отказа не приму.
Она снова кивнула.
Думаю, даже не поняла, о чём я говорю. Смотрела в одну точку, закусив нижнюю губу, словно ей было больно.
Мои объятия крепки, но я был осторожен вдвойне, Ниара казалась мне хрупкой, как статуэтка изо льда. Если бы не древний обряд, обязывающий Дракона проверить свою возлюбленную небом, я бы не отпустил её.
Разложил прямо здесь на непримятой молодой траве и заставил отдаться.
К подземным демонам все условности и приличия! Пусть презирает, ненависти в её сердце не будет. Когда она возляжет с Драконом, то познает такую страсть, какую ей никогда не даст земной мужчина. Дракон выжжет клеймо в её девственном сердце, тот, кто был у неё первым, станет желанным навсегда.
Наверное, мне следовало заставить Геранту отдаться мне до замужества, тогда бы она не погубила меня. Я же играл в благородство, и это вышло боком нам обоим.
Я отпустил Ниару, чтобы в следующий миг взять её за руку и повести за собой туда, где только небо, море и зарождающиеся на темнеющем небосклоне звёзды.
Между нами протянулись незримые нити, они покалывали пальцы, когда мы соприкасались ладонями, но были ещё столь слабы, что могли порваться от любого неловкого слова или движения. Когда-то такое же чувство возникло между мной и Герантой.
Тогда тоже была поздняя весна, но дни выдались холодными. Мы встретились в ювелирной лавке, не помню, сколько раз до этого мельком виделись, а в тот момент посмотрели друг на друга, и я пригласил её в кафе на чашечку кофе.
Закрытое, разделённое на кабинки, как и положено для высшего света, оно стояло на окраине столицы, чтобы посетители могли скользнуть в его ворота незамеченными.
Я был недавно на этом месте. Кафетерий давно переоборудовали под закрытое заведение для девиц, ублажающих сильных мира сего за деньги. В моё время это было недопустимо, дамочки полусвета прятались в тени небольших театров и варьете и умели услаждать не только тело, но и слух.
Прошлое и будущее закрутилось в спираль и почти слилось в один клубок. Я катал Геранту на спине в обличье зверя, она хохотала и раскрывалась навстречу ветру, раскинув руки в сторону. После мы занимались любовью и лежали на траве, смотря на звёзды. Мечтали о том, как заживём в Остром Пике, где она станет хозяйкой и заставит меня, наконец, привести замок в порядок.
Чтобы можно было устраивать балы и приёмы, не стесняясь протекающей крыши в западном крыле и обрушившейся башенки на севере. На это потребуются деньги, но ведь у меня есть камни, золото…
Прошлое не вернётся, а я получил ещё один шанс.
— Вам не холодно? — спросил я, окутывая Ниару в закрытом экипаже заранее приготовленным пледом, вторым таким же укрыл её ноги. Мы почти не знали друг друга, возможно, я снова пострадаю, но не всё ли равно, когда я видел в её глазах Тьму, которой готов был служить до последнего вздоха?
— Куда мы?
— На Утёс одинокого гнезда. Это недалеко. Хотите пить?
Я протянул ей флягу с чистой водой. Сидел напротив и готов был повернуть обратно, если бы она попросила. Но она молчала, смотрела в окно, лишь бы не глядеть на меня, а потом повернула голову, и наши взгляды встретились:
— Что вы от меня хотите? Какого согласия?
Чуть заметно нахмурилась, но я был рад, что она не падает в обморок, хотя и близка к этому, не плачет и не угрожает. Та, кто предназначена мне судьбой, не может проявить малодушия перед полётом. К подобному она готовилась всю жизнь, хотя не подозревала об этом.
— Мы полетим, это не больно, хотя страшно в первый раз, но я хочу испытать вас небом. А потом я отвезу вас куда захотите. Если захотите.
 
— Что это значит, если захочу? Я подчиняюсь воле Двуликого и не имею права осуждать решения Бога. У меня много вопросов, но сейчас я не готова услышать на них ответы, милорд Рикон.
Я кивнул, и мы оба замолчали, прислушиваясь к скрипу колёс.
— Кроме одного, скажите, эта помолвка с леди Лаветт — прикрытие, чтобы заманить меня? Вы всё-таки человек, желающий на ней жениться, чтобы поправить своё состояние, или крылатый демон?
— Я и то и другое. Но жениться на леди Лаветт не испытываю ни мадейшего желания. Однако иначе я бы не подобрался к вам, Ниара. Кстати, можете звать меня Дениел.
Она вздохнула, завернулась поплотнее в плед и произнесла, глядя в глаза:
— После этого испытания вы скажите мне правду? Всю?
Получив моё согласие, продолжила:
— Я ничего не понимаю из ваших намёков, но согласна. Мне надоели эти видения, я хочу узнать, почему вы преследуете меня. У меня ведь нет иного выхода?
— Нет. Протяните руку, это клеймо согласия, чтобы всё, что произошло, осталось между нами.
  
Глава 12. Это моя судьба
 
1
Ниара 
Я больше никогда не бывала одна. Мало того что госпожа Мольсен превратилась в мою тюремщицу, скрывающую надзор под маской заботы. Так ещё и Берта была вынуждена следовать установке, полученной от матери-настоятельницы сокровищницы Двуликого.
Не сметь отходить от меня ни на шаг и немедленно докладывать обо всех странностях лично госпоже Мольсен.
Когда я пожаловалась на такой надзор родителям, а потом и его величеству, по срочной почте мне пришли почти одинаковые ответы: всё для твоей пользы. Ты слишком ценна и прочее.
Не то чтобы я сама желала выходить на улицу, где полагалось передвигаться в закрытом экипаже и не дальше, чем того требовала необходимость, но всё же подобное ограничение меня угнетало. Казалось, с моим приездом в округ Вронхиль я стала изгоем. Угрозой всему сущему.
— Вы преувеличиваете, госпожа, — пыталась утешить Берта и делилась со мной сладкими подарками племянника казначея, с которым у неё теперь был головокружительный роман. Моя молочная сестра объедалась сладостями, как всегда мечтала, потому как строгая и экономная мать приучила дочерей не тратить деньги на себя.
«Потому что это грех, не приучайтесь к радости плоти, не придётся сожалеть после и пускаться в бесчинства».
Да, Берта была не бедна, она могла бы баловать себя на деньги мужа и ту плату, которую получала от моей семьи, но никогда этого не делала.
Одевалась так скромно, как могла, чтобы соответствовать статусу княгини, хотя всё время говорила, что она горничной пришла ко мне, ею и останется. Не подпустит ко мне других служанок, я слишком хрупка для проклятий, которые часто преследуют королевскую кровь. А князь пусть своим титулом подавится.
Но сейчас о муже она старалась не вспоминать, кроме как во времена молитвы, когда, стоя коленями на холодном полу, возносила молитвы, чтобы избежать наказания в загробном мире, приготовленного для неверных жён.
Я устала её разубеждать и говорить о том, что Богам неведома жалость. Они играют нами, как костями, не заботясь о своих фишках. Поломается одна — возьмутся за другую.
Вот настал черёд и моей игры!
Боги наказывали меня за что-то, может, за кровное родство с ведьмой Востока, подарившей мне внешность, может, за королевскую кровь, но Они послали мне демона, преследовавшего по пятам. И демоницу, которую я часто видела в зеркале.
Я больше никогда не могла побыть одна. Стоило взглянуть на своё отражение, как другая женщина, опытная, властная завладевала моим телом и мыслями. Всё было чужим: и желания, и чувства.
— Ох, госпожа моя, — причитала Берта, когда узнала о визите милорда Рикона и о том, что произошло после, — да как он посмел что-то дарить вам! Оно ещё ладно, когда болели, с позволения целителей, но вот так врываться в дом, нести чушь о вашей болезни! Его извинит только весть, что он ослабел умом.