Дракон проснулся (СИ)

Вспомнила нити в тумане, тянущиеся к рукам и ногам, и поднесла руку к шее, будто почудилось, что ноги-руки свободны, а шея ещё опутана ими.
Вот и Берта посмотрела так, будто я сказала, что замуж пойти не так уж плохо. И тут же засобиралась лекарку звать, а сама решительно заявила, что не покинет меня сегодня.
— Иди, — повторила я. — У меня служанка бургомистра побудет. До особого распоряжения.
Ждать его долго не пришлось, в таких случаях чиновники Тайных дел действуют быстро. Не успела Берта отлучиться, как затянутый в чёрный костюм, как в футляр гробовщика, посланник в присутствии бургомистра и его помощника передали мне послание с королевским гербом на сургуче.
В гостиной за закрытыми дверьми нас было четверо.
И я должна была просчитать вердикт следственной комиссии немедленно, дабы избежать кривотолков и инакомысленных трактовок. В комнате разило дорогими шипровыми духами, которыми уливался бургомистр и дешёвым одеколоном его помощника.
Я сломала сургуч и развернула письмо. Пробежала глазами по строкам и равнодушным тоном, хотя далось это непросто, произнесла, рассеянно глядя перед собой:
— Слава Богам, никакой чужой магии не было. Это всё всплеск моей силы, должно быть, переезд так меня взволновал. И более ничего.
2
Телеграмм было три.
Я так и не привык к этому новому изобретению людей для скорого сообщения между собой.
То ли дело раньше: гонец вёз письмо или приказ, а если в итоге ты получал дурные вести, то мог излить ярость на вестнике! А нынче: как прикажете истязать бумагу, в которой всего-то одна сухая строчка?
Строчек было три. Три телеграммы — три строчки.
«Дичь затравлена. Загонять предоставлю вам».
«Деньги перевёл в местное отделение банка. Через три дня вы можете их там получить. С покорностью ваш, СС»
Эти мои банкиры весьма нерасторопны, не то что их предок, державший деньги всегда наготове.
«Моя птичка грустит. Так мы не договаривались», — писал лорд Лаветт.
Ох, и это ещё я привёл послания в удобоваримый вид, в реальности же вместо точек предложения оканчивались странным словоблудием «тчк». Это тоже бесило неимоверно.
Первая телеграмма поступила от потомка Рикона, он выполнил то, что обещал, а я ещё не исполнил свою часть договора, даже не продвинулся. Вернуть имя опальному роду и сделать его таким знатным, чтобы ни одна шавка не тявкнула в его сторону — дело небыстрое. И частично оно зависело от Ниары Морихен.
Ведьма способна на многое, а королевская кузина на то, что неподвластно ведьме. Вместе же они гремучая смесь!
И, как назло, у меня не хватало свободных средств, чтобы навестить Ниару и утешить в её позорном положении. Например, подарить ей то, что она оценит: драгоценные камни. Но сейчас деве не до выбора драгоценностей.
Рикон позаботился о том, чтобы до королевской семьи дошли вести о произошедшем на днях с их родственницей. А я, взяв силы от Оливии, довершил главное — теперь все считают, что это Ниара чуть не убила своих спутников во время прогулки по лесу.
И мне понадобятся новые силы, чтобы создать ещё одну иллюзию, в которую никто, кроме Ниары, не поверит.
И для этого надобна благосклонность Оливии, а девица в последнее время после нашей непродолжительной страсти в коляске по пути сюда злилась и игнорировала меня, о чём и сообщил в последней телеграмме её дядя.
Трапезничали мы с Оливией вместе, в пустынной столовой, но почти не разговаривали. Такие перемены я вначале приписал её плохому самочувствию, но как оказалось, дело было далеко не в этом.
— Мы никуда не выходим вместе, — посетовала она однажды, но когда я пригласил её на прогулку в лес, чтобы показать места моей силы, подпитываемые поросшими травой и зарытыми землёй развалинами старых храмов, посвящённых Драконам, она только фыркнула.
Госпоже было угодно прокатиться по городской площади, нанести визиты местным кумушкам, чтобы похвастаться мной, а также у неё возникла идея написать мой портрет.
— Вот уж нет, миледи! — ухмыльнулся я, на что Оливия аж затряслась от ярости и досады. — Там, откуда я к вам явился, считали, что портреты несут магию того, кем написаны. Рисуйте зайчиков и косуль на опушке, им это не повредит, всё равно подобьют на ближайшей охоте!
 
— Я хочу в кафе «Голубиная верность», там подают глазированное мороженое и мускатные пирожные, — заявила она за обедом и подсела ко мне, накрыв мою руку ладонью.
— Позже, — сухо ответил я и поспешил уйти.
Только этого не хватало! Даже не зная о том, что это за забегаловка для восторженных дурочек, а кого ещё могло привлечь подобное название, это всё отвлекало меня от главной цели. От Ниары.
После того как мы виделись с ней в моём царстве тумана и магических развалин, брошь, несущая проклятие Геранты, заискрилась, рубин в центре чуть потемнел. Украшение даже увеличилось в размерах. А меня стало тянуть к Ниаре ещё сильнее.
Я ложился спать и вставал с её именем в сердце. Я почти перестал сравнивать их и всё чаще размышлял, что если бы вдруг появилась возможность вернуться в прошлое, может, мне стоило сбежать не с Герантой, а с Ниарой?
Согласилась бы она? Неважно, я бы украл наречённую и запер на чужбине, пока мы не нашли общий язык. Пока она не согласилась выслушать и понять, тогда бы я предоставил ей свободу.
Кто знает, может, если бы нам не пришлось враждовать, мы бы неплохо поладили? Дракону никто не нужен в одиночестве, но я всегда был неправильным.
Слишком мягким для зверя и не очень добрым для человека.
Я бы дарил Ниаре Древние камни, и они развлекали госпожу, рассказывая свои истории. И истории тех, кого погубили.
Мы бы летали под звёздами туда, где не бывало даже птиц, я хотел показать ей мрачное звездное небо и дать послушать тишину, наступающую с рассветом, когда звёзды засыпают, а мир становится чуточку чище, чем день назад.
Отчего-то мне вдруг показалось, что Ниара способна понять песни Драконов и полюбить их настолько, чтобы захотела остаться с певцом. Навсегда.
— Она сделает из тебя ручную ящерицу и отрубит хвост! — Оливия по привычке плюнула ядом в спину, но я не обернулся.
— У меня вырастет новый, дорогая!
Так нежданно мы перешли на «ты», хотя я предпочёл бы и дальше держать дистанцию, но если уж залез деве под юбку, придётся позволять и ей некие вольности.
Встряхнуться и взлететь бы туда, где никто из змей не достанет, да пока не время.
Наверное, и тогда Оливия попытается схватиться за мой хвост, не боясь поранить лилейные руки, и будет продолжать карабкаться вверх, пока не придушит. Впрочем, она мне нужна, всё ещё нужна, и за это я был ей благодарен. Не каждая молодая дева пожертвует годами жизни ради дяди, коему осталось немного.
— Он воспитал меня, — так говорила она и поджимала губы, а выражение лица становилось таким несчастным, будто Оливия однажды попала под благотворительность и теперь не понимала, как ей за неё расплатиться. Что бы ни сделала, чем бы не пожертвовала, ненасытному благодетелю всего будет мало.
— А если так, — внезапно я вернулся, уже одетый и готовый отправиться туда, где в несчастном и гордом одиночестве томилась моя принцесса. — Я помогу вам с наследством.
— Мой дядя, слава Богам, не при смерти, — медленно произнесла она, глядя поверх моего плеча в окно. Сказала всё монотонным голосом, будто и не своим вовсе. Такой рассеянной я Оливию ещё не видел, кажется, она даже заплакать готова и не от злости, а от страха.
— И дядю оставлю в живых, — прибавил я, подойдя ближе. Отложил котелок и трость, взял Оливию за плечи и развернул к тусклому свету, падающему из окна. День сегодня выдался пасмурным, после моего «тумана» город посерел, будто бы из него высосали все краски.
Она перевела на меня взгляд, такой кроткий, что мне даже не поверилось: та ли это Оливия, с которой я приехал, из которой высасывал года по её же просьбе, но вскоре в синих, как васильки, глазах появилось тёмное пятно, будто тень. Оливия пришла в себя, а та, другая, жившая внутри, сжалась в клубок и спряталась.