Дракон проснулся (СИ)

Мой же голод был вездесущ, он не замолкал с рассветом, не затихал после заката. Он поднял голову, ещё когда я танцевал с Ниарой накануне её болезни, но стал нестерпимым после разговора с Лаветтом пару часов назад. Как только этот пройдоха прямо сказал: «Берите Оливию, только отдайте мне годы её жизни», всепожирающее чувство, наподобие желания сжечь всё вокруг, захватило меня до дрожи.
Ритуал, о котором с таким трепетом и надеждой в глазах говорил лорд Лаветт, был столь же прост, как и принесение девственницы в дар Дракона. Поместить дыхание обесчещенной женщины в пустой сосуд и отдать тому, кому оно предназначено. Один акт страсти — один год.
— Ваш дядя предложил взять у вас и отдать ему ваши годы жизни? Не слишком высокая цена за замужество с опальным Драконом? — спросил я её прямо, радуясь, что Оливия сегодня несловоохотлива.
Бледнее обычного, причёска чуть небрежна, а синие глаза искрятся, как сапфиры. Такой она мне больше нравилось, хотя, несомненно, это лишь подтверждало слова дяди о безумии, таившемся в этом красивом сосуде.
— Не всё равно вам? — буркнула она, но глаз не сводила.
Я так и представил, что сейчас она вытащит стилет и полоснёт им меня по горлу, впрочем, это ей не поможет, а меня разозлит. То, что я делаю с теми, кто меня злит, ей ещё предстоит узнать в полной мере.
— Формально правила требуют, чтобы я спросил вашего согласия.
— А кто их писал? Они вообще имеют силу, ваши правила?
Мне нравилась её злоба, как и безумие, разрастающееся в глазах. Пусть чётко скажет «нет», тогда всё и забудем, а сейчас впервые с момента нашей первой встречи я возжелал её.
Мешать нам не посмеют, а дорожная карета — чем не ложе неправильной страсти?
Оливия откинула голову назад и негромко засмеялась, приглашая к дуэли, и я откликнулся. Пусть думает, что она сама выбрала и место, и время, что это она стоит у руля корабля, мятущегося в буре.
Я стащил её платье, оголив круглую маленькую грудь над полукорсетом, и смял её руками, вызвав отклик. Оливия сползла со скамьи, попыталась вяло оттолкнуть, скалилась и что-то бормотала, но на помощь не звала, не пыталась дать пощёчину. Раздвинула ноги и запоздало попыталась оттолкнуть меня, чтобы в следующий момент обвить мою шею руками и затрепетать в предвкушении.
— Я давно ждала, — прошептала она и вздрогнула ещё сильнее, когда я проник в неё. Кажется, плакала, по щеке скатилась слеза, но от Оливии пахло похотью и торжеством.
Наше соитие, такое похожее на битву, на худой конец, на страсть, захватившую двух искренне презирающих друг друга существа, длилось дольше, чем мы оба ждали. За окном дышала весна, а внутри нашей пещеры было холодно до дрожи, и мы прижимались друг к другу в попытке разделить тепло наших тел на двоих.
Она впилась мне в щёку ногтями, но я увернулся и повалил Оливию на пол. Смеясь и размазывая по лицу кровь от искусанной губы, белокожая роза подалась вперёд и приняла меня так глубоко, будто я был её спасением, а она моим.
Я пытался увидеть в ней Геранту, но нет, это была другая дева, даже не вечно запуганная Исиндора, а распутная демоница, получившая ещё одну душу в свой чертог, в который я только что пустил корни.
И всё же Оливия давно не пускала к себе мужчин, я сразу это понял, и тем лучше было для меня. На секунду мне захотелось просто прогнать её, пока можно, пока её безумие не заразило и не омрачило всё вокруг. Гнилая порода отравит всё, к чему прикоснётся, чем захочет владеть.
— Простите за мою откровенность, но я благодарю вас, — произнесла она и открыла глаза. Теперь они были ясными, прежними, да и сама она, казалось, испытывает смущение, что позволила себе вот так лежать под мужчиной, не смея пошевелиться. Я наклонился и впился в её губы долгим поцелуем, не поморщившись от кровоточащей раны на нижней губе.
Оливия снова затрепетала, ожила и отдала то, что было условно между нами заранее. Я помог ей встать и лишь после достал заранее приготовленный сосуд, чтобы выдохнуть в него дыхание Оливии, которая старалась быстро привести себя в порядок. Не смотрела на меня, достала зеркальце и пригладила волосы.
 
Я протянул ей платок. Она быстро посмотрела на меня и взяла его, чтобы в следующий момент отвернуться к зеркальцу.
Я лишь пожал плечами и запечатал сосуд пробкой со специальным заклятием. Лорд Лаветт не умрёт в этом году, Оливия сделает то, что я ей прикажу, но и я теперь связан с этой женщиной.
Ирония судьбы: когда-то Геранта была замужем, а я одинок, теперь всё поменялось. Но участи Ниары это не изменит. Я даже сейчас не мог перестать думать о ней.
3
Ниара 
— Не спорь! Неси воду! — я была непреклонна. Подобные умывания по утрам сделались для меня неизменным ритуалом, возвращающим к привычной жизни, к тому, кем я была и кем хотела стать. И кем никогда не буду.
— Вы только переболели, ваше высочество. Не дай Боги, снова занедужите, как я это переживу ещё раз! — снова запричитала Берта вечно плаксивым тоном, но я понимала, что сейчас она пытается надавить на больное.
Укорить в том, что я недостаточно чуткая дочь, не беспокоюсь о тревогах, вызываемых моим шатким во всех смыслах положением, и напомнить о том, что за титул я ношу. Зная, как я его не выношу, она тыкала им в меня, словно копьём в раненую волчицу.
Это в сказаниях принцессы — прекрасные девы, которыми все восхищаются, а самый тяжёлый выбор, выпадающий на их долю, что за ожерелье надеть к вечернему приёму.
— Я знаю, что делать. Молчи и неси!
Берта укоризненно покачала головой, но подчинилась. Умывшись и приведя себя в порядок, я спустилась, чтобы продолжить путь. Даже сил прибавилось, а сомнения, напротив, испарились.
— Ваше высочество, — вкрадчивый голос прислужницы Главной храмовницы вывел меня из задумчивости. Я обернулась и с удивлением посмотрела на неё. За время пути мы не перекинулись и парой слов, так что она имеет сказать теперь? — Не лучше ли будет, как сочтёте, чтобы остаток пути я провела в одном экипаже вместе с вами? Так вы избежите вопросов, уж не едете ли в округ Вронхиль, лишь чтобы побывать на месте крушения Небесного гиганта? Того самого, вы понимаете.
Госпожа Мольсен улыбнулась и кивнула. Мол, моими устами говорит сама настоятельница.
— Как вам угодно, — сухо ответила я и отвернулась.
К счастью, дорога до Портала заняла около часа, потом мы молчали, потому что говорить во время перехода крайне неудобно, уши жмёт и горло сдавливает. Но стоило выехать на ровную дорогу, как госпожа Мольсен, устроившаяся на скамье рядом с Бертой, заинтересовалась книгой последней и принялась рассуждать о крылатом демоне, насылаемым Двуликим.
— Его лет пятьсот никто не видел, — буркнула я в ответ на все красочные фантазии их обеих.
— Ну, не пятьсот, ваше величество, раньше их все зрели и боялись, но вы правы, времена Драконов прошли, — улыбнулась старая дева и замолкла, сложив руки на коленях.
— Так зверь это Дракон?
— А кто же ещё!
Вскоре мы прибыли в сам Вронхиль и остановились в доме бургомистра.
Городок мне не понравился: серый, тусклый, изо всех сил подражающий столичному, но не имевшему и пяти капель его блеска.
И дом главы города был ему под стать: вся мебель выполнена из тёмных пород дерева, рамы картин, изображающих местные достопримечательности, были столь громоздкими и раскрашенными сверху краской, имитирующей кровь, что я всякий раз морщилась, когда взгляд падал на них.
— У вас так темно, господин Седрик, — вздохнула я при первом осмотре комнаты, предназначенный под мои личные покои, но далее развивать тему не стала.
Особа королевской крови имеет права на капризы, однако всему есть предел, да и я приехала сюда не для того, чтобы восхищаться красотами, а в составе комиссии по оценке найденных драгоценностей.
— Когда мы сможем приступить к работе? — спросила я у бургомистра за ужином первой, хотя наш предводитель — тот самый родственник казначея — официально был главой кавалькады.