Дракон проснулся (СИ)

— Нет, милорд, она беременна. У них с его высочеством Кериком будет наследник. Если родится мальчик, то все позабудут о дурной крови рода его матери. А если девочка, то пожалеем беднягу.
— Завидуете, леди? — резко обернулся я к растерявшейся от моего напора Исиндоре. — Вы пусты уже двадцать третью весну.
Я бросил сорванную розу прочь и зашагал обратно в духоту ярко освещённого дома.
— Это вы виноваты, милорд! — закричали мне вслед. — Я могла бы родить вам сына!
Могла бы, я видел, её род плодороден, но сына хотел от другой женщины. С которой непременно увижусь сегодня ночью.
2
— Я просила тебя не приходить, — с укором произнесла принцесса, когда увидела меня в своей спальне.
— Ты не спала, Геранта, я знаю, — ответил я, обойдя пятно света на паркете и приблизившись к её постели. — Ты отослала своих горничных, убаюкала их в соседней комнате, чтобы они видели цветные сны, а сама ждала меня.
— Очень сложно общаться с Драконом. Вы невыносимы!
Улыбка на её лице сделалась такой нежной, будто сотканной из лунного света. Геранта меня ждала, она знала, что всегда будет делать то, что я захочу. И я знал это, однажды лишь моя самоуверенность подвела нас обоих: когда король расторг нашу помолвку и отдал её другому. Неспособному оценить то сокровище, каким завладел.
— С ведьмой общаться ещё сложнее, но я люблю сложности.
Я присел на постель и взял её за руку. В серебряном свете кожа ведьмы казалась ещё смуглее, а волосы отливали синевой. Она сидела с прямой спиной, спустив ноги на пол, но не касаясь маленькими изящными ступнями пушистого ковра.
Некоторое время мы молчали, а потом я медленно убрал прядь с её лица и резким движением опрокинул принцессу на постель.
— Ты должен быть осторожным, — прошептала она, но не оттолкнула меня, а, напротив, привлекала к себе. — Я ношу ребёнка.
— Моего?
— Не знаю.
Дерзкий взгляд, я любил его в ней так же, как и всё остальное. Значит, лгала, что муж совсем не интересуется ей? Впрочем, я знал, что Геранта лжива до кончиков наманикюренных пальцев. Ведьма, что с нею возьмёшь?!
— Вот и проверим.
Я не был груб с ней. Не посмел бы, но всё же и не умерял свою силу. Возможно, Геранта сама не желала этого ребёнка, она не раз заявляла, что дети — это скучно и вредно для фигуры. Что она предпочитает тратить время иначе.
В любом случае она принимала мои ласки с таким жаром, словно путник, нашедший родник в пустыне. Я всегда любил её горячность, так выделяющуюся среди холодной условности иных леди!
Моя принцесса умела управлять тем огнём, который сам рвался к ней в руки.
— Ты будешь виноват, если скину дитя! — она выгнула спину и вонзила пальцы в мою грудь. Зарычала, как дикий зверь, чтобы потом долго и нежно гладить меня по обнажённой коже и шептать о преданности и верности. Она никогда не говорила, о чьей именно преданности шла речь, но я знал и так: о моей.
— Если это мой ребёнок, твоя страсть только укрепит плод, — произнёс я напоследок перед самым рассветом.
Она ничего не сказала, только взяла обещание уехать на время в Острый Пик.
Пока не улягутся страсти, пока мы не соскучимся настолько, что никакая сила уже не удержит меня вдали от Геранты!
Я был не против отъезда. От нашего с Герантой общения в воздухе летали искры, это было опасно прежде всего для неё. Пусть рожает, пусть соблюдает брачный ритуал со своим скучным мужем, я потерплю его, пока старый король на троне. Потом наследник, юный принц, благосклонно выслушает меня, своего бывшего наставника, и отправит прежнего советника короля подальше. В его родовое имение на юге.
Этим же утром я уехал налегке. Багаж доставят после, я к этому привык. Драконы не привязываются к вещам, если это не драгоценные камни и не золотые монеты.
Я ухал с лёгким сердцем, предчувствуя новую встречу.
Но истинным сюрпризом для меня стал визит леди Исиндоры. Она прибыла со всей свитой и отцом через день после моего отъезда. Старый лорд раскошелился на Портал, значит, разговор предстоит серьёзный. Я понимал по его нахмуренному виду, что он более не намерен терпеть двойственное положение, в котором задержалась его дочь.
 
Обычно я не был радушным хозяином, но в этот раз сделал исключение. Пора было отказаться от идеи о женитьбе, поэтому я сделал всё, чтобы гости думали, что я им рад. Маленькое отступление перед большой победой.
— Не то чтобы я жалел вашу дочь или не хотел напрасно портить её репутацию, но я не собираюсь брать её в жёны. Она будет несчастна со мной в этой глуши, — я обвёл рукой свой кабинет, всё богатство которого составляли книжные шкафы, забитые редкими экземплярами рукописей.
Я хранил историю моей расы, чтобы помнить о том, насколько величественны мы были и как бездарно всё растратили. Могущество, власть, богатство и способность летать.
Я давно сделался тяжёл на крыло. И только здесь в Остром Пике вспоминал о своей иной, звериной, сущности.
— Долг любой знатной молодой леди — быть с мужем там, где ему угодно, — с убийственным спокойствием, граничащим с равнодушием, произнёс член Совета, оглаживая золотую цепочку на своём жилете. Я всегда подозревал, что золотые побрякушки, вроде часов, спрятанных в его кармане, он любит больше своих детей.
Для Дракона это нормально, для обычного человека — едва ли.
— Исиндора — моя единственная дочь, дожившая до брачного возраста. Когда у вас с ней родятся свои дочери, вы поймёте меня, лорд Хамен, единственный представитель Огненной крови.
— Я же сказал, что не желаю вашу дочь, — меня забавляла высокомерная манера этого рослого крепкого лорда приобрести влияние при дворе. Род его был знатен, богат, но мало ли таких родов в Сангратосе?
А с моей помощью он мог стать родоначальником новой династии. Об этом давно поговаривали в тайных углах королевства, но к огорчению моих огненных поклонников я родился бракованным. Без капли честолюбия.
Именно поэтому короли, как нынешний, так и его отец, оставили меня в покое. Даже одарили милостями и не отобрали родовой замок, хотя иногда запускали жадные лапы в его сокровищницу.
А я лишь улыбался и кланялся. Потому что знал секрет: я проживу ещё долго и увижу закат этой эпохи.
— Я принёс вам вести, лорд. Из «Шипастой Розы». Придворный астролог сделал предсказание по поводу бремени её высочества Геранты. В нём есть и о вас, и о моей дочери. Боги считают, что вы с нею связаны.
— Будет любопытно, но учтите, что я давно знаю этих астрологов: они сами сочиняют туманные знаки, потому что только так могут вымогать деньги из казны, — я подался вперёд. Чтобы скрыть своё любопытство, предложил лорду сигары, привезённые из-за Южного Мыса.
Милорд милостиво принял, но не спешил делиться пророчеством. Хитрый придворный всегда знал, какой мерой подкупать возможного союзника.
Наконец, он срезал кончик сигары и раскурил её.
— Дитя внутри принцессы закроет веки Дракону. Он заснёт на покрытых вереском горном склоне, где лазурный прибой и скалистый обрыв.
— Это Острый Пик, милорд, — усмехнулся я, жалея, что поддался на старую уловку. Пророчества обычно туманны, это же яснее ясного: сиди здесь добровольно, или мы тебя посадим под охрану. Придворный астролог, разумеется, плут и пьяница, но не настолько же поглупел от вина, чтобы начать говорить яснее ясного!
Если его не подкупили, конечно.
— И мир падёт во Тьму, которая закончится, когда Дракона разбудит лунный свет в проёме окна, он скуёт Дракону новую броню, и тот вспомнит прошлое. И оно сгорит в огне его мести вместе с новым веком. И в мир придёт новое дитя, под крылом которого возродится былое.
— Так, похоже, мне пора искать новое пристанище, желательно за морем. Вот видите, лорд, мне сейчас совсем не до женитьбы, и вашей семье ни к чему быть связанным с опальным родом.
Я встал, давая понять, что разговор окончен. Яснее ясного — мне угрожают.
— В пророчестве речь шла об одиноком Драконе. А если он будет не один, а с леди достойной крови, будущее поменяется, — мой несостоявшийся тесть тоже встал.