Искушение Судьи (ЛП)

Иден прерывисто вздыхает. Тяжесть, давившая на её плечи, медленно покидает её тело. Я обнимаю её, притягивая к себе, желая, чтобы она опиралась на меня в трудную минуту.
— Боже, какой бардак. Я могу найти работу в другом суде или в другом агентстве. Как бы мне ни нравилась моя работа рядом с тобой, у судебных репортеров есть выбор. У судей, вероятно, его нет, — говорит она мне в грудь.
  
— Посмотри на меня, милая, — мои глаза устремлены на её макушку. Так не пойдёт. Я хочу увидеть её сине-зелёные глаза без страха в них.
— Прости, Сэмюэль, мне очень жаль.
— Тебе не за что извиняться. Возможно, ты соблазнила судью, — я ухмыляюсь, прежде чем продолжить: — Это я покусился на тебя. Я признаю, что юбки, каблуки, то, как ты держалась, всё это в том, как ты покачивала бёдрами, только помогло мне лучше осознать, чего я добиваюсь, и я не собираюсь позволять тебе уйти.
Блеск в её глазах меняется. Потерянный вид исчез, и на его месте появилось счастье, которое мы создали вместе.
— Я не уверена насчёт этого, ты и сам был соблазнительным. Вся эта уверенность, то, как твоё присутствие наполняет комнату, то, как ты заботишься обо мне — это всё. Ты — это всё.
Чёрт, эта женщина, она делает это для меня.
— Я люблю тебя, Иден. Ты не потеряешь работу из-за такой простой вещи, как это. Позволь мне позвонить. Кэм Тервис не так влиятельна, как ей кажется. Главный судья в здании суда задолжал мне пару услуг, и пришло время их вернуть.
— Сэмюэль, я давно хотела произнести эти три слова и услышать их от тебя. Я и не подозревала, как сильно мне нужно было их услышать. Ты показал мне, что любишь меня, и этого более чем достаточно, но эти слова… Я тоже тебя очень сильно люблю.
Изгиб её подбородка говорит мне, чего она хочет. Я наклоняюсь, кладу руки ей на бёдра, скольжу губами по её губам. Иден игриво проводит зубами по моей нижней губе, и этого достаточно. Я толкаю её обратно, пока она не оказывается прижатой к стене, и продолжаю целовать. Моя цель сейчас — отвлечь её от всего, что связано с Кэм или работой. Её руки запутываются в моих волосах, одна нога закинута мне на бедро, она полностью потеряна во меня и только для меня. Чёрт возьми, эта женщина — это всё, о чём я и понятия не имел, что мне когда-либо было нужно, чего я хотел или о чём мечтал. Я собираюсь сделать всё возможное, чтобы обеспечить ей надёжную работу, и с тем влиянием, которое у меня есть, я не вижу никаких проблем в том, чтобы она сохранила свою должность в том же здании суда, но с другим судьёй. Поначалу будет неприятно не видеть её за своим столом, но, по крайней мере, так нам не придётся скрывать наши отношения.
Глава 17
Иден
Мне действительно следовало сегодня взять больничный. Нет ничего хуже, чем потерять чувство собственного достоинства. Сэмюэль, удивительный мужчина, сказал мне, что всё будет хорошо.
В это трудно поверить, когда на карту поставлена твоя работа. И хотя у меня есть деньги в банке, и я могу позволить себе взять отпуск до тех пор, пока не появится следующая работа, это трудно даже представить. Моя независимость, необходимость твёрдо стоять на ногах, особенно с учётом того, что я никогда не была безработной, и мысль о том, что это может случиться — это будет горькая пилюля, которую придётся проглотить. Кстати, о Сэмюэле, сегодня утром он вышел за дверь раньше меня. У него была назначена встреча с главным судьёй перед сегодняшним судебным заседанием, которое началось позже, а это значит, что мне пришлось целый час сидеть сложа руки и ничего не делать, кроме как играть в игру «Что, если». В конце концов, устав от себя, я встала, пошла в свой любимый книжный магазин с чашкой кофе на вынос и нашла новую книгу для чтения. Если что-то и может помочь мне отвлечься, так это хороший любовный роман.
К счастью, очередь не такая уж длинная, и никто не хочет болтать. Небольшие услуги, конечно, приятно получать. Я держу голову опущенной, поэтому, даже если кто-то захочет поговорить, то, как я смотрю в телефон, придаёт мне привлекательность неприступности. Сейчас очень важно написать Амелии. Во время обеда мне нужно, чтобы она не спала и выслушала всю эту дурацкую ситуацию.
Иден: 911. Я позвоню, как только закончу обедать. Надеюсь, ты будешь свободна. Мне бы очень пригодился твой совет прямо сейчас.
Если бы Сэмюэль был сейчас где-нибудь рядом со мной, я могу только представить, как бы он посмотрел на меня, одновременно угрожая отсрочить моё удовлетворение в области оргазма за то, что я позволила эмоциям поглотить меня изнутри.
Амелия: Кого я должна убить? Пожалуйста, не говори, что это «судья». Если причина в нём, то я точно обречена на смерть.
Фырканье вырывается из моего тела прежде, чем я успеваю его контролировать. Это способ держать себя в руках. Амелия всегда думает, что в конце концов состарится и останется одна. Я думаю, что это во многом связано с её родителями, а не с мужчинами, которые её окружают. Не важно, сколько раз я говорила ей, что у неё нет будущего стать старой птицеловкой, она отмахивалась от меня. Что я могу сказать? Моя лучшая подруга — мама-птица, неважно, внутри или снаружи, они все её друзья. И можно было бы подумать, что кошки и собаки её не беспокоят. Они делают это потому, что отпугивают её прелестных детёнышей, заставляя её громко ругаться и хлопать в ладоши, чтобы отогнать их подальше от кормушек, на которых сидят птицы, или от купальни для птиц.
Иден: Судья невиновен. Моя работа не так уж и важна. Я бы сказала, что поиск подходящего мужчины всё ещё в твоём будущем.
Амелия: Вот в чём дело. Ты во всём разберешься. Судья об этом позаботится. Позвони мне, как только твоя задница доберётся до обеда. Чмок-чмок!
Иден: Сделаю, люблю тебя!
Моя лучшая подруга эксцентрична, и я её очень люблю. В любое время, когда я могу поговорить с ней, будь то для того, чтобы узнать друг о друге последние городские сплетни или успокоить друг друга в связи с драмой в наших мирах, я это сделаю. Я собираюсь положить телефон в карман жакета, когда он начинает вибрировать в моей руке. Мой желудок опускается на землю. Когда ты знаешь, что что-то не так, ты понимаешь. Это чувство овладевает твоим телом, на ум приходит борьба или бегство. Хотя я только что вошла в вестибюль, я разворачиваюсь и выхожу обратно.
— Мам, что случилось? — я отвечаю на звонок. Мы никогда не разговариваем по утрам. Она занимается своими делами, выпроваживает папу за дверь, а потом делает то же самое сама. Папа по утрам не самодостаточен. Мы оба похожи, когда дело доходит до пробуждения; никому из нас это не нравится, и кнопка «Повтор» нажимается несколько раз. Я спешу, пока не выбегаю из здания, а охранники смотрят на меня так, словно у меня две головы. Беспокойство пропитывает каждую мою клеточку.
— Это твой отец. Он помогал своему другу Ральфу на крыше.
Я закрываю глаза. Боже, убереги моего отца. Мужчина пенсионного возраста, но не то чтобы он готов был признать своё поражение в попытках остепениться, когда дело доходит до работы разнорабочим; он полностью за это, несмотря на то, что работает полный рабочий день.
— С ним все в порядке? — спрашиваю я.
— Ну, милая, он упал.
Маме требуется больше времени, чем обычно, чтобы всё объяснить, и это нормально, потому что я всё ещё нахожусь далеко от своей машины, а она больше всего ненавидит, когда я веду машину, разговаривая по телефону, даже если руки свободны.
— Я уже в пути. Просто скажи, где мне нужно быть, мамочка.
Я напишу своему боссу, как только всё выясню и закончу разговор по телефону.
— В больнице. Мы вызвали парамедиков. Он упал с крыши ногами вперёд. Я уверена, что у него сломаны оба бедра и бог знает что ещё. Они беспокоились о внутренних проблемах. Я еду за ними на машине. Мне неприятно даже спрашивать, но ты встретишь меня там? — независимая натура сильна в нашем семейном генофонде. Я знаю, чего ей стоило это спросить, так же, как я скорее уволилась бы с работы, чем попросила о помощи.