Наследник чародея. Школяр. Книга первая (СИ)

Утром повариха, которая мне кашу приносила, была другой, помоложе, посимпатичнее, поприветливее…
Ужин я проглотил, практически не разжевывая. Под компот смолотил еще три куска хлеба. Под взгляды окружающих прихватил еще несколько кусочков хлеба с другого стола.
Чувство голода стало неприятно навязчивым.
— Куда потащил? — рявкнула повариха-раздатчица. — Тараканов в палате кормить?
Рука непроизвольно дёрнулась положить хлеб на место. Внезапно меня охватило непонятное раздражение, даже злоба. Я повернулся к поварихе и бросил:
— А это чтоб вам поменьше досталось!
— Ах, ты гадёныш! — повариха замахнулась на меня тряпкой.
Я встал перед ней, упёр руки в бока:
— Ты что хотела, тётка? Тебе наших порций стало не хватать? Смотри, не лопни!
Лицо поварихи покраснело от злости. Она размахнулась, чтобы ударить меня тряпкой, но передумала.
— Вон отсюда! Чтоб я тебя больше здесь не видела!
— Да с удовольствием!
Я вышел из столовой. Честно говоря, я совсем не ожидал такой внезапной вспышки злости со своей стороны. В принципе, если подумать, что мне сделала эта повариха, что я на нее так взъелся? В некотором недоумении я ушел к себе в палату, бухнулся на свою кровать-каталку.
Следом в палату вошел Колька.
— Здорово ты её! — восторженно заявил он. — Давно пора!
Что «давно пора», он не уточнил. Но добавил:
— Она сумками домой еду из столовой таскает. Думаешь, почему у нас такие порции маленькие?
Он сел на подоконник, вздохнул, глядя в окно:
— Быстрей бы домой…
— Нам завтра с тобой анализы сдавать, — сообщил я. — Натощак.
— Ага, — согласился Колька. — А наш завтрак повариха домой утащит.
Я залез в тумбочку. Достал груши, конфеты.
— Будешь? — предложил я ему. Колька подошел, взял грушу.
— Спасибо!
Мы съели фрукты. Организм повеселел. Я снова бухнулся в кровать.
— Ты что, спать собрался? — поинтересовался Колька.
— А что еще делать?
— Рано. Еще уколы придут делать! И таблетки принесут.
Я вздохнул. Почему-то хотелось спать. Глаза так и закрывались. Я встал, прошелся до окна, потом вышел из палаты. Сходил на пост, взял несколько пару журналов — «Огонек» и «Работница». Вернулся, лег на кровать, подняв подушку повыше. Пролистал «Работницу». Журнал был красочным, но читать мне его оказалось неинтересно. Статьи-репортажи с фабрик, раскройки одежды, рецепты блюд — всё это вызывало скуку. Ни анекдотов, ни смешных историй. «Огонек» оказался повеселее. Впрочем, читая его я и задремал. И опять как провалился в тьму — без всяких сновидений.
Пробуждение на этот раз было приятным. Я открыл глаза, потянулся, вскочил с кровати, чувствуя себя абсолютно здоровым.
— Ну-ну, не скачи, как горный козел, — благодушно проговорила медсестра, держа в руке шприц иглой вверх. — Заголяй попку.
Я развернулся, спустил штаны. Игла вошла в правую полупопицу практически безболезненно. Так, словно комарик укусил.
— Спасибо! — я потянулся, зевнул.
— Таблетки на тумбочке, не забудь выпить!
Тем временем на кровати напротив взвыл Колька. Ему, видимо, укол достался достаточно болезненный, не то, что мне. Не повезло.
* * * 
Следующий день у меня прошел в суматошном режиме. Сначала, только я поднялся, как в палату заглянула вчерашняя медсестра. Кажется, её имя было Таня.
— Бегом анализы сдавать! — скомандовала она. Мы с Колькой на пару рванули в туалет. Помочились в стеклянные баночки из-под майонеза. А вот для сбора кала дали пузыречки из-под лекарств для уколов — маленькие, палец не пролезет, как туда этот самый кал собрать? Да еще никаких «приборов» для «сбора» этого… анализа. Пришлось отщипнуть щепку от деревянного плинтуса в туалете, подцепить кусочек… анализа, запихать его в пузырек.
Колька внимательно проследил за моими манипуляциями и решил схитрить:
— Антон! Помоги, пожалуйста, а то у меня не получается… Ну, пожалуйста, Антон!
Он попробовал поныть, но я пресек его поползновения, отрезал:
— Сам! Всё сам!
Колька надулся, попыхтел в кабинке, потом вышел, держа пузырёк в вытянутой руке.
 
— Всё? — поинтересовался я. — Пошли.
Баночки-пузырёчки поставили на столик возле туалета. Только подошли к своей палате, как нас снова перехватила медсестра.
— Пойдемте сдавать кровь! Быстрей, быстрей!
Причина спешки стала ясной сразу — кроме нас у процедурной никого не было, а лаборант здесь была «приходящей». Первым, конечно, в кабинет пошел я. Сначала лаборант, молодая симпатичная девушка, уколола меня в палец, собрала кровь в трубочку, потом еще раз уже другой трубочкой с резиновой грушей на конце, собрала выступившую кровь, слила ее на стеклянную пластину, размазала второй стекляшкой по всей поверхности. Потом усадила меня ближе к столу, вытягивая мою руку и положив ее локоть на подушечку. Перетянула бицепс жгутом.
— Работай кулачком!..
Колька зашел в процедурный после меня, следом за ним медсестра. Из кабинета донесся сначала рёв, потом плач.
Я дождался, пока они выйдут. Колька выскочил первым, зажимая согнутой рукой ватку и вытирая слезы на ходу. Медсестра улыбалась. Колька, не останавливаясь, проскочил мимо меня и быстрым шагом направился в палату.
— Стой! — крикнула ему вслед Татьяна, повернулась ко мне, сообщила. — Нам в гастроэнтерологию надо спуститься. ФГС пройти. Подожди меня возле лестницы.
ФГС я раньше никогда не проходил. Даже что это такое, не представлял. В кабинете меня положили на кушетку на бок, сунули в рот пластмассовое кольцо, влажное от какой-то химии:
— Зажми зубами!
Дебелая дамочка с фигурой борца зажала меня в этой позе, а другая, более худощавого телосложения сунула мне в рот гибкий шланг:
— Глотай!
Из глаз хлынули слёзы.
— Глотай! — прорычала дебелая тетка, прижимая меня к кушетке. Я сделал глотательное движение. Тощая этим воспользовалась, с силой толкнула шланг, который влетел мне в глотку, больно царапая пищевод.
В общем, минут через пять эта процедура, в процессе которой я возненавидел всё, что связано с медициной, закончилась. Я выскочил в коридор, утирая слезы рукавом.
— Больно? — поинтересовался, привставая со стула, Колька.
— Сиди, жди! — скомандовала Татьяна и, крепко держа за руку, пресекая попытку к бегству, повела Кольку в кабинет. Судя по воплям, Кольке процедура тоже не понравилась. Да и возились с ним врачи подольше, чем со мной.
Наконец он выскочил в коридор, размазывая по лицу слезы и сопли. Следом за ним вышла наша медсестра.
— Дорогу обратно найдете? — поинтересовалась она.
— Найдем!
Нам всего-то надо было подняться на два этажа выше.
— Ладно, идите, — кивнула Татьяна. — А я ваши заключения заберу.
Мы вышли на лестницу. Непонятно с чего, но Колька ухватил меня за руку.
— Больно, — прохныкал он. — Всю глотку исцарапали!
— Не хнычь! — ответил я. — Пойдем позавтракаем!
— Думаешь, нам оставили? — сразу успокоился Колька.
Не заходя в палату, мы сразу направились в столовую. На нашем столе в тарелке лежали яйца, два кругляша масла, белый хлеб. Повариха-раздатчица молча навалила нам в тарелки холодной манной каши. Колька смолотил всю порцию. Я ковырнул ложкой раз, другой, третий. Холодная каша была невкусной. Отставил тарелку в сторону, взял яйцо. Повариха так же молча разлила нам холодный чай из чугунного чайника по стаканам. Я попробовал — вкусно, с сахаром.
После завтрака нас ждал обход. Сергей Николаевич уже ждал нас в палате, листая наши истории болезни.
— Пришли? — он встал навстречу. — Анализы сдали? Позавтракали?
Первым доктор осмотрел Кольку. Проверил шов от операции, провел по нему пальцем, хмыкнул.
— Как себя чувствуешь?
Выслушав колькины ответы, кивнул, вздохнул, пересел ко мне, задавая традиционные вопросы:
— Как ты себя чувствуешь? Что болит? Голова кружится? Тошнота есть?
Меня он осмотрел более тщательно, легонько потрогал шрамы на голове. Я постоял на одной ноге, потом на другой. Закрыв глаза, по его команде коснулся указательным пальцем правой руки носа, повторил то же самое левой рукой.