Наставник. Детектив Хогвартса (СИ)

« Ну вот, с таким количеством развлечений, которое придумала директор, можно смело останавливать лестницы, — насмешливо констатировал Гарольд. — Теперь у учеников и без них будет, чем отвлечь мозги».
«Ты еще скажи, что наконец-то следует избавиться от Пивза, — усмехнулся Поттер. — Ты ведь его раньше так усиленно защищал...»
«Нет, от Пивза избавляться рано, — с притворным сожалением произнес наставник. — Если нововведения Мак-кошки не приживутся, то лестницы можно и по новой запустить, а вот другого полтергейста попробуй еще найти!»
* * *
Кое-что в этом мире всегда остается неизменным, и одной из таких вещей являлась школьная программа истории магии. Несмотря на то, что теперь вместо профессора Бинса преподаванием этого предмета занималась Батильда Бэгшот, основой курса по-прежнему были бесконечные войны магов с гоблинами. Правда, в отличие от призрака, профессор Бэгшот вела рассказ о всяких Рукухах Безобразных гораздо живее и, кроме того, умудрялась между делом рассказать о параллельных событиях, происходивших в обычном мире. Но все равно у Гарри создавалось впечатление, что коварные финансисты, засевшие в Гринготсе, дали кучу взяток чиновникам министерства, чтобы курс истории был посвящен им одним.
«Интересная версия, — хмыкнул Гарольд. — Но на самом деле все намного проще. Гоблины чуть ли не единственные налогоплательщики в волшебном мире, поэтому им и уделяется столько внимания. Помни, ученик, самая важная тема для любого правительства, в том числе и волшебного, это деньги».
«Но ведь вроде нам рассказывают про несколько иные причины восстаний? — заинтересовался Поттер. — Там всегда идет речь о правах на использование магии и равенство в суде. А вот про деньги в учебнике не упоминается, да и профессор Бэгшот ничего про это не говорит».
«Вот у нее и поинтересуйся, а я за обедом пояснил свое единственно правильное мнение», — судя по всему, наставника распирало веселье.
Гарри не преминул воспользоваться советом Гарольда и в конце занятия задал вроде бы очевидный вопрос, который почему-то не освещался в учебниках.
— Мэм, а почему маги после всех этих восстаний продолжали и продолжают хранить деньги у гоблинов? — Поттер сделал невинное лицо. — Ведь золото волшебников, хранящееся в Гринготсе, каждый раз использовалось гоблинами как инструмент давления на магов.
— Вы задали хороший вопрос, мистер Поттер, — несколько натянуто улыбнулась Батильда. — Это, конечно, не входит в школьную программу, однако не подлежит сомнению, что сначала Визенгамот, а затем и Министерство магии каждый раз предпочитали сохранять сложившуюся ситуацию. Если бы маги решили забрать свои деньги из Гринготса, то гоблины могли бы полностью разорвать свои отношения с нами.
— Да кому они нужны, эти коротышки, — Малфой, обращавшийся якобы к Гойлу, произнес эти слова так, чтобы их слышал весь класс. — Пусть знают свое место или проваливают куда подальше.
— Мистер Малфой, десять баллов со Слизерина за разговоры на уроке! — любезно произнесла профессор. — Тем более что желательно сначала думать, а потом уже говорить. Не думаю, что ваши родители одобряют подобные высказывания.
Малфой состроил обиженное лицо, но предпочел не злить преподавателя. Гарри уже обращал внимание, что в начале этого года белобрысый слизеринец, чей авторитет даже на родном факультете был не слишком высок, вновь высоко поднял голову. А после того, как была открыта Тайная Комната, он даже попытался вести у себя в гостиной разговоры о том, что теперь-то «грязнокровки» и их дружки будут знать свое место.
Но хватило Драко ненадолго, так как для начала ему вдруг пришлось на пару дней переселиться в больничное крыло, где мадам Помфри старательно лечила его желудок, а затем Аластор Муди на практике доказал свою высокую компетентность. И кстати, то зелье, которое Поттер и Забини потихоньку сварили в одном из пустующих классов, безусловно, не имело никакого отношения к внезапным проблемам Малфоя. Никто ведь не заставлял белобрысого «аристократа» есть пропитанное слабительным пирожное, так что проблема была исключительно в самом Драко.
  
Тем не менее, Малфою явно не давало покоя то, что он не является лидером своего класса, и это провоцировало его и дальше совершать необдуманные поступки. Отповедь, полученная им на уроке, явно требовала дать выход негативным эмоциям, и оставался открытым лишь вопрос, на ком конкретно Драко постарается выместить свое плохое настроение. Как бы ни был зол Малфой, он понимал, что пытаться затеять ссору с хаффлпаффцами или их друзьями, конечно, можно, но для сохранения собственного здоровья абсолютно не нужно. Но ведь в этом мире существовали люди, самой судьбой предназначенные для того, чтобы Малфоям не приходилось слишком долго искать козлов отпущения.
— Уизли, как поживает твоя сестричка? — Драко насмешливо смотрел на Рона, как раз в этот момент выходящего из класса. — У нее, видимо, столь же пустая голова, как и у тебя, раз она, не думая, хватает незнакомые артефакты! Впрочем, что еще ждать от предателей крови, которые по своему умственному развитию неизбежно скатываются к маглам!
Если в галактике существуют лишь две вещи, движущиеся быстрее, чем скорость света, то следует признать, что и Хогвартс не был исключением из общего правила, во всяком случае, в отношении слухов. Вся школа уже знала, что Джиневра Уизли неосторожно воспользовалась случайно найденным артефактом, и благодаря этому пострадали кошка Филча и сама девочка. Так что Драко решил ударить Рона по больному месту, дабы получить хороший повод для драки.
— Мерзкий слизеринский выползыш! — рыжий гриффиндорец не обманул ожидания Малфоя. — Ты не будешь ничего говорить о моей семье и о Джинни особенно, иначе пожалеешь об этом!
— Ты хочешь попытаться заставить меня о чем-то жалеть? — небрежно поинтересовался Драко. — Не смеши людей, ты жалкий неудачник, такой же, как и вся твоя семейка, так что знай свое место, Уизел.
Терпению Рона, которого и так было не слишком-то много, окончательно пришел конец и, выхватив палочку, он бросил в Малфоя заклинание «Слагулус Эрукто», о назначении которого ничего не мог сказать даже наставник Поттера, но слизеринец легко увернулся от заклятья. И вряд ли следует назвать случайностью, что за спиной Малфоя в этот момент находилась Дафна Гринграсс.
Во всяком случае, Гарри с самого начала стычки заметил, что белобрысый слизеринец вместо того, чтобы стоять на месте, ловко смещается в сторону Дафны. Старания Гарольда не пропали даром, и Поттер-таки заразился паранойей от своего учителя, поэтому палочка в его руке оказалась раньше, чем Уизли открыл рот, дабы произнести слова заклинания. А уж про то, что сам Гарри невзначай переместился за спину Малфоя, можно было и не упоминать. Для любого хаффлпаффца защита друзей всегда была святым делом.
— Протего! — щит, возникший из палочки Поттера, укрыл Дафну.
Малфой выхватил свою палочку, а Рон вновь замахнулся, чтобы повторить попытку поразить своего противника, но их поединок был прерван на самом интересном месте.
— Всем опустить палочки! — резкий голос профессора Бэгшот заставил детей застыть на месте. — Уизли, Поттер, Малфой, надеюсь, у вас есть объяснение вашему поведению!
Как оказалось, приемлемое объяснение нашлось только у Гарри Поттера. Хаффлпаффец честно заявил, что достал палочку исключительно для того, чтобы защитить от случайного проклятия себя и окружающих его школьников. Малфой попытался повторить финт Поттера, и ему это, возможно, и удалось бы, однако факт оскорблений другого ученика явно не шел ему на пользу. Ну а Рон хоть и пытался объяснить, что был спровоцирован, однако же, был признан виновным в грубом нарушении дисциплины.
* * *
Вечером того же дня Книзлы обсуждали случившийся поединок, причем не все из них соглашались с мнением Батильды Бэгшот, которая утверждала, что никакие оскорбления не дают право запустить в ответ заклятием. В принципе, ребята были согласны, что на слова стоит отвечать словами, но все же признавали, что иногда излишне разговорчивого типа стоит приложить чем-нибудь особо пакостным.