Адский город (ЛП)

- Если что?
- Ты же знаешь. Она не будет возражать, если мы с тобой развлечёмся.
Еще один, более сильный толчок. Но все, что Кэсси могла сделать, это стоять там, ошеломленная, неподвижная, как будто парализованная во сне.
Почему она не возражает? Почему она не уйдёт прямо сейчас?
- Да ладно, я знаю, что ты всегда была неравнодушна ко мне. Это очень лестно.
Она просто стояла, ошеломленная.
- Я тоже всегда был неравнодушен к тебе, и уверен, что ты это знаешь.
Он лжет, - была ее первая мысль. Ни у кого никогда не было "дела" к ней, только у Лиссы, ее живого альтер-эго.
Но тут в голову закрались сомнения.
Не было никаких предшествующих слов или жестов, никакого испытания воды. Он тут же поцеловал ее, и единственное, что ее потрясло, это то, что она не отстранилась. Ей это и в голову не приходило. Этот момент зажег все ее предохранители одновременно, страстное желание, которое просочилось глубоко внутрь с момента полового созревания. Кэсси почти слышала, как эти фитили горят в глубине ее души. Она ответила на поцелуй без всяких оговорок.
Что я...
Ее кожу покалывало под черным атласным топом; его кожа тоже была горячей, когда ее руки скользили вверх и вниз по его обнаженной спине. Она не вздрогнула, когда он приподнял топ и выдернул ее грудь из лифчика; напротив, она жаждала большего, чтобы к ней прикасались более настойчиво, чтобы ее чувствовали, чтобы она была завернута в него. Когда он схватил ее за руку и опустил ее ниже своей талии, она не отстранилась. Она только приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его крепче.
Его тихий шепот согрел ее ухо.
- Ты ведь тоже девственница, не так ли? Как Лисса?
Она не хотела слышать имя своей сестры сейчас – не в этот момент.
- Да, - выдохнула она в ответ. - Но мне все равно. Я не хочу ей быть.
- Я не смог бы отнять это у тебя, - сказал он. Он казался таким внимательным, таким милым. - Я должен был бы знать...
Я готова, - подумала она. - Я никогда раньше так себя не чувствовала...
Но в ее сознании ее эмоции смешались. Чувство вины пыталось разрушить эти бесценные объятия, разрушить момент, о котором она так долго мечтала.
Но потом она вспомнила, как он сказал ей, что Лисса не против.
- Я действительно уверена, - сказала она ему.
Его глаза пронзили ее насквозь.
- Пойдем-ка сюда... - cильная рука подтолкнула ее к каким-то ящикам в углу.
Из заднего кармана он достал презерватив. Кэсси поцеловала его еще раз, ее обнаженные груди горячо прижались к его груди.
- Я хочу, чтобы ты сделал это сейчас, прямо сейчас, - почти умоляла она.
Он как раз собирался уложить ее, когда...
- Что ты делаешь!!!
...вошла Лисса.
Кэсси замерла. Раду оттолкнул ее, как прокаженную.
- Лисса, я думал, это ты! - воскликнул он. - Она подошла ко мне. Милая, клянусь, она притворялась тобой!
Лжец! Кэсси хотела закричать, но у нее пропал голос. Она могла просто лежать поперек коробок, оцепенев от ужаса.
Ярость исказила лицо Лиссы, превратив его в изрезанную маску. Налитые кровью глаза смотрели, как презерватив падает на пыльный пол.
- Чушь собачья! - закричала она.
Голос звучал истерично, безумно. Распаленная наркотиками, алкоголем, а теперь еще и предательством, Лисса казалась одержимой.
- Лисса, - начал Раду. - Милая. Успокойся...
- ЗАТКНИСЬ НАХУЙ!!! - затем перекошенное лицо метнулось к Кэсси. - А ты, вероломная сука! Моя родная сестра!
Губы Кэсси едва шевелились.
- Я... прости, - пискнула она. – Я...
Лисса вся дрожала. Ее лицо было ярко-розовым, глаза излучали ненависть поверх струящихся слез.
- Ну и черт с вами обоими! - раздался еще один крик, и через секунду она расстегнула молнию на сумочке и вытащила маленький пистолет.
- Срань господня! - закричал Раду и бросился бежать.
Бам!
Кэсси закричала, и весь мир обрушился на нее. Пуля попала Раду прямо в затылок. Он упал ничком, лицом вниз. Через несколько секунд вокруг его головы и плеч образовалось страшное количество крови.
 
Красное лицо Лиссы повернулось. Пистолет был направлен в лицо Кэсси.
- Прости, прости меня! - всхлипывала Кесси.
- Моя родная сестра... - голос Лиссы мог бы быть предсмертным хрипом, а глаза, которые смотрели вниз, уже казались мертвыми. - Как ты могла так поступить со мной?
Лисса приставила пистолет к своему виску.
- Нет!!! - Кэсси закричала и бросилась вперед.
Она обняла Лиссу за плечи, попыталась схватить пистолет, но тут же остановилась.
Бам!
Лисса рухнула замертво, а Кэсси отшатнулась назад, ее лицо и грудь были забрызганы кровью, мозговой тканью и осколками костей.
Кэсси упала на колени и кричала, пока не потеряла сознание.
 Глава 2 
1.
Она резко выпрямилась, ее сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Ее руки судорожно натянули простыни, чтобы стереть кровь и мозги с лица.
Она задрожала, беззвучный крик сорвался с ее губ, и она упала на подушки. Ее сердцебиение замедлилось, она посмотрела на простыни.
Никакой крови.
Никаких мозгов.
Просто воспоминание.
Прошло два долгих года, а кошмар по-прежнему преследовал ее по меньшей мере раз в неделю. Лучше, чем каждую ночь, - напомнила она себе, и так было до тех пор, пока они не переехали сюда. После самоубийства Лиссы психические проблемы Кэсси усугубились – не только повторяющимся кошмаром, но и дальнейшей интроверсией: две неудачные попытки самоубийства и бесконечные месяцы в психиатрической больнице, в которой психотропные препараты превратили ее в пускающее слюни и гадящее себе в штаны растение. Шрамы на ее тонких запястьях были единственным ощутимым результатом. Групповая терапия, гипнотическая регрессия и наркоанализ также потерпели неудачу. По иронии судьбы, это была идея ее отца – порвать со всем этим.
- К черту всех этих сумасшедших докторов, - сказал он однажды несколько месяцев назад. - Давай просто уберемся из города, из этого аквариума с акулами. Может быть, это будет лучшим лекарством для нас обоих.
У Кэсси не было причин возражать, и тогда ее отец, довольно известный Уильям Ф. Хейдон, управляющий партнер третьей по величине юридической фирмы в стране, оставил свой влиятельный – и очень прибыльный – пост, написав заявление об отставке в одно предложение. Правоведческие круги власти в Вашингтоне пережили юридический эквивалент большого судорожного припадка, и ее отец больше никогда не возвращался в фирму. Ясно, что два незначительных сердечных приступа и повторная ангиопластика показали ему свет.
- Каждый день на земле – хороший, дорогая, - сказал он ей. - Не знаю, почему мне потребовалось столько времени, чтобы понять это. У нас есть все, что нужно. Кроме того, меня тошнит от шофера, меня тошнит от ежедневных обедов в "Мэйфлауэре", а "Redskins"[8] – вообще отстой. Кому нужен этот город?
- А как же твои друзья в фирме? - спросила она, и он только рассмеялся в ответ.
- В юридической фирме не бывает друзей, Кэсси, только акулы, которые, не задумываясь, вонзят тебе нож в спину. Жаль, что я не вижу, как они дерутся из-за большого куска сырого мяса, который я оставляю у них на коленях. Держу пари, эти кровопийцы дерутся даже за мой офисный стул.
Ее все устраивало; неуверенность самой Кэсси не позволяла ей заводить настоящую дружбу. В любом случае, кому захочется тусоваться с кем-то, постоянно наполовину одурманенным психотропными препаратами? Какой парень захочет встречаться с "королевой Торазина"? И городская готическая тусовка была для нее теперь мертва.
Она знала, что никогда больше не сможет войти в другой готический клуб, потому что они только напомнят ей о Лиссе.
План её отца сработал. С того самого дня, как они переехали в Блэкуэлл-Холл месяц назад, ее эмоции, казалось, начали уравновешиваться. Сны о смерти сестры свелись практически на нет. Страх перед встречей с психиатром испарился, она больше к ним не ходила. Высвобождение из батареи антидепрессантов и других психофармацевтических препаратов омолодило ее до такой степени, что она находила это удивительным.