Третья часть Великого похода. Сброшенные хвосты. Отданные долги (СИ)

Степь мощно топчет стадо быков, большое стадо в 20, может и 30 тысяч голов, быки очень напоминают когда-то встречавшихся на Земле зубров, только порождения Серединного мира еще больше чем исчезнувший земной зверь. На стадо неожиданно падает крылатая тень! Могучий трехтонный бык, ужас соперников-быков, муж сотен коров, пример для подражания молодых бычков, жалобно как теленок мычит в глубоко погрузившихся в его тело драконьих когтях! Крылатый красный зверь не без труда, но поднимает тяжелую тушу в высоту.... удар страшной пасти вниз! Жуткие челюсти с одного раза перекусывают мощный хребет, мало того, пасть откусывает огромную как бочка голову и немедленно сплевывает ее вниз! Стадо уже далеко, и дракон выпускает агонизирующую тушу из когтей, закладывает вираж, плавно спускается к добыче. Спускается, садится на траву рядом с ней, но не трогает завлекательное, да еще отбитое (падением) мясо — ждет пока со спины спустится его господин, ждет пока господин разрешит ему питаться. Но вот приказ получен, и дракон со страшным рычанием бросается вперед, треплет многотонную тушу как пес пуховую подушку, рвет мясо, глотает его вместе с костями, захлебывается сладкой кровью, урчит на всю степь от удовольствия. На притихшую от ужаса степь! 
Дримм сунул в рот сорванную травинку, пытаясь горьким соком заглушить дрожь в теле, его терзало яростное желание вновь очутиться в небесах, мучило его, манило как манит давнего наркомана необходимая для жизни доза. Но фейри сумел удержать себя в руках, не понукая и не торопя дал маунту насладиться заслуженной добычей и, только после того как дракон утолил свой разбушевавшийся аппетит, вновь оседлал его и бросил вперед и вверх!
А затем вновь безбрежное небо вокруг и над головой, бескрайняя степь далеко внизу и ПОЛЕТ.... 
* 
Летали весь день, всю ночь, весь следующий день, всю следующую ночь. Пугали обитателей степи, охотились на некоторых из них, заставляли волноваться потерявший своего Главу клан, наслаждались небом и безграничной свободой. И лишь поздним вечером третьего дня повернули назад. 
  
Глава 33
 
Глава 33 
Город Ожившей Бабочки. 
Ретроспектива.
Как возникают города? Бывает медленно и тяжело растут как политый потом и кровью пахаря колос пшеницы, бывает стремительно возникают как грибы после летнего дождя. Однако как у медленного, так и у быстрого пути есть некоторые общие черты, вехи, которых не обойти. Во-первых, нужен интерес — пересечение торговых путей, плодородная, годная для земледелия почва вокруг, что-то ценное в земле, наконец отсутствие непосредственных угроз. Возможно не все сразу, но что-то из этого обязательно должно быть — то, благодаря чему место для жизни превращается в нечто иное, гораздо большее. Во-вторых, нужен строительный материал для города и защитной стены вокруг него. Кстати частокол, вал, полноценная стена из камня или кирпича — обязательный атрибут любого нового города, ЛЮБОГО — без защиты молодой город слишком уязвим перед внешними врагами... которые обязательно найдутся у подкопившего жирка поселения, что решило сменить свой статус на более высокий. Так что без вариантов — стена: старый большой город, укоренившийся центр жизни окружающих земель еще может пережить поток и разграбление, молодой — никогда! Сколько пренебрегших защитой городов возникли, просуществовали поколение-два и исчезли под ударами врагов? Несть им числа! А потому стена и только стена — повыше, покрепче, потолще, с дополнительным валом, со рвом, лучше с двумя-тремя, с башнями, на которых встанут умелые лучники, с окованными металлом воротами, со способным крепко упереться на стене и совершить дерзкую вылазку гарнизоном! Те города, жители которых серьезно подходили к защите от внешних угроз, чаще всего выживали, росли, становились родителями других городов, центрами областей, стран, целых империй. Те, в которых к своей безопасности относились спустя рукава, ленились, жалели средств, ВСЕГДА превращались в кучку руин (до следующей попытки, ведь интерес к постройке города на этом месте чаще всего никуда не исчезал). В-третьих, для возникновения города нужны люди: достаточно развитые, чтобы суметь нечто большее, чем землянки, кожаные шатры, шалаши и корявый частокол; достаточно решительные и смелые, чтобы захотеть изменить свою привычную жизнь и замахнуться на город; достаточно трудолюбивые, чтобы поставить стены и наладить новую, отличную от всего, что они знали прежде, жизнь. И еще: лучше бы эти развитые, смелые и трудолюбивые люди были земледельцами, а не скотоводами, охотниками и рыбаками — не обязательное условие, но крайне желательное. А вот наличие воды ОБЯЗАТЕЛЬНО! Вода — источник жизни, источник чистоты (что особенно важно для большой массы людей на относительно небольшой площади), вода нужна для кузниц, для гончарных, красильных, ткацких мастерских, для любых городских производств — чем больше город, тем больше ему требуется воды. Вот так и возникают города: бывает растут, ширятся, выбрасывают споры как переросшая грибница, бывает исчезают во тьме веков. Вторых гораздо больше чем первых. Но даже вторые редко гибнут зря — чаще всего на их останках возникает новая жизнь, и эта жизнь использует опыт тех, кто погиб, использует камни руин для возведения жилищ и стен, использует результаты труда более-менее освоивших местность предшественников. Новгород, Рим, Афины — именно такие города, взращенные потом и кровью от мелкой деревушки в несколько домов до могучего прародителя целых стран. 
 
Есть и иной вариант возникновения городов: уже достаточно развитый народ, как минимум с одним настоящим городом в активе, желает расти, желает взять определенную местность под себя, желает расширить ареал своего влияния. И опять же таки нужен интерес, нужен строительный материал, нужны трудолюбивые, решительные, предприимчивые люди, нужна вода. Обычно сперва возникает... нет, не город, а крепость, максимум хорошо укрепленный торговый городок, что ведет торговлю среди не знающих городов жителей тех мест. Дальше, если данная крепость или торговый городок выживает, начинает приносить выгоду своим обитателям и тем, кто вложил в его строительство средства, он начинает расти: в надежде на новые прибыли в него вкладывают дополнительные средства, прибывают новые люди, неуклонно увеличивается товарооборот с материнским городом (страной), с жителями окружающих город земель, с чужестранными торговцами (если город стоит на пересечении хоть каких-то путей), со всеми, кто способен оценить возможную выгоду. Влияние города растет, численность людей в нем тоже, эти люди богаче и лучше живут, чем те, кто живет за городской чертой, видя это значительная часть населения окружающей город области устремляется в него за лучшей жизнью, через них город обретает влияние далеко за пределами городских стен, растет число воинов, которых горожане могут кормить и снаряжать. Проходит еще какое-то время, и город неизбежно начинает подминать племена вокруг себя либо сам (если он к тому времени достаточно силен), либо пользуясь поддержкой метрополии. Так когда-то возник жемчужина черноморского побережья блистательный Херсонес, так на побережье Средиземного моря возникали финикийские, греческие, римские города, так на Руси появилась еще тогда не златоглавая, а рубленная из дерева Москва и многие другие подобные ей древнерусские города.
Еще один путь возникновения нового города — война или изначальное покорение ( если хотите — освоение) определенной территории созревшим для этого народом. И опять не важно строится ли крепость против сильного врага или форпост в чужом краю — нужна вода, нужны решительные, не страшащиеся сложностей и крови люди, нужен строительный материал. А вот экономически обоснованный интерес в этом случае не так уж важен, нет, если он есть, то замечательно, но на первоначальном этапе его вполне может заменить совсем иной интерес пожелавшего закрепиться в данной местности государства. Подобные крепости-форпосты — лишь первая ласточка грядущих изменений: опорная база для собравшихся в поход войск, узловая точка обороны против идущего в твои земли врага, центр силы для волн переселенцев, остановка на пути к новым, еще не освоенным землям. Часто крепости-форпосты гибнут под ударами врагов или возмущенных чинимым насилием местных жителей, бывает, когда достигнута цель, ради которой их возвели, они теряют свое значение и усыхают как пересохший ручей, но случается растут, наливаются силой, становятся центрами жизни, культуры, порядка в прежде не обремененных всем этим краях. Таковым был пронзивший сердце Казанского ханства Свияжск, таковой была легендарная своими богатствами Мангазея, таковыми были Воронеж, Елец, Ливны, Оскол, Лебедянь, Курск, Белгород и прочие города Московской Руси в ее наступлении на степь, таковыми стали Челябинск, Якутск, Иркутск и практически все уральские и сибирские города.