Королева Ветров (СИ)

— И сейчас, — рыкнул Волк и мотнул головой. — Ты вновь не послушала меня и вернулась. Вновь рискуешь. Еще и… их привела.
Надо как-то решить проблемы с морозом, пока от моих людей не остались лишь околевшие трупы. Даже то, что многие перегруппировались, стараясь держаться ближе к Дилюку и Беннету, им надолго не поможет — ребята могут выдохнуться, столько использовать элемент. Выносливости может не хватить.
— Спасибо за заботу, Андриус, — я старалась говорить мягко и спокойно, держа взгляд на нем, чтобы быть готовой к любым неожиданностям. — И если ты так хорошо меня знаешь, то должен был догадаться, что я все так не брошу.
— Это тебя и сгубило, — взгляд Волка был скорбным и болезненным.
Он резко отпрянул от нас и взвыл, вскинув голову вверх. Вой был полон печали и сожалений, от которых сжималось сердце и самой становилось невыносимо тоскливо.
Ветра вторили ему, взметая ледяную крошку, которая сводила видимость почти до нуля — лишь ярким пурпуром отмечался в тумане блеск глаз Бореалиса. Сам он будто рассеялся призрачной дымкой и лишь темный силуэт мелькал на краю зрения, да шорох твердых шагов.
— Венти, нам надо выбираться отсюда! — пытаясь перекричать пургу, схватил меня Итэр. — Они не выдержат холода!
Юноша крепко держал за предплечье. Медового цвета глаза серьезно сверкали, а изо рта вырывалась тонкая нить пара. Волосы покрыты инеем и выглядели невероятно красиво и хрупко. Я кивнула на слова Итэра — он прав, да и они шли спасать Андриуса, а не замерзать до смерти в попытке выбраться из метели, устроенной этим самым Хранителем.
В конце концов, три тысячи лет назад ничто не мешало Бореалису погрузить земли Мондштадта в вечную зиму, пока положение не исправил Барбатос.
Так. Сосредоточиться…
Я сказала — сосредоточиться!
Сейчас важно усмирить вьюгу, спасти людей, а не слишком много думать. Волка мы вытащим, но ребята не справятся, если с моей стороны так и будет продолжаться бездействие с минимум поддержки. Хоть никто и не мешал мне говорить с Бореалисом, из уважения ли или опаски из-за неадекватного состояния Андриуса, но надо действовать иначе.
Уверенности и желания мне.
Те, кого я повела за собой, сами не осилят битву. Особенно с целым богом. Проклятым богом.
Я ощутила, как ветра, что завывали вокруг нас, свирепо бросились на меня, окружая в кокон. Северный ветер колол и кусал, как самый настоящий волк, но я хмуро сдвинула брови и поджала губы, продолжая неистово желать, чтобы он утих. Ушел. Освободил нас.
Стояла, вскинув голову и раскинув руки в стороны, крепко поджала губы и хмурилась.
Я так сосредоточилась на том, чтобы унять метель, что окружающее отошло в сторону. Было тяжело повелевать и удерживать ветра, которые не хотели этого, тяжело просить то, что огрызалось в ответ. Оттого испуганный вскрик Паймон запоздал:
— Венти!
Меня с силой схватили за болтавшуюся под потоками ветров накидку и дернули на себя. Я растерянно взмахнула руками, теряя точку опоры, но ничего сделать не успела, слыша над собой лишь раздраженный волчий рык.
Земля стремительно ушла из-под ног, и я осталась болтаться в зубах Андриуса, который меня держал за накидку будто щенка за шкирку.
Я только оторопело заметила, как вьюга утихла, а над головой просматривалось чистое ночное небо; ребята испугано смотрели на нас, придерживая друг друга, и лишь Дилюк максимально собран.
Но никто сделать ничего не успел, как меня подхватил ветер, все перед глазами заволокло снегом и ветром, и в следующий миг я рухнула в сугроб с головой.
Пока с трудом выбралась из снега, раза три провалившись под него, тяжко выдохнула и устало осмотрелась, сидя на краю ямы, в которой бултыхалась, — вокруг лишь бесконечное белое пространство, а над головой сумеречное небо, лишенное звезд, с одинокой полной Луной. Ветер легко трепал намокшую и покрытую снежной крошкой одежду, в которой я выглядела максимально жалко. Беретку где-то потеряла, то ли на арене ветрами сдуло, то ли здесь в снегу закопала, когда провалилась в сугроб. Вдали виднелись как зубья несколько черных скал.
 
Где я?
Не мог же Андриус в один миг перенести меня куда-нибудь на север?
Или мог?..
И где он сам?
Ветер толкнул в бок, отчего от неожиданности покачнулась и взмахнула руками, чтобы сохранить равновесие и вновь не угодить в сугроб, и недоуменно повертела головой, пытаясь понять, чего от меня хотели.
Но бирюзовая лента потока обогнула и направилась к скалам.
Ладно. Двинемся к ним.
Не знаю сколько точно занял путь, но я пробиралась к цели утопая в снегу по колени и мысленно материла Андриуса.
Если собирался прибить, так сразу бы прибил, а не мучал! Благо, что еще не мерзла, идя по этой снежной пустыне…
Между скал завывал ветер, будто волки в зимнюю морозную ночь. Я передернула плечами и вскинула голову, оглядывая громадные зубья.
— Спой мне, — рычащий ветер взметнулся между скал, и гигантская тень волка скользнула по камням.
Стоп.
Я… в мире Андриуса? Ну. Как у Барбатоса свое подпространство, куда он уходит спать. И… точно ведь! Лупус Бореалис, ведь дух, и на арене в игре мы его призывали, где он создавал себе материальный облик из элементов крио и анемо. А духу-то надо где-то жить! Вот он и затащил меня в свою обитель.
— Спой! — недовольно разнесся рык. — Не медли!
Было заметно, как он нервничал — тень металась, а вместе с ней поднимались завихрения, ветер волновался, противные колючие снежинки бросало в лицо.
А я просто стояла в ступоре.
От всего произошедшего, от всей нервотрепки и потрясений, простая просьба выбила последние мысли, как и всевозможные песни.
Да какие могут быть песни после столь насыщенного дня?!
Вряд ли бы мне удалось поймать то самое состояние, тот самый порыв, как прошлым вечером, когда что-то вдохновило спеть кицунэ. Явно не в таком напряженном настроении, когда на тебя еще и давили.
— Я… — и устало вздохнула, опуская руки и взгляд. — Не могу. Слишком день тяжелый и полный впечатлений.
Волк недовольно рыкнул и блеснул в тенях пурпуром глаз. Он напоминал зверя в клетке, который бесполезно бился о прутья в попытке разбить те и вырваться на волю.
Но, отчасти, облегчение приносила мысль, что затащил Андриус в свою обитель лишь меня, оставив людей на свободе и, надеюсь, ничего им напоследок не сделал, дав шанс уйти. Конечно, находиться в столь близком контакте с оскверненным Волком опасно, только, как видно, вредить он пока не собирался.
Видимо, что-то сдерживало его.
Воспоминания?..
И эта просьба спеть…
Я нахмурилась и смотрела на метавшуюся тень.
— Ты… думаешь, что песня тебе поможет? — осторожно предположила и села прямо на снег, скрестив ноги и не отрывая взгляд на скалы.
До меня донесся пренебрежительный фырк Бореалиса.
Он все еще борется и пытается совладать с осквернением?..
Как там было… Барбатос говорил, что звучание Небесной Лиры облегчает страдания дракона и успокаивает его боль. Могло ли быть так, что и пение действовало с таким же эффектом? Или то, что, допустим, мое пение — это и есть очищение? И Андриус это знает, так как он с Зефиром, судя по всему, был в очень хороших отношениях.
И, исходя из того, что разум пока преобладал над туманом, он принял единственное верное решение, чтобы лишний раз не провоцировать проклятие, — захватил меня в свою обитель и сам в ней заперся. И я тут как то самое лекарство.
Хм?..
Я прикрыла глаза в попытке собраться с мыслями.
На ум ничего не приходило — все малейшие песни, которые когда-либо помнила, просто разлетелись, помахав на прощание ручкой, а сочинительницей никогда не была. Хотя мама всегда со смехом рассказывала, что в детстве я любила петь обо всем, что меня окружало — что вижу, о том и пою. Сейчас так не получалось.
Тяжело выдохнула и открыла глаза, направляя взгляд на одинокую Луну, что освещала холодным светом снежную пустошь.