Гуль (СИ)

— Вот же упырь, а?! За что трояк-то?! Задача же правильно решена!
— То есть тебя совсем не смущает, что ты?.. — я заметил, как расширяются глаза Серова. — Забудь.
— Вот именно! Какая разница?! Он просил задачу — он её получил! В чем ещё?.. О, Валя идёт, — Серов снизил голос, сделался мягким и добрым. — П-п-п-прив…
Тихонова прошла мимо.
— Э-э-эх…, — он посмотрел ей в след, а затем хлопнул меня по плечу. — Ну что, Конон, к полосе готов?
Из всех нововведений, которые пришли в школу за одиннадцать лет моего обучения, полосу я ненавидел больше всего. И не только потому, что проходить её было, мягко скажем, тяжело, а больше из-за отношения к ней. Раньше были стандартные: прыжки в длину, подтягивания, наклоны вперед, челночный бег, стометровка, километр. А тут на тебе: полоса препятствий с элементами силовых упражнений. Норматив существует всего полгода, а значимости ему придают больше, чем экзаменам по основным предметам. Раньше никому не было дела до того, кто и сколько подтягивается. Самое большое — могли зачмырить совсем отстающих, да и то на следующий день забывали. Полоса же каким-то невероятным образом втёрлась в слои не только учителей, но и школьников. Каждую неделю в спортзале вывешивали рейтинги классов. Бред…
В спортзале я отыскал глазами Машу из параллельного класса. Брюнетка с огромной гривой коричневых волос, которые она переплетала резинками в трех местах. Она стояла чуть в стороне от одноклассников, скрестив руки на животе. Её лицо, казалось, всегда выражало одинаковую эмоцию: чуть приподнятые края губ. Смотришь и никогда не можешь понять: либо она улыбается, либо презирает тебя, либо извиняется перед подругами за свою скромность. Я махнул ей рукой. Маша мне кивнула… кажется.
— Опять Демидову гипнотизируешь?
— Отвали.
— Ты уж прости, Конон, но тебе такая девушка не по зубам, — Серов обнял меня за шею. — Красивая, высокая, клево одевается, да и выглядит старше своего возраста года на два. Зуб даю, что за ней ухаживают парни с тачками, бабками, а может и квартирами. Ты бы лучше прицелился на кого-нибудь, вроде-е-е…, — Серов принялся рыскать глазами по залу.
— Мы с ней разговаривали, — я скинул его руку. — Нормальная она девчонка. Обычная.
— Все они обычные и даже милые, когда просто болтают. А предложишь им в кино сходить, сразу мнутся: ну-у-у-у, я не знаю… я уже договорилась с Анфиской… может быть в следующий раз… Да и какой ты в списке, Конон? — Серов посмотрел на распечатки с результатами прохождения полосы. — Хочешь повысить свои шансы — ускорься хотя бы секунд на пятнадцать, а лучше…
— А ты сам-то.
— Ну я — другое, — Борис похлопал себя по небольшому животику и слега мясистым рукам. — У меня комплекция не для этих забегов.
— Ну-ну.
— Серьёзно, Тимоха, хочешь произвести впечатление — выложись на максимум. Хоть раз. Ты же никогда не стараешься.
— Да, потому что тупость всё это.
— Ой, ну вспотеешь разок! С тебя не убудет!
Во время забегов в зале всегда становилось чуть тише. Причем, физрук никогда этого не просил. Это долбанное соревнование гипнотизировало всех. Будто они стояли рядом с трассой наскар и в замирании следили за участниками, что проходят повороты. Я подошел к белой линии на полу с подписью «СТАРТ».
— Кононов: лучший результат — минута двадцать две, — сказал физрук, нахмурил брови и посмотрел на меня. — Тимофей, ты бы постарался. Тебя скоро Вишневская догонит.
— Можно уже?
— Сейчас, — буркнул физрук и принялся открывать в телефоне секундомер.
Передо мной стояла двухметровая стенка. За ней — два ряда покрышек. Дальше — проволока между полуметровыми стойками. На углу первого поворота лежал мат, а перед ним — лягушка. Одно из самых сложных упражнений ждало во второй части — коромысло с блинами. С одной части на вторую нужно перетаскать сто двадцать килограмм железа, количество блинов за раз — на твоё усмотрение. Пластиковый блок, который нужно выбить кувалдой из плотной рамы… Готов спорить, что эту херню придумал какой-нибудь фанат соревнований дровосеков или чего-нибудь в этом роде.
 
— Готов?
Я затянул шнурки и случайно наткнулся на Демидову Машу. Показалось, или она задрала уголки губ чуть выше? Ну, хер с вами…
— Готов!
Первую часть я вообще не заметил. Стенка, покрышки, проволока… До свидания. Чуть замешкался на журавле, схватив сразу три блина, но исправился и возместил скоростью. Блок выбил с трёх ударов, взлетел по канату на тумбу, долетел до перекладины и выжал пять чистых подтягиваний. Лабиринт, островки, елочка — это передышка перед кольцами и подъёмом на плавающей перекладине. Три… два … Один!
С возвышенности, пол которой был выкрашен черно-белой шашечкой, я спрыгнул на мат рядом с физруком. Улыбка невольно пробивалась на моём лице, теплые ручейки сползали по телу:
— Ну, сколько там?! — спросил я, улыбаясь и потирая горящие ладони.
— Минута девятнадцать, — физрук вписал результат в журнал. — Следующий!
— Как девятнадцать? — спросил я, но физрук махнул на меня рукой и спросил о готовности у Ёлкина.
— Ну ничего-ничего, — рядом нарисовался Боря и похлопал меня по плечу. — Сегодня минус три секунды. Через неделю — ещё три, а там глядишь…
— В задницу. Можно подумать, я в физкультурный собираюсь поступать.
— Да, причем здесь поступать? Тут всё дело в рейтингах! Вон Ёлкин — лопоухий и прыщавый, а Турушина почему, думаешь, с ним ходит?
— И думать не хочу.
Серов ещё что-то говорил мне, но я прошмыгнул за спиной физрука и пошел к параллельному классу. Ёлкин уже стартанул и отвлек на себя внимание. Я подошел ближе и теперь отчетливо увидел, что Демидова улыбалась.
— Привет, Маша.
— Привет.
— Помнишь, мы с тобой говорили по поводу?..
— О, Кононов, привет! — из толпы выскочила Вишневская. — Сегодня ты хотя бы старался.
— Спасибо, — я кивнул Насте — девчонке с идеальной фигурой в лосинах и спортивном топе — и повернулся к Маше. — Мы говорили по поводу…
— И всё же тебе лучше перераспределить свои силы, — сказала Вишневская, выполняя круговые упражнения в плечах, отчего её грудь…
— Прости?
— Меньше зубри, больше занимайся спортом и получишь результат. Минута девятнадцать — это средний результат даже для девятиклассников. Вон, Машин парень выбежал из минуты с растянутой связкой.
— Парень…
— Так о чём ты хотел спросить?
— Мы говорили…, — я попытался уловить мысль. — …про парк. То, место, где вечером поют фонтаны… Тебе оно понравилось… И мне…
— Да, там здорово, — сказал Маша.
— А вот Ёлкин, похоже, времени зря не терял! — крикнула Вишневская и привстала на носках, чтобы лучше рассмотреть. — Смотри-смотри!
Посмотрев, как Ёлкин с двух ударов выбивает блок и взбирается по канату быстрее обезьяны, я вернулся к своему классу. Физрук сказал, что те, кто отбегал, могут переодеваться и идти домой. Я пошел в раздевалку.
— Ну что там Демидова?
— Ну…
— Вишня — это, конечно, ваще! — Серов высунул язык и обхватил что-то круглое в воздухе. — Какая же у неё задница! Взял бы её вот так, и-и-и-и!..
— Серов, ты следующий! — крикнул физрук.
— Подожди меня в раздевалке, я быстро!
Уроки закончились. Мы переоделись и вышли из школы. На площадке перед крыльцом, там, где обычно проводят линейку, стоял черный бумер. Не самой новой модели, но ухоженный и тюнингованный. Одет в низкопрофильную резину, на огромных хромированных дисках, со спойлером, боковыми юбками и двумя белыми полосами от капота до багажника. Рядом с бэхой стоял парень. Долговязый, с острым подбородком и лохматой прической а-ля «только что проснулся». Поверх белой майки сидел черный приталенный пиджак с красным воротом.
— О, это же Марк! — сказал Серов. — Познакомишь меня?
Обойдя кучку парней, которые собрались на лестнице и обсуждали — за сколько бэха разгонится до сотни — я пошел вниз.
— Скажи, что я твой одноклассник, ладно?! — не отставал Борис.
Марк заметил меня, улыбнулся и развел руки в стороны, будто приглашал в объятья.