Гуль (СИ)

— Ты в порядке?
— А?! Да… да.
— Не бери в голову, ладно? Марк он… обычно он нормальный парень. Просто сегодня перебрал и стал похож на…
— Оборотня, — со злостью сказала Маша и вышла из машины.
Она почти закрыла дверь, но вдруг заглянула в салон и посмотрела мне в глаза:
— Спасибо, Тим.
Вернувшись домой, я сел за компьютер и просидел за ним до утра. Я перерыл все сайты, помогающие в поисках пропавших людей. Зашел в каждый паблик и тщательно изучил кейсы за последние год-полтора. Сидел на разных форумах и читал переписку людей по несчастью. Сам не заметил, как за окном посветлело. Всё, что меня заинтересовало, я выписал в тетрадь. Затем отметил на карте предположительные места пропаж, прислушался к наиболее адекватным версиям очевидцев, просмотрел десятки новостных роликов и отчетов министерства внутренних дел. Сходил в душ, переоделся и выскочил из дома. Школа на ближайшие дни отменялась.
 Глава 8. Мохнатый 
Иваныч. Так звали бомжа, обосновавшегося в районе больницы. Он жил между гаражами парка скорой помощи и заброшенной штрафстоянкой. Место неплохое, тихое, а главное там стоял прогнивший до дыр трейлер на ржавых дисках — дом Иваныча.
В среду вечером Иваныч вылез из своего трейлера. Трезвый, что случалось довольно редко. Отлив на стойку сетчатого забора, он вытер руку о штанину и вернулся в трейлер. Во второй раз он вышел с бутылкой в руке, сунул её в рукав, огляделся и покинул стоянку. По железке Иваныч дошел до моста, там перелез через дыру в заборе и потопал к грузовым вагонам. Кран манипулятора к этому времени остановился, а его железная клешня едва заметно покачивалась. Иваныч остановился неподалеку, достал бутылку и сделал несколько глотков. Пошел дальше. Пройдя три ряда домов частного сектора, он вышел на улицу с односторонним движением. Та вела к рынку. Тут Иваныч ускорился и пошел чуть быстрее. Через пятьдесят метров он свернул на грунтовую дорогу по указателю «Прием металлолома». В сотне метров перед ним красовался огромный желтый баннер с черными буквами: «Металл». Иваныч пошел к нему, но снова свернул на узкую тропинку и остановился возле трансформаторной будки.
Полчаса спустя на тропинке со стороны центра показался человек. Такой же чистый, опрятный и вкусно пахнущий, как и сам Иваныч. Каждые десять метров он останавливался и тяжело дышал. На животе у него был повязан ремень, конец которого тянулся хвостиком и тянул за собой старую чугунную батарею. Искатель металла дотащился до трансформаторной будки. Там его окликнул Иваныч. Завязался разговор. Честного работягу, стырившего батарею в подвале, звали Гоша. Иваныч достал бутылку и предложил выпить за знакомство. Гоша не отказался, тем более речь шла о литровой бутылке дорогой магазинной водки. В последние годы совей жизни Гоша делал выбор в пользу алкоголя классом пониже. Невероятный встречный, у которого нашлась и закуска, всего-то и хотел — просто поболтать.
Они выпил полбутылки, оттащили батарею в кусты и решили прогуляться к железке, где Иваныч оставил сигареты. У стрелы манипулятора, словно под огромным маятником, отсчитывающим секунды, оба помочились. Иваныч показа Гоше дырку в заборе, а после пригласил в стоящий поодаль контейнер. День складывался сказочно. Еда, элитный алкоголь, укромное местечко, где можно поболтать вдали от чужих глаз и втянуть дым из сигарет с фильтром.
Иваныч запустил Гошу внутрь, дал бутылку и предложил пить, сколько тому влезет, потому что у него есть ещё. Гоша потянул из горла и выбрал себе местечко на поддоне, а Иваныч постоял на улице чуть подольше. Он замер и медленно повел головой, оглядывая местность. Тишина. Ни души. Иваныч вошел в контейнер.
— Отличное место, — Гоша ойкнул и протянул Иванычу бутылку. — Сигаретку бы ещё!
— Сейчас будет, — ответил Иваныч и полез во внутренний карман куртки.
В темени контейнера блеснула сталь. Гоша округлил глаза и опустил челюсть. Хорошо сложенный Иваныч подался вперед и занёс руку для удара…
Я спрыгнул с крыши контейнера и с грохотом приземлился на железный пол у входа. Иваныч, развернулся, дыхнул в меня реактивными парами и со страху наставил нож.
 
— Что блин здесь?..
— Вали! — я показал Гоше на выход.
— Ты кто? — прорычал Иваныч.
Спотыкаясь и царапая стену, Гоша потянулся к выходу. Иваныч дернулся — посчитал, что будет лучше оставить заложника при себе, — но я коротким взмахом ладони ударил его по руке. Плечо обвалилось вниз, нож выскочил. Иваныч припал на колено.
— Вы чего, мужики?! — взмолился Гоша.
Я схватил бомжа-заложника за ворот куртки и выбросил на улицу. Он пару раз шмякнулся, взвыл и поспешил скрыться в дырке.
— Тебе чего надо?! Жалко, что старый бродяга проведет ночь в этом заброшенном контейнере?!
— Для кого тело? — спросил я.
— А?!
— Для кого тело?!
— Не понимаю…
Я сделал шаг вперед и толкнул его костяшками кулака в грудь. Иваныч улетел в середину контейнера и перемешался с барахлом. Порывшись в куче мусора, я нашел самый вонючий кусок по запаху, вытащил его и прижал к стенке.
— Я знаю, что ты не маньяк. Ты водишь их сюда не для того, чтобы зарезать и передернуть на их окровавленные тела. Ты оставляешь их здесь. А потом тела пропадают. Вот я и хочу знать: для кого ты их оставляешь?
— Кхм-кхм! Чёрт, пацан, ты мне ребра сломал!
— Говори!
— Да я просто бомжара! Мне бы водки попить, да за жизнь потрещать…
Я схватил его за предплечье и хотел сделать больно, но образ жизни сделал кости Иваныча слишком хрупкими. Что-то хрустнуло, и я увидел кусок клешни, вывернутой в земле. Упс… Иваныч проорался в перчатку и спустя две минуты заговорил:
— Он работает на скотобойне… По ночам… А-а-а, бля-я-я-я!
…. … …
Из всех помещений свет горел лишь в одном. Я перескочил через забор, пошел прямиком туда и открыл дверь. Прошел по небольшому коридору, линолеум которого был изрисован кровавыми кляксами, и толкнул тяжелую железную дверь с маленьким окошком. Меня обдало холодным воздухом. Я вошел внутрь и увидел спину склонившегося над столом человека. Принюхался. Не человека — гуля.
Он увлеченно работал. Его плечи то поднимались, то опускались. Из стороны в сторону ходили руки. Слышались свистящие взмахи ножа. Раз в несколько секунд в ведро рядом со столом падали жилистые ошметки. Я сжал кулак и сделал крохотный шаг вперед.
— Погоди! — буркнул гуль. — Сейчас доделаю.
Он вскинул руку и быстро опустил. Что-то хрустнуло на столе. Полоснул из стороны в сторону и сгреб обрезки в ведро. Затем он развернулся и вытер капельку пота, стекающую по лбу.
Гуль был стареньким, лет эдак под шестьдесят. Но выглядел ещё старшее, а точнее — страшнее из-за полного отсутствия волос. Их не было не только на голове. Он был лысым, как женская коленка. Ни бровей, ни ресниц, ни одной предательской волосинки на бороде, под носом или в носу. Череп старого гуля покрывала морщинистая кожа, а его уши прилично торчали в стороны.
— Хм-м-м, — он стряхнул кровь с лезвия тонкого обвалочного ножа. — Зародыши ко мне ещё на заходили.
— Полагаю, тебя зовут Мохнатый? — спросил я, оценив иронию прозвища.
— Меня много как зовут. Бывает и Мохнатый. Тебя как сюда занесло-то, маленький?
— Мне нужны ответы.
— А? — Мохнатый скривился и выставил левое ухо вперед. — Не понял!
— Мне нужны ответы.
— Ответы? Какие ещё ответы?! — Мохнатый пожал плечами. — Ты чего, молодой, совсем башкой тронулся? Хоть понимаешь, перед кем стоишь?! — Мохнатый вдруг озлобился и принюхался. — Погоди, я не понял. Ты без мяса что ль пришёл?! Я хоть и старик, но…
По правую руку от меня на погнутом железном столе лежали ножи. Я подхватил ближайший и швырнул. Нож просвистел в воздухе и вонзился в тушу, что висела рядом с Мохнатым. Нож прошел насквозь. По случайности я попал в мышцу или слабое место. Большая часть туши оборвалась и рухнула на пол. Сделав вид, что так и было задумано, я подхватил второй нож: