Интрижка (ЛП)

— Эль трудно узнать. Оставь ее в покое.
Это было сказано с мягким юмором, но я знала, что это предупреждение. Никто не мог требовать от меня подробностей, и я не должна была их предлагать.
Мне следовало бы рассердиться, по крайней мере возмутиться из-за его пункта о конфиденциальности в нашем праздничном деле, но я почувствовала лишь тайный трепет волнения. Мне хотелось узнать, какая на вкус его карамелизированная кожа, и провести пальцами по линии мышц его туловища, ведущей в пах. Если бы я могла это иметь, заверила я более консервативную часть своего сознания, личные детали не имели бы значения.
— А ты, Кейдж? — Я говорила тихо, как будто у меня был какой-то секрет, так что Синклер мог только гадать про тему нашего разговора. «Пусть волнуется», — подумала я с внутренней улыбкой.
Кейдж откинул голову назад и от души рассмеялся, его блестящие волосы отражали свет свечей и подчеркивали его языческую внешность.
— Если ты не жила под камнем, я думаю, ты притворяешься глупой, Эль.
Я улыбнулась ему через стенку бокала, довольная и удивленная тем, как мне легко общаться с певцом.
— А откуда ты знаешь Синклера? — Я осторожно сделала глоток вина, наслаждаясь крепким вкусом каберне, который он заказал для меня. Это было восхитительно, и мой организм пронзил новый поток возбуждения. Итальянка во мне любила мужчину, который разбирался в вине.
— Это длинная история. Скажем так, мы познакомились через общего друга, очень давно. — Его тон подразумевал, что они с другом провели вместе какое — то очень интимное время, и снова женщина рядом с ним с торчащими зубами закатила глаза.
Он засмеялся и подмигнул кому-то через мое плечо.
— Не так ли, Син?
Я оглянулась через плечо и увидела, что он стоит позади меня и хмурится. По моей коже пробежали мурашки, и я потерла обнаженные руки, хотя бриз с океана был липким и теплым.
— Если я правильно помню, я познакомил тебя с нашей «общей подругой», и ты ушел с ней, — сказал он, положив теплую руку мне на плечо. — Жар от его прикосновения прожёг тонкую ткань моего платья и заставил меня содрогнуться.
Кейдж ахнул в резком возражении.
— Я? Никогда. Эль, кому ты веришь? Этому французскому цыгану или красавчику рок-звезде?
Я рассмеялась, чувствуя себя непринужденно над притворным высокомерием Кейджа. Это напомнило мне публичную личность моего брата Себастьяна, и я неожиданно почувствовала тоску по дому.
— Я не тот человек, которого следует спрашивать.
Я наклонила голову так, чтобы мои глаза могли встретиться с Синклером через плечо. Его лицо было мрачным и встревоженным, другая рука была прижата к боку, пока он боролся с эмоциями, отражавшимися на его лице. Я чувствовала его боль, его дискомфорт из-за небрежно выраженного юмора Кейджа.
— Так ли? — тихо спросил он.
— Она явно благоволит мне, — самодовольно заявил Кейдж, откинувшись на спинку стула, как король на своем троне.
— Нет, — тихо сказала я и осторожно провела пальцами правой руки по внешней стороне его ноги, находившейся ближе ко мне. — Потому что у меня слабость к цыганам.
Его ноздри раздулись, и, не глядя на Кейджа, он сказал:
— Поменяйся со мной местами. У Дункана есть кое-что, что он хочет с тобой обсудить.
Кейдж посмотрел на мужчину, о котором идет речь, тот только пожал плечами, но Кейдж сделал, как ему сказали, с лукавой ухмылкой.
— Не могу винить его за то, что он хотел, чтобы ты была полностью предоставлена ему.
Он поцеловал меня в щеку и усмехнулся, когда Синклер крепко взял его за плечо и оттащил.
— Он мне понравился, — мягко возразила я, когда Синклер устроился рядом со мной.
— Я тебе понравлюсь больше. — Его рука тяжелая и горячая приземлилась на мое голое колено, клеймя меня.
— Теперь ты закончишь пытаться меня отвлечь? У меня действительно есть дела, которые нужно обсудить, и я хочу, чтобы ты долго и усердно думала над моим предложением. Ты можешь сделать это для меня?
Его голос был таким соблазнительным. Никто из моих знакомых не обладал такой мощной сексуальной речью. Возможно, дело было скрыто в его произношении французского или в глубине его баритона, а также в том, что он никогда не говорил громко, но каждое слово вибрировало по всему моему телу. Что бы это ни было, я была почти уверена, что сделаю все, что прикажет этот голос.
 
Итак, я молча кивнула и увидела, как медленная, легкая улыбка тронула его твердые губы.
— Хорошо, — сказал он и немедленно повернулся к Ричарду Денману.
Медленный океанский бриз донес до моего носа запах кожи и дыма, я глубоко вдохнула. Его рука на моем голом бедре, казалось, пульсировала на моей перегретой коже, и когда я слегка изогнулась, он заставил меня замолчать.
— Что привело тебя в Мексику, Эль? — Женщина рядом с Синклером наклонилась вперед и улыбнулась мне с закрытыми губами. Я задавалась вопросом, стесняется ли она своих выступающих зубов.
— Мой лучший друг забронировал номер, но не смог приехать, — Бренне понравился бы роскошный курорт, и я беспокоилась, что она слишком много работает под руководством своего нового менеджера.
— Счастливая девочка. — она протянула руку. — Кенди Кей.
Мои брови поднялись сами по себе, но она была достаточно любезна, чтобы посмеяться над моей грубостью.
— Я знаю. Это вводит в заблуждение. Я перестала представляться Кэндис много лет назад, люди отказываются называть меня иначе, как Кенди.
— Прекрасное имя, — вежливо заметила я, пытаясь оправиться от своей прежней оплошности.
Она громко рассмеялась, сверкнув зубами в свете свечей. На самом деле, я нашла ее довольно красивой, когда ее черты смягчились от хорошего юмора, и она забывала сомкнуть губы.
Ее неуверенность слишком ярко напоминала мне мою собственную, когда я росла. Лишь недавно я смирилась с самой собой, с рыжими волосами, оливковой кожей, веснушками и отсутствием итальянской приправы в моей речи. Я была единственной в нашей семье без заметного акцента, и хотя у Елены были мои рыжие волосы, они были темными, почти черными, и у нее было длинное, гибкое тело, как у близнецов, в то время как я оставалась низкорослой, невысокой и слишком сгорбленной. Многие годы я пряталась за мешковатой одеждой и красила волосы в неестественный черный цвет. Я нервно потрогала развевающуюся прядь каштановых волос.
— Я слышала, ты сказала, что ты художник? — спросила она. — Я безнадежна в любой форме творчества, но я так восхищаюсь художниками. У вас, должно быть, ужасно романтическая жизнь.
Я засмеялась, представив себе тесную квартирку в старом помещении для прислуги, в которой я жила последние пять лет.
— Не совсем. Но я люблю то, что делаю. Мне повезло, что у меня была возможность реализовать это.
— Я думаю, это прекрасно, когда люди следуют своим увлечениям, — тихо пробормотала Кенди, чтобы лучше спрятать зубы, подумала я, но Синклер резко оглянулся, как будто она закричала.
— Не всем так повезло, — согласилась я, думая о своих брате и сестре, которые годами трудились в Нью-Йорке, о двух молодых людях, одиноких в чужой стране, пытающихся собрать достаточно денег, чтобы прокормить семью из пяти человек.
— Конечно, именно поэтому я так уважаю Синклера, — сказала она. — Его страсть безгранична.
Он выбрал этот момент, чтобы посмотреть на меня, пока Дункан Райт оживленно говорил с ним об опционах на акции. Его глаза были темными, а тени подчеркивали его черты. Острый выступ костей на его лице был почти жестоким, а интенсивность выражения его лица была почти дикой от желания. Дрожь пробежала по моим плечам. Безграничная страсть. Его взгляд обещал именно это.
— Я не очень давно его знаю, — плавно преувеличила я, оторвав от него взгляд, чтобы улыбнуться Кенди. — Расскажи мне о работе, которую ты с ним делаешь.
Я видела, как она ожила, ее губы сомкнулись на зубах, её глаза сверкали, и я знала, что она тоже разделяет страсть к своей работе.
— Я вице-президент компании, и хотя мне нравится ощущение заключения сделки с землей, не буду тебе врать, больше всего мне нравится работать с Romani International, благотворительной организацией Синклера. Это одна из причин, по которой мы здесь.