Интрижка (ЛП)

— Я могу представить. Ты не похожа ни на кого.
Мое сердце сжалось, и мне пришлось сдержать стон.
— Мне больно, когда ты такой милый.
Он фыркнул, но отстранился от меня и посмотрел мне в лицо.
— Я едва ли милый. У меня нет времени быть вежливым, помнишь?
Я кивнула, но могла сказать, что он был удивлен и, возможно, даже немного сбит с толку моим комментарием.
— Знаешь, я до сих пор не совсем понимаю, чем ты занимаешься.
— Не понимаешь.
— Хочешь дать мне подсказку?
— Может быть. — Он наклонился вперед и наклонился так, что его губы оказались всего в дюйме от моих. — Но за эту информацию придётся заплатить.
— Что, если я готова заплатить? — Я рванулась вперед, чтобы игриво прикусить его губу, и рассмеялась ему в рот, когда он поймал мои губы в карающем поцелуе.
Ситуация только накалилась, когда в его номере прозвенел звонок. Когда Синклер не сразу отстранился, я толкнула его и встала, поправляя халат и входя внутрь.
— Я еще не закончил с тобой, Эль, — крикнул он с веранды, когда я подошла к двери и впустила официанта с тележкой с ароматной мексиканской едой.
— Я знаю, что ты новичок в этом, — начал он объяснять, его голос приближался, когда он собрался войти внутрь, — но непослушание приведет к наказанию.
Я уверена, что моя кожа приобрела пылающий оттенок моих волос, когда Синклер обошел французские двери и увидел меня и растерянного молодого официанта, неловко стоящих бок о бок. Его холодные глаза без эмоций окинули сцену, и я ахнула, когда он небрежно прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди, приподняв одну бровь.
— Я… — я откашлялась, переводя взгляд с Синклера на молодого человека. — Я заказала еду.
— Я вижу. — Синклер кивнул, представив банальную картину: его босые ноги торчали из расстегнутых джинсов, а слишком длинные волосы хаотично вились вокруг красивого лица. — Тебе нужно набраться сил для того, что я задумал сегодня вечером.
Мое горло судорожно сжалось, пытаясь проглотить шок. Официант оценил меня с новым интересом, его темные глаза задержались на глубокой V — образной форме халата. Несмотря ни на что, я почувствовала всплеск желания в моей крови. Когда я снова посмотрела на Синклера, он кивнул, как будто мог видеть мое возбуждение с другого конца комнаты.
— Заплати мужчине, моя сирена, где твои манеры? — мягко сделал он выговор, подошел ко мне и взял у официанта чек.
Он наблюдал за мной, подписывая его, и заключил меня в шелковистые объятия, обхватив меня руками так, что я могла чувствовать всю его длину даже через толстый халат. Он погрузился в поцелуй, дразня меня глубокими движениями своего талантливого языка, в то время как рука смело сдвинула мой халат на мои плечи, обнажив верхнюю часть моей груди. Полностью забыв о себе, я подчинилась его обладанию и тихо застонала, растворяясь в его объятиях.
Когда он, наконец, отстранился с легкой, но очень самодовольной улыбкой, мне пришлось в течение минуты быстро моргать, чтобы сориентироваться.
— Ох, — пискнула я, увидев, как официант неловко поерзал, поправляя весьма заметную выпуклость на своих штанах.
Подавленная, я бросилась в спальню и закрыла дверь под глубокий смешок Синклера, когда он обратился к бедному молодому человеку. Я закрыла глаза и слегка ударилась головой о стену, чтобы избавиться от затянувшегося желания, загромождавшего мои мысли. Как я могла быть такой… распутной? Я чувствовала влажность между ног, скользящую по бедрам, когда терла их друг о друга. Меня так возбудила одержимость Синклера, встреча с другим мужчиной. Что, если бы я не испугалась, он бы повел меня — меня — дальше? Мысль об обнажении перед незнакомцем, пока Синклер манипулирует моим телом, вызвала волну желания.
— Боже мой, — пробормотала я, опускаясь на пол перед кроватью, обхватив голову руками.
Именно так Синклер нашел меня несколько минут спустя. Он тут же налетел, чтобы поднять меня, и вывел в главную комнату, где он поставил на террасе маленький столик со свечами и нашей едой. Я молчала, пока он усадил меня в кресло и включил из динамиков успокаивающее звучание испанской гитары. Он сохранял тишину, пока обслуживал нас, и я была благодарна за возможность успокоить свои беспокойные мысли. Несмотря на то, что еда мне очень понравилась, на протяжении всей трапезы мне было то жарко, то холодно от стыда.
 
Я знала, что это не так уж и важно. Так что же мы разыграли перед аудиторией из одного человека, а Синклер сделал несколько инсинуаций? Ничего страшного. Но я была настолько неопытна и в сексе, и в нахождении в центре внимания, что не знала, что делать со своим смущением и, тем более, со своим волнением.
Когда я неохотно отказалась от рисового пудинга со сливками всего после трех укусов, Синклер придвинул мой стул ближе к своему и посадил меня к себе на колени. Он расстегнул переднюю часть моего халата, не обращая внимания на мое внезапное напряжение, и начал мягко гладить мою шею и плечи.
— Поговори со мной.
Я глубоко вздохнула.
— Я не знаю, что сказать.
— Здесь нет ничего правильного или неправильного, Эль. Я просто хочу знать, что ты думаешь о случившемся?
— Я… — я снова вздохнула. — Мне понравилось.
Он поднял мой подбородок так, чтобы я могла видеть его улыбку.
— Я знал, ты сможешь. Тебе нравится, когда я принимаю решения, когда ты не несешь ответственности за стыд своих сексуальных желаний.
Я поколебалась, но кивнула. Моя рука лежала на его сердце, и я почувствовала столь необходимое чувство спокойствия в его ровном пульсе.
— Что бы я с тобой сделал, если бы у меня было больше времени. — Он покачал головой, но его голос был задумчивым и веселым. — Но сейчас у нас есть еще только две ночи. И у меня есть планы на этот счет. Насколько я помню, ты должна мне фантазию.
Я сглотнула, когда мне вспомнилась наша ставка на рыбалку. Мою кожу покалывало от желания в предвкушении того, что Синклер подожжет меня. Удивительно, насколько я была готова к нему все время; Я постоянно чувствовала опасность сгореть.
Его пальцы скользнули по моей шее и нежно сжали.
— У тебя учащается пульс. Что ты надеешься, что я с тобой сделаю?
Я смотрела в его до боли красивое лицо, пока мысли проносились в моей голове. Мои губы приоткрылись, и он опустил большой палец мне в рот чтобы я могла аккуратно укусить его.
— Скажи мне.
В его глазах вспыхнуло пламя, и я внезапно решила разжечь его, ухватить страсть, которую он испытывал ко мне, и превратить ее в мертвенно — бледное пламя. Я знала, что нравится этому человеку. Возможно, я знала его всего пять дней, но я знала, как прикасаться к нему, как его дразнить. Мое подчинение было неизбежным, но это не означало, что я не могла сначала получить удовольствие от его соблазнения.
— Я хочу, чтобы ты, — я сделала паузу, наблюдая, как в его глазах промелькнуло удивление от моей смелости, от того, как я слегка дернула за его коварно длинные волосы, — раздел меня.
И тут же пояс, скрепляющий мой халат, оказался в его руках, и ткань распахнулась на моей груди, не совсем обнажая окаменевшие соски. Я видела, как его глаза скользнули в углубление между моей грудью и его адамово яблоко дёрнулось, когда он тяжело сглотнул.
— Ты видишь, как мое тело реагирует на тебя? — Я вздохнула, слишком робкая, чтобы говорить хриплым тоном, который, как мне казалось, лучше соответствовал бы моим чувственным словам. Чтобы компенсировать это, я провела рукой по шее, между грудей и к макушке кудрей. — Почувствуй, насколько я мокрая. Введи в меня всего лишь палец.
Он сделал, как просили, проведя длинным пальцем по складкам моей мокрой киски. Я проглотила стон, решив оставаться у власти столько, сколько он мне позволит.
— Раздевайся и ложись.
Его бровь изогнулась, но он сделал, как я просила, медленно стягивая белую футболку через голову, обнажая участок слегка загорелого живота, от которого у меня всегда текли слюнки. Он расстегнул застежку своих льняных брюк, глядя на меня с явным желанием, когда они упали на пол, обнажая его затвердевшую длину. Вся влага покинула мой рот.