Конторщица (СИ)

— Лешка, гад такой… — ахнула Зинка и метнулась обратно в комнату. За ней удалилась Клавдия Брониславовна, напоследок столь многозначительно взглянув на Римму Марковну, что всем стало ясно — разговор далеко еще не окончен.
— Вот так и живем…, — улыбнулась Римма Марковна, но губы ее дрожали. — Если ты одна, старая, то заклюют. Это еще их Грубякин со смены не вернулся. Втроем они тут такие концерты устраивают, хоть сразу стреляйся.
Я слушала ее и понимала — нужно отсюда сваливать. Я еще не поняла, со страны или только с квартиры, но то, что так жить нельзя — это однозначно.
Уже поздно ночью, ворочаясь в неудобной кровати, я думала о том, как теперь жить дальше. Женщина-попаданка — это не мужчина, здесь все гораздо сложнее: спеть песню Сталину, победить Ивана Грозного или сочинить пулемет женщина вряд ли сможет. Просто потому, что малореально. Это не зависит от ее интеллекта или кармы, просто в мире мужчин свои правила. И что тогда остается? Стать ударницей соцтруда? А зачем? Идти в боевые подруги к какому-нибудь ответственному товарищу с целью спасти СССР? Смешно. И неприятно. Уехать из СССР? Это уже более реально, но очень трудно. Нужно быть или олимпийским чемпионом, или известным артистом, чтобы появилась возможность ездить за границу. Да и то, если мне не изменяет память, ездили они, в основном, в страны социалистического лагеря.
Значит, остается единственный пока путь — попытаться устроиться здесь, максимально комфортно и безопасно. А дальше будет видно.
Но для того, чтобы хорошо жить, нужны деньги. На зарплату конторского служащего, кем была Лидочка, особо не пошикуешь. И с супругом что-то делать надо. Права Римма Марковна, в эти времена семья — это ячейка социалистического общества и вот так запросто разрушать ее никто не позволит. Грохнуть Горшкова? А что, стать вдовой и жить себе дальше спокойно. Как та же Клавдия Брониславовна. Четырежды вдова! Да ей орден давать надо, я уверена, что не все там так просто. Но это все шутки, а вот проблема под названием "Горшков" никуда не делась.
Дальше — у Лидочки нет высшего образования, только какой-то провинциальный техникум. Я отыскала диплом и посмотрела — Лидочка была хронической троечницей. То есть поступление в нормальный ВУЗ с таким дипломом ей не грозит. Да и возраст. Согласно найденному в шкафу паспорту Лидочка была немолода — ей исполнилось 30 лет. Для нормальной карьеры в эти года — уже перестарок.
И внешность. Как известно, встречают по одежке (блин, с одежкой тоже что-то надо делать, причем срочно), и Лидочка даже в категорию "приятная взору" не вписывается. Что остается? Холить и лелеять. Я смотрела сегодня на женщин на улице. Молодые все — да, красивые, стройные. А вот после 30 — сплошь ужас ужасный. И чем дальше в категорию "им за…", тем все выглядит хуже. Молодость уходит, а следить за собой не умеют. Мало кто из женщин от природы стареет красиво. Поэтому будем считать, что здесь в плюс идут мои знания, экологически чистые продукты и всего лишь тридцатник Лидочки — в сумме должен быть положительный результат.
И последнее, что остается — жилье. В таких условиях жить невозможно. Нужна отдельная квартира. Большая и светлая. Какое-то время, пока не освоюсь, придется перекантоваться здесь, но нужно начинать думать о том, как обеспечить себя в старости. Так и не додумав до конца мысль, я уснула…
  
Глава 2
 
Утро началось значительно раньше, чем хотелось бы.
Прекрасно помню, что будильник я заводила на 7 утра, а сейчас на часах было всего 5! Разбудило меня оглушительное горловое пение на кухне. Кто-то очень старательно и зычно пытался взять четыре октавы, причем все четыре сразу. Затем что-то грохнуло, потом стукнуло, брякнуло и вроде как разбилось. Одновременно захлопали двери и послышался возмущенный голос Клавдии Брониславовны, ему вторил еще чей-то, невнятный.
Свара на кухне все набирала обороты, плюс добавилось многоголосье детского рёва. Спать в такой обстановке было невозможно. Поэтому я решила вставать и осмотреть гардероб Лидии Степановны. Вчера я настолько вымоталась, что руки не дошли.
 
Ну что сказать, я, конечно же, подозревала, что у Лиды имеются определенные трудности, но чтоб настолько! В общем, когда я залезла в шкаф, то примерно семьдесят процентов вещей принадлежали супругу (это без учета того, что вчера он унес к маме целый чемодан), а вот одежда самой Лидочки ограничивалась трикотажными кофточками расцветок "вырвиглаз", черной юбкой и синтетическими блузками с огромным бантом или же рюшами вместо ворота. Состояние и качество белья я даже комментировать не буду. Растоптанные туфли фабрики "Скороход". В косметичке — тушь для ресниц "Ленинградская" (это на которую сперва поплевать надо, а потом повазюкать щеточкой), косметический вазелин "Норка", полупустой протекающий тюбик тонального крема "Балет", огрызок черного карандаша, самопальные тени для век с крупными блёстками и перламутровая помада, явно просроченная. Отдельно шла россыпь пластмассовых заколок. В общем — "всё ф топку"!
В результате на работу я надела черную юбку и белую рубашку Горшкова, неформальненько подкатав рукава (получилось слегка оверсайз, но зато хоть без рюшей). Чуть тронула ресницы тушью, карандашом поправила брови, и на этом ограничилась. Но главное — волосы. Путем невероятных ухищрений и манипуляций, мне удалось всего за каких-то пару часов кое-как выпрямить бараньи кудряшки и стянуть их в простой узел на затылке. Критически осмотрев себя в зеркало, я поморщилась и отправилась на работу. От завтрака я благоразумно воздержалась, так как на кухне, по-моему, начался зомби-апокалипсис.
В общем, срочно нужны деньги, новая одежда и другое жилье. И только после этого я буду готова спасать мир!
* * *
В кабинет счетно-конторского отдела колесно-роликового участка ВЧДР-4 депо "Монорельс" я вошла под оглушительный рёв гудка. Весеннее солнце легкомысленно светило в узкое оконце, отбрасывая россыпь зайчиков от пишущей машинки на ворох бумаг.
Однозначно, Лидия Степановна Горшкова была троечницей не только в техникуме, но и по жизни. Окинув взглядом стол, заваленный документами разной степени давности, я крепко загрустила. Чтобы очистить эти "агиевы конюшни" нужна бригада профессиональных клинеров, а лучше — сразу две-три. А я-то всего одна, и не позавтракала даже.
Однако долго грустить я себе не позволила, так как, по заветам офисного мира, первое правило всякого нового сотрудника (а без Лидочкиной памяти я была здесь, пожалуй, зеленым новичком), так вот, первое и самое главное, что должен сделать каждый новичок на своем рабочем месте — это максимально внимательно и срочно изучить должностную инструкцию. А потом уже все остальное.
Вторым пунктом было составление тайм-менеджмента. Нужно было перебрать весь этот бумажный Эверест и разложить по кучкам "Очень срочно", "Срочно", "Может полежать, но недолго", "Пусть себе лежит, вдруг пригодится", "Надо не забыть выбросить". Отдельной кучкой шло "Ахтунг! Вчера!".
И вот за этим увлекательным занятием меня и застала Зоя Смирнова, защитница детей Африки и угнетатель влюбленных. Да, я уже знала, как ее зовут, а все потому, что было еще одно важное правило новичка — постараться максимально быстро запомнить самых важных сотрудников и выучить их фамилии-имена-отчества. Что я и сделала, внимательно изучив оба стенда на стене возле бухгалтерии.
Сегодня на Зое вместо берета была зеленая вязаная кепочка с пушистым помпончиком:
— Горшкова! — как обычно с места в карьер взяла Зоя. — На заседании скажешь речь.
— Оп-па! — удивилась я и переложила стопочку бумаг в другую кучку. — Что за заседание и о чем речь?
— Горшкова! — возмутилась Зоя. — Ты вчера чем меня слушала?
Угу, я бы тебе сказала, чем слушала, да неудобно…